Любовь и заговор

      За тот час, что она летела в Вегас, Вероника прослушала сообщение Элли раз двадцать. В наушниках и с закрытыми глазами она почти ощущала девушку рядом с собой. Тяжесть ее тела, прижимающегося к ней. Тепло ее дыхания на ушной раковине. Мягкость её руки, скользящей в её собственной.       'Привет', — голос Элли на записи утонул в звуках города. Грузовик даёт задний ход. Гудят машины. Кто-то кричит вдалеке.       Она задавалась вопросом, где в тот момент была Элли. Жалела, что не может представить девушку в точности такой, какой она была, когда оставляла сообщение.       'С днем рождения'.       Вероника услышала улыбку в её голосе. Он был приглушенным и неуверенным, как будто Элли не могла сказать наверняка, как будет воспринято её послание. Тот факт, что у Элли были какие-то сомнения, пробил брешь в груди Вероники, хотя, с другой стороны, укрепил её уверенность в том, что она поступает правильно.       'Я просто… Полагаю… Просто хотела, чтобы ты знала, что я думаю о тебе… что я по тебе скучаю'.       Вероника ощутила это короткое сообщение каждой клеточкой своего тела. Она слушала его снова и снова, позволяя ему наполнять её грудь, пока она не раздулась настолько, что заболела.       Я тоже скучаю по тебе, хотела сказать она. Но следом за 'я скучаю' последовало бы 'это безумие', поэтому она зажмурилась так крепко, что перед глазами вспыхнули тысячи крошечных белых точек.       Она прокрутила сообщение еще раз, сосредоточившись на каждом слоге, позволяя себе представить, как двигаются губы Элли, когда она произносит слова. Она позволила голосу Элли проникнуть в её напряженные мышцы, сжатый желудок и ноющее сердце.       Благодаря разнице во времени, был еще полдень, когда Вероника приземлилась в Лас-Вегасе. Холмистая пустыня, окружающая город, казалась больше и безлюднее, чем всего несколько дней назад.       На этот раз Вероника оставила свои сумки в багажнике арендованной машины и направилась прямиком в казино.       Узнать номер комнаты Зои не составило особого труда. Вооружившись цветочной композицией по завышенной цене из магазина при отеле, она назвала полное имя Зои, и женщина за стойкой регистрации без колебаний выдала информацию, необходимую для доставки роскошных белых роз.       Подарив цветы паре канадских пенсионеров, Вероника поднялась на лифте на верхний этаж.       Она представляла себе этот момент месяцами. Проигрывала его в уме. Репетировала всё, что она скажет, когда, наконец, встретится с Гейбом лицом к лицу. Каждый раз, когда она представляла это, всё внутри неё кипело от ярости. Она высвобождала всё, что держала в себе долгое время.       Когда Зои открыла дверь, Вероника не почувствовала ничего из того, что ожидала. Она почти ничего не ощутила, слишком ошеломленная тем, что наконец видит вещи такими, какие они есть на самом деле.       — Скажи, чтобы просто вкатили тележку в номер, детка. — Голос Гейба эхом донесся откуда-то из глубины номера. — Я почти закончил.       — Это не еда, — бросила Зои через плечо, не сводя глаз с Вероники и прикрывая рукой живот.       — А кто? — Крикнул он, его голос звучал так, что казалось, будто он находится в ванной.       Зои не колебалась. Не сводя глаз с Вероники, она ответила:       — Твоя жена, — с той же непоколебимостью, с какой кто-то отклоняет звонок с неизвестного номера.       — Прости, я не расслыша… — Гейб замолк, как только появился в гостиной люкса, его рука сжимала полотенце, обернутое вокруг его обнаженного торса, все еще влажного после душа.       — Вероника. — Он произнес её имя так, словно оно могло пробудить его от кошмара. — Я могу объяснить. — Краска отхлынула от его некогда красивого лица. Лица, которое Вероника больше не узнавала.       Сначала она обратила свое внимание на Зои.       — Ты у него не единственная…       — Я знаю, — спокойно ответила та.       — Вероника, просто дай мне пару секунд…       — Меган. Ева. Эллисон. — Взгляд Вероники переместился с Зои на Гейба. — Вероятно, это далеко неполный список женщин в его жизни.       — Я поем внизу. — Зои неторопливо направилась за своей сумочкой, как будто сообщала о своих планах паре друзей.       Веронике пришлось подавить желание рассмеяться, наблюдая за тем, как девушка неторопливо берет свои вещи. Когда Элли сказала, что Зои абсолютно не обеспокоило то, что она рассказала ей о Гейбе, часть Вероники не поверила ей.       — Зои, подожди. Я всё объясню. Просто дай мне шанс. Сейчас, я только оденусь. И мы во всем разберемся.       Весь гнев, который Вероника тщательно подпитывала в течение нескольких месяцев, внезапно исчез. Она никогда не видела Гейба таким. Растерянным. Жалким.       — Я присоединюсь к вам позже, — объявила Зои и исчезла.       — Какая жалость. — Вероника скрестила руки на груди, её наполнило всепоглощающее чувство спокойствия. — Мне было любопытно посмотреть на то, как бы ты объяснял это нам обеим.       Он направился к ней, но Вероника подняла руку.       — Я так много всего хотела сказать тебе, Гейб. Последние несколько месяцев я готова была разорвать тебя на части. Пристыдить, унизить, причинить боль.       — Месяцы? Милая. О чем ты говоришь? Послушай, я понимаю, как это выглядит, но я люблю тебя, малыш. Я бы никогда…       — Но знаешь, что я только что поняла? — она продолжила, игнорируя его болтовню. — Сколько бы я тебе ни выговаривала, мне это ничего не даст. Все, что ты скажешь мне — ложь. Ты сам по себе и есть одна сплошная ложь. Даже если бы ты попытался объяснить мне всё это… — она обвела жестом комнату, — я бы ни за что тебе не поверила.       — Вероника…       — Если ты скажешь еще хоть слово, ты никогда меня больше не увидишь. Сейчас речь не о том, что мне нужно услышать, а о том, что мне нужно сказать. После всего, что ты сделал, самое меньшее, что ты мог бы мне предложить, это сесть и заткнуться к херам.       Гейб присел на краешек оттоманки в центре гостиной. Выражение его лица напоминало гримасу человека, находящегося под дулом пистолета. Но Веронику это ничуть не трогало. Сейчас дело было не в нем. Дело было в том, что в этот момент она решала свою чертову судьбу.       Не оскорбляя его и не бросая ему в лицо все его проступки, Вероника высказалась предельно ясно.       — Я больше никогда не хочу тебя видеть. Ты потратил впустую двадцать лет моей жизни, но ты не получишь больше ни секунды. Я столько ночей не спала, гадая, зачем ты это делаешь. Пытаясь понять, что пошло не так, из-за чего ты так поступил со мной…       — Я знаю, у меня проблема, Ви. И знаешь, может быть, это на самом деле хорошо. То, что всё это открылось, и, наверное, ты решишь, что это безумие, но я на самом деле чувствую облегчение. Я тут подумал, может, мне нужна реабилитация или что-то такое. Что у меня что-то вроде зависимости…       Вероника покачала головой.       — Всё, о чем я тебя попросила, это выслушать меня, но ты не можешь дать мне даже этого, не так ли? Невероятно эгоистичный. Твой эгоизм проявляется на клеточном уровне, это какая-то патология. Я не знаю, чего я ожидала, когда пришла сюда, но я ухожу с осознанием того, что ты жалкое и никчемное создание.       — Я знаю, да? Я понимаю, что неправ, и ты не заслуживаешь подобного отношения, детка. Ты любовь всей моей жизни. — Гейб встал и снова направился к ней, вцепившись в свое полотенце так, как будто ситуация выйдет из-под контроля, если оно соскользнет. — Я сделаю все, что ты захочешь, Вероника. Пожалуйста, просто позволь мне…       — Ты понятия не имеешь, что такое любовь, — ответила она со вздохом. И повернулась к двери. — И, Гейб, я знаю, что тебе плевать на всех, кроме себя, но оставь эту бедную девочку в покое. Не вываливай свое дерьмо на неё или её ребенка. Дай ей то, что обещал, и забудь о ней.       В отчаянии Гейб упал на колени, плача и умоляя. Это был момент абсолютного господства, к которому она стремилась, и он же вызвал у неё чувство отвращения. Вероника даже не подумала обернуться, когда он ползком последовал за ней в коридор. Она была просто рада, что он не пошел за ней к лифту.       Спустившись вниз, она нашла Зои в ближайшем к холлу ресторане. Она предложила ей подыскать квартиру и оплатить аренду, пока она не сможет сама заботиться о себе. Зои отказалась, заверив её, что не нуждается ни в чьей помощи.       Она всё же оставила свою визитку и предложила подумать, но настаивать не стала. У Вероники не было такой власти, которая могла бы изменить её мнение, или контролировать её действия.       Всё, что она могла сделать, это последовать совету Элли и заглянуть внутрь себя, чтобы наконец увидеть все то, что она игнорировала.