Любовь и заговор

      Снимать ролики на пляже — это не то, как Элли хотела провести свое утро, но теперь, когда она выплачивала ипотеку самостоятельно, она хваталась за любую возможность заработать. Поэтому, едва взошло солнце, она уже была там, хотя предпочла бы валяться в кровати с невыносимым чувством вины, коря себя за то, что не осталась с Вероникой.       Одетая в цветные леггинсы и толстовку с капюшоном, чтобы скрыть следы на шее, Элли направилась в кафе, где Кайла ждала ее, чтобы позавтракать. Как только она вошла в небольшую эклектичную кофейню, Кайла помахала ей из-за одного из крошечных круглых столиков у окна.       Элли поцеловала сестру в щеку и села напротив. Кайла уже заказала им обеим латте и что-нибудь перекусить. Вид свежей выпечки откинул Элли на некоторое время назад. В Пенсильванию, к снегу и Веронике.       — Ты в порядке? — Кайла разломила миндальный круассан пополам, несмотря на то, что Элли не особо хотела есть.       Лучшее, что она могла предложить в ответ, это пожать плечами.       — Я так и думала, — ответила сестра, её медовые глаза изучали лицо Элли в поисках дополнительных подсказок. — Знаешь, я тоже расставалась, и не один раз. И иногда после этого совсем не кажется, будто стала свободной. Ты вроде как начинаешь двигаться дальше, но в какой-то момент понимаешь, что всё ещё топчешься на месте.       Элли откусила от своей половины круассана.       — Дело не в этом. — Она не сомневалась в том, что с Гейбом покончено. Даже её психотерапевт согласилась с тем, что теперь, когда ей больше не нужно притворяться перед ним, сеансы можно прекратить. Как только она решит вопрос с квартирой, она будет полностью свободна от него, но всё же она выдохнула с облегчением и обрела душевное равновесие, когда отпала необходимость изображать из себя любящую невесту.       — Тогда в чем? — Кайла вытерла уголки рта.       — Как думаешь, я совершила ошибку? Отвернувшись от Вероники?       Кайла откинулась назад.       — Так это действительно не из-за Гейба? А из-за его жены?       Элли разозлило то, что Кайла назвала Веронику его женой. Она не принадлежала ему. Она была сильной женщиной, которая не нуждалась в том, чтобы быть чьей-то.       — Что значит, ты отвернулась от неё? Только потому, что не захотела продолжить вместе с ней её крестовый поход? — Кайла покачала головой. — Это не принесло тебе ничего хорошего, Элли. Ты не сможешь двигаться дальше, если продолжишь гоняться за ним по всей стране. — Она подняла свою огромную кружку с латте. — Ты правильно сделала, что не стала лезть в дела мужа и жены.       Элли подавила желание огрызнуться.       — Ты не понимаешь.       Потягивая кофе, Кайла изучала её лицо, перебирая в уме все варианты, которые только могла себе представить.       — Мы через многое прошли вместе, — объяснила Элли, прежде чем Кайла успела начать излагать свои теории. Она еще не была готова говорить о своих чувствах к Веронике. Не раньше, чем они с Вероникой во всем разберутся. — Ей больно, и теперь она совсем одна вынуждена разбираться со всем этим.       Кайла вздохнула.       — Я бы хотела, чтобы ты научилась игнорировать проблемы других людей. Ты не можешь взваливать на себя чужое дерьмо. Это её личное дело. Разве ты не говоришь все время, что личное — это личное? Ты дала ей то, что ей было нужно. Несмотря на то, что это причиняло тебе физическую боль, ты в течение нескольких месяцев продолжала притворяться, что у вас с Гейбом все хорошо. Ты помогала ей с её безумной затеей по выслеживанию людей в нескольких штатах. Ты дала ей все, что могла.       — И все равно я чувствую себя гадко. — Желудок Элли сжался. — Я беспокоюсь о ней.       — Тогда почему бы тебе просто не позвонить ей? — Задала Кайла разумный вопрос.       Элли не знала, как объяснить свою нерешительность. Когда она уезжала из съемного дома в Вегасе, они не говорили о том, как будет складываться их дальнейшее общение. На самом деле они вообще не затрагивали тему их будущего, но молчание Вероники само по себе говорило о многом.       — Ты думаешь, она злится на тебя или что-то в этом роде? — Кайла отправила в рот кусочек булочки.       — Нет, не злится.       — Тогда что? Что может быть хуже? Может, тебе станет легче, если ты поговоришь с ней. Хотя я не думаю, что тебе вообще есть из-за чего переживать.       Элли обдумала это предложение.       — И почему ты такая умная?       — Это проклятие, — ответила Кайла со смехом. — А теперь идём, или мы опоздаем на выставку Ван Гога с эффектом погружения. Ты обещала мне Подсолнухи в виртуальной реальности. — Она допила свой кофе и махнула официантке, чтобы та принесла маленький пакетик для нетронутой порции Элли.       Девушка взяла Кайлу под руку, когда они направились к её машине.       — Спасибо за поддержку. Ты правда хорошая сестра.       — Пожалуйста. — Кайла пожала плечами, но руку не отцепила. — Я просто уже хочу увидеть, какой крошечной была кровать Винсента Ван Гога. Это заставляет меня чувствовать себя могущественным монстром из будущего.       — Ты очень заботливая старшая сестра, но ужасная лгунья. — Элли усмехнулась и сжала её руку.       — Помолчи.       Они уже пересекали дамбу, соединяющую остров с центром Майами, когда Кайла неожиданно задала ей вопрос.       — Итак, ты начала спать с ней во время вашей последней поездки, или вы увлеклись друг другом еще в Филадельфии? Потому как у меня есть свои догадки, но я бы предпочла услышать это от тебя.       Сердце Элли забилось сильнее.       — Что? — Она обернулась, чтобы посмотреть на Кайлу, которая была за рулем и выбрала именно тот момент, когда они были заперты в машине посреди моста, чтобы загнать её в угол своим неожиданным вопросом.       — Давай опустим эту часть, ладно? Тебе не обязательно притворяться, что ты не понимаешь, о чем я. Даже если бы не казалось странным то, что ты вдруг решила надеть толстовку с высоким воротником, — она бросила на нее взгляд, когда движение впереди них замедлилось до предела, — всё и так слишком очевидно.       — Что очевидно? — Шок Элли не позволял ей принять правду о том, что сестра раскусила её. Она до конца застегнула толстовку, чтобы скрыть отметины, процесс нанесения которых был слишком приятным, чтобы беспокоиться о последствиях.       Кайла вздохнула.       — Ты ни с того, ни с сего смотришь забавную историю о двух женщинах, сбегающих от своих мужчин, чтобы быть вместе…       — Боже мой! Это из-за того, что я сказала?! Что этот фильм супер гейский. — Она рассмеялась, чтобы ослабить нервное напряжение, которое копилось в её руках, бедрах и челюсти.       — О да, — согласилась Кайла. — Чертовски гейский. И, возможно, я бы не обратила на это внимания, если бы в добавок к этому ты не была одержима её фотографиями.       — Я не была одержима! — Элли сразу поняла, что её протест был слишком громким, чтобы в него можно было поверить.       — В смысле, я не спорю, она реально горячая. Она похожа на Милу Кунис в фильме «Черный лебедь». Правда, ростом повыше.       — Ты много об этом думала, да?       — Ага, так что не пытайся отвертеться. Выкладывай.       Изо всех сил стараясь разъяснить всё это больше для себя, Элли призналась. Чем больше она говорила, тем легче ей становилось. Раньше ей не приходило в голову, что она хочет поговорить об этом с кем-нибудь. Чтобы выразить свои мысли и во всём разобраться.       