Любовь и заговор

      — Ты всё еще не можешь избавиться от рвотного рефлекса, когда тебе в рот пихают какую-нибудь штуку. — Джоди протянула Веронике фруктовое мороженое, которое, без сомнения, стащила из педиатрического отделения. — С днем рождения, — добавила она, прежде чем присесть рядом с её больничной койкой.       — Очень смешно, — ответила Вероника, её голос был хриплым, а горло болело после эндоскопии. — И спасибо.       Женщина потерла грудь. Она испытывала болезненные ощущения во всех тех местах, через которые проходила камера, вторгшаяся внутрь неё, чтобы исследовать её желудок.        Вряд ли можно было придумать худший способ провести свой сорок первый день рождения, но, по крайней мере, Джоди оставалась рядом с ней всю ночь до самого утра.       — Ну, я полагаю, есть и положительный момент. — Подруга скрестила руки на груди и ухмыльнулась. — Тебе больше не придется беспокоиться об этом. С этой твоей Элли. Я имею в виду твой рвотный рефлекс.       Вероника изо всех сил старалась выглядеть свирепой, держа во рту кусочек апельсинового мороженого. Лакомство холодило горло, пока Джоди развлекалась.       — Просто хочу, чтобы ты объяснила мне еще раз. Как именно ненависть к ней переросла в… ну…       — Я никогда не ненавидела её, — поправила Вероника.       — Но она же спала с Гейбом. — Джоди наклонилась вперед и прошептала. — Тебя это совсем не смущает? То, что вы обе…       — Нет, потому что я не думаю об этом. Разве ты думаешь обо всех, с кем Дуэйн переспал до того, как вы стали встречаться?       — Да! — Джоди выкрикнула это так, как будто это было очевидно. — Я заставила его показать мне каждую женщину, с которой он трахался, а затем доказала ему, что я гораздо лучше их всех. — Она откинула назад свои длинные светлые волосы, которые растрепались от того, что она нервно теребила их, когда Вероника рассказывала ей полную версию их с Элли истории. — И я также заставила его признать, что я красивее их всех.       Вероника рассмеялась и тут же пожалела об этом из-за пульсирующей боли в груди. По крайней мере, то, что они влили ей в горло, чтобы заглушить боль в желудке, действовало и на весь остальной организм. Она не осознавала, насколько привыкла к постоянным раздражающим ощущениям, пока они не прекратились. Что было символично.       — Итак, если отбросить в сторону то, что это чертовски странно — переспать с подружкой Гейба, и то, что ты всё ещё пытаешься понять, что всё это значит, как это было? — Джоди выудила из своей огромной сумочки жевательную резинку и принялась жевать ее так, словно та могла бы выдать все интересующие её секреты.       — Как было что? — Вероника изобразила застенчивость и сунула в рот эскимо.       — О, не прикидывайся дурочкой. Как тебе секс с ней?       Шарф, который до сих пор оставался на ней, несмотря на то, что она переоделась в больничный халат, внезапно стал слишком удушающим. Чтобы ответить на вопрос подруги, Вероника потянула узел и обнажила шею.       Глаза Джоди расширились так сильно, что чуть не вылезли из орбит.       — Вероника! Это засосы? — Она наклонилась, чтобы осмотреть два кровоподтека на коже, видневшиеся над вырезом ее больничного халата. — Я знала, что твое нежелание снимать шарф, потому что, якобы, так у тебя меньше болит горло — это чушь собачья. Я просто не могла понять истинную причину. — Она рассмеялась. — Я даже не могу вспомнить, когда Дуэйн в последний раз оставлял мне засос. Неужели секс был настолько горячим?       И даже больше, но Вероника не могла заставить себя сказать это вслух. Она хотела сохранить это для себя. Оберегать воспоминания о прикосновениях Элли, как дракон оберегает свою гору драгоценных находок.       — Откуда ты, черт возьми, знала, что делать? — Настаивала Джоди.       Вероника закатила глаза.       — Если единственный способ заняться сексом, который ты знаешь — это вставить куда-нибудь член, я немного беспокоюсь о твоей половой жизни.       Джоди рассмеялась.       — Представлять и делать — две совершенно разные вещи, милая. Я имею в виду, что у меня было ограниченное издание 'Дикости' без цензуры, и дело было, черт возьми, точно не в Мэтте Диллоне. Так что не то чтобы я никогда не думала об этом. — Она повернула голову, как будто вдруг уловила связь. — Помнишь, сколько раз мы смотрели этот фильм? Если подумать, тогда ты была неравнодушна к Нив Кэмпбелл. Как думаешь, тебе было просто любопытно? Или до тебя просто поздно дошло? Итак, ты у нас теперь почетная лесбиянка или что-то между…?       — Ладно, Джоди. — Вероника улыбнулась. — Я понимаю. Тебе нужны подробности. Хотя я, честно говоря, не знаю. Есть что-то гораздо более важное, чем навешивание ярлыков, и в чем мне ещё предстоит разобраться, тебе не кажется?       — Справедливо. Но когда мы уже наконец дойдем до того момента, где ты рассказываешь мне о том, каково, черт возьми, было трахаться с двадцатилетней инструкторшей по йоге с телом, от которого становится жарко между ног?       — Через несколько месяцев ей исполнится двадцать восемь, — поправила Вероника.       — Сказала женщина, которая ещё недавно называла ее эмбрионом.       Вероника откусила кусочек мороженого, чтобы не признавать, что Джоди права.       — И секс был… Давай, продолжи. — Джоди замахала руками так, как будто они играли в шарады.       — Невероятным, — призналась Вероника. — Что-то около двенадцати часов…       — Двенадцать часов! — Джоди молитвенно сложила руки и уставилась в потолок. — Боженька, я ведь очень хорошо вела себя весь год. Неужели нельзя сделать так, чтобы двадцатисемилетняя богиня секса…       Вероника бросила в нее палочку от эскимо.       — Прекрати. Это больше, чем просто секс.       — О? — Джоди уронила руки на колени, показывая, что Вероника попалась в ее ловушку. — Наконец-то мы переходим к делу.       Вероника опустила голову на плоскую больничную подушку.       — Мне нужно разобраться с Гейбом и со всем его дерьмом, Джоди. Я не знаю, что, черт возьми, это такое, но я не могу даже начать думать об этом, пока не закончу с этим ублюдком.       — У тебя такой усталый голос, детка. — Джоди встала и убрала волосы с лица Вероники, чего даже ее мать никогда не делала. — Может быть, инструкторша-зародыш права, и пришло время послать все это куда подальше.       — Я знаю, что это абсолютное безумие, то, что она мне нравится, Джоди, но это так. Мне нравится, то, какая она… нравится как человек. Она забавная, добрая, умная и, как ни странно, мудрая, и я знаю, что прозвучу, как какой-нибудь старикашка, который пытается убедить себя, что возраст — это всего лишь цифра, но я просто… Она мне нравится. На самом деле нравится. И мне нравится то, какой я становлюсь рядом с ней.       Выражение лица Джоди смягчилось.       — А что ещё нужно?       Вероника уставилась на Джоди, чувствуя себя незащищённой, глупой и потерянной.       — Я не знаю, что я делаю, — призналась она.       Джоди продолжала гладить Веронику по волосам.       — Добро пожаловать в то, что остальные из нас чувствуют каждый день. — Она мягко улыбнулась. — Мало кто уверен в том, что, черт возьми, он делает. Все мы просто делаем то, что можем с тем, что у нас есть. Если ты можешь извлечь немного счастья из того короткого отрезка времени, что нам отведен в этом мире, то какая разница, что скажут остальные? Ты никому не причинишь вреда, если станешь счастливой. Так что вперед. Вот увидишь, все встанет на свои места.       Закрыв глаза, Вероника позволила себя успокоить. Для Джоди и Элли всё всегда было так просто. Но жизнь никогда не была простой настолько. Нельзя было просто получить то, что хочешь, не задумываясь о последствиях.       — Мисс Марин? — В ее палате появился врач с темными волосами и извечными мешками под глазами. Он встал в изножье ее кровати. — Хочу Вас порадовать. Это не язва.       Вероника выдохнула так сильно, что у нее закружилась голова.       — Но…       — О боже. Что? — Джоди бросилась к измождённому мужчине. — Что это? Нет. Господи, это рак? Исследования показали, что это…       — У Вас очень серьезный случай гастрита. Я удивлен, что вы не обратились к специалисту ещё несколько месяцев назад. Слизистая оболочка вашего желудка истончилась, и я, честно говоря, удивлен, что у вас до сих пор нет кровотечений или язв. Вас, скорее всего, мучили постоянные боли.       Вероника заставила себя выдержать его взгляд, несмотря на то, что ей было стыдно.       — Я пропишу Вам несколько препаратов для снижения кислотности в желудке и дам список продуктов, которые следует исключить. Также пробиотик не будет лишним. Но одни только лекарства не помогут. — Он посмотрел на нее суровым отцовским взглядом, как будто он был не ее ровесником, а, как минимум, раза в два старше. — Учитывая вашу профессию, я полагаю, что скорее всего, ваше состояние вызвано стрессом, поскольку в остальном вы вполне здоровы. Если вы не найдете способ снизить его, боюсь, что ситуация станет намного хуже.       Вжавшись в жёсткую больничную койку, Вероника пыталась слушать, пока врач перечислял, чем ей может грозить ее состояние, если не начать лечение немедленно, но все, о чем она могла думать, была Элли.       Все это время она считала Элли слабой из-за того, что та хотела сдаться и позволить Гейбу избежать возмездия. Но пока доктор рассказывал ей обо всем том вреде, который она причинила себе во имя мести, она поняла, что на самом деле Элли была сильной. Она выбрала себя. Она выбрала душевное спокойствие, а не пыталась навредить себе ради какой-то мести. Расплаты, которая по большому счету ничего уже не изменит в сложившейся ситуации.       Когда вошла медсестра с документами о выписке, Вероника потянулась за телефоном. Спустя несколько нажатий у нее уже был билет на самолет и стойкое ощущение безотлагательности.