Любовь и заговор

      Свернувшись калачиком в постели Кайлы, пока та работала в ночную смену, Элли поддалась желанию пролистать новости в соцсетях. Она пыталась притвориться, что залезла в интернет в поисках вдохновения для своих собственных постов, но едва ли обращала внимание на то, что просматривала.       Все её мысли были заняты Вероникой. Она убеждала себя, что единственное, чего она хотела, это знать, что с женщиной все в порядке, но понимала, что это было нечто большее. Она хотела увидеть её, поговорить с ней, самой убедиться. Она осознавала, что Веронике приходится одной справляться с тяжелыми эмоциональными переживаниями, и поэтому было сложно не думать о ней.       Когда изображение на экране сменилось с пары, занимающейся йогой на пляже, на уведомление о входящем вызове, сердце Элли подпрыгнуло.       — Привет. — Элли подскочила в постели, прижимая телефон к уху.       — Привет, — ответила Вероника усталым голосом. — Прости, что не перезвонила раньше.       — Тебе не нужно извиняться. Ты в порядке? — Она проверила время на старом будильнике Кайлы и обнаружила, что уже далеко за полночь. — Кажется, я пропустила твой день рождения.       — О, Боже. Разница во времени. Прости. Уже слишком поздно. Мне не следовало звонить.       — Ничего подобного. Ты можешь звонить в любое время, — заверила её Элли. — Что ты там говорила про разницу во времени? Ты где?       — В Вегасе.       Элли закрыла глаза и постаралась подавить разочарование от того, что Вероника снова вернулась к своему занятию. Что она даже не попыталась начать двигаться дальше.       — Я встретилась с ним, Эллисон.       Глаза Элли распахнулись.       — Что? Что значит 'встретилась с ним'? Что он сказал?       — То, что он сказал, на самом деле не имеет значения, правда? Как и ожидалось, он нес всякую чушь. — Она рассмеялась сухим и безрадостным смехом. — Ты была права. Ты была права с самого начала. Вместо того, чтобы разобраться с проблемой, я все свои чувства сосредоточила на нем, а не на том, как мне быть дальше. Теперь мне нужно избавиться от этого бремени.       Меньше всего Элли стремилась к тому, чтобы Вероника наконец признала, что она была права, особенно в том, что касалось её эмоционального состояния.       — Мне очень жаль, — сказала девушка так искренне, что на глаза навернулись слезы.       — А мне нет, — ответила Вероника. — Я должна была сделать это, как только Меган появилась на пороге моего дома. А на деле сделала только хуже. Тебе. Себе. Мне жаль, что я втянула тебя во всё это. Мне правда жаль. Мне не следовало просить тебя продолжать подыгрывать ему, зная, как тебе тяжело, и я не могу передать словами, как сильно я хотела бы сделать всё по-другому. — Ее голос вибрировал от интенсивности её сожаления.       — Есть многое, чего я не стала бы менять, Вероника. Я бы не отказалась ни от единой секунды, проведенной вместе с тобой. Если только ты не хочешь сказать, что ты сама бы…       — Нет. Ни за что. Я не это имела в виду. Я бы не изменила ни единого мгновения, проведенного с тобой, но я ненавижу причину, по которой это произошло. Я была такой же эгоистичной, как и он, подталкивая всех вокруг делать так, как нужно мне, не заботясь о том, что вы при этом чувствовали. Ты столько раз говорила мне, что не хочешь этого делать. Ты говорила мне это своими действиями каждый раз, когда пыталась показать, что есть вещи куда лучше, что мы столько всего могли бы сделать, вместо того, чтобы гоняться за ним, но я просто не слышала тебя. Я была настолько ослеплена своим… гневом.       Элли вытерла лицо уголком пухового одеяла.       — И что теперь? Что ты будешь делать дальше?       Вероника сделала долгий, глубокий вдох.       — Я не имею права просить тебя ждать меня, Эллисон. То, что я сделала с собой… Это… Я… Что ж, все слишком запутано и сложно.       — Когда ты говоришь ‘ждать тебя’, — Элли произнесла слова, от которых её сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Что ты имеешь в виду?       Ответом ей была тишина.       — Тебе не нужно так тщательно продумывать свои слова, Вероника. Я ни к чему тебя не принуждаю. Я