Они медленно пересекли мост и въехали в центр города, и тогда только Элли смогла вдохнуть полной грудью. Умолчав об интимных подробностях, Элли рассказала сестре абсолютно все.       — Вау. — Кайла двинулась вдоль улицы, застроенной высотными зданиями, и пристроилась к очереди машин, ожидающих въезда на парковку. — Значит, она тебе действительно нравится. По-настоящему.       Устав от признаний, Элли уронила голову на подголовник.       — Я знаю, что ты скажешь.       — Вот как?       — Ты скажешь мне, что я сошла с ума. Что при любом раскладе это не закончиться ничем хорошим. — Желудок Элли скрутило. — Я не могу встречаться с женой бывшего жениха. — Она натянула капюшон на голову и закрыла лицо. — Это звучит отстойно. Что скажут люди? Ты точно скажешь, что это абсолютно ужасная идея, и я снова выбрала не того человека.       — Нет. Это ты думаешь, что я так скажу, или же просто боишься этого.       Элли слегка приподняла капюшон, чтобы взглянуть на Кайлу. Ее сестра не выглядела шокированной или напуганной ее признаниями.       — Касаемо того, что подумают люди… Это вообще не их дело. — Кайла покачала головой. — То, что думают другие — не твоя проблема, и я всегда тебе это говорила. — Она глянула на Элли строгим, материнским взглядом. — А достойна ли Вероника тебя — это совсем другой вопрос, и я не могу ответить на него, пока не встречусь с ней лично. Дело не столько в том, что она почти на тринадцать лет старше тебя. Ты уже взрослая, Элли. Но мне действительно нужно понять её намерения. Использует ли она тебя, чтобы справиться со своей душевной травмой? Пытается ли она наверстать что-то или жить опосредованно через тебя? Может быть у неё просто фетиш какой-нибудь? Есть много сомнительных причин, по которым она хотела бы быть с тобой.       Защищаясь, Элли перебила её.       — Но есть…       — Также и множество веских причин. — Закончила предложение Кайла. — И я их выясню, да?       — Ты серьезно хочешь подойти к этому непредвзято? — Голова Элли появилась из-под хлопчатобумажной ткани.       — После того, как я отругаю ее за то, в кого она превратила мою младшую сестренку. — Она ухмыльнулась. — Может быть.       — Я собираюсь крепко обнять тебя, когда мы выйдем из машины. — Элли рассмеялась.       — Не слишком радуйся. Я ещё с ней не встретилась. Я могу её возненавидеть.       Элли рассмеялась.       — Сомневаюсь. Вы во многом похожи. Жесткие женщины, которые терпеть не могут идиотов, и изо всех сил стараются скрыть, какие они мягкие внутри.       — Я не мягкая, — поправила Кайла, — Но в остальном, звучит гораздо лучше, если сравнивать с твоими предыдущими отношениями.       Вспыхнув от облегчения, Элли попыталась представить реакцию своих родителей.       — Как ты думаешь, что скажут мама и папа?       — Учитывая, что мама все еще в ярости от того, что Гейб живет на четыре семьи, я не уверена, что она хорошо воспримет эту новость. — Кайла рассмеялась. — Но ты же её знаешь. Я сомневаюсь, что есть что-то, что она могла бы сразу принять спокойно. Ну а Тео — это Тео. Он думает, что ты можешь ходить по воде.       Элли сомневалась, что её родители смирятся с этим так быстро, но ей пока и не нужно было думать об этом. Она даже не была уверена, что снова увидит Веронику, поэтому отбросила преждевременное беспокойство. Было трудно чувствовать что-то ещё, кроме слегка тошнотворной тоски.       Когда, наконец, подошла их очередь передать ключи парковщику, Элли заплатила за стоянку и сказала Кайле, что подождет её внутри.       Теперь, когда отговорок больше не осталось, Элли воспользовалась своим телефоном, чтобы позвонить Веронике. На самом деле она не знала, что собирается ей сказать, но когда услышала сигнал голосовой почты, сдерживаться не стала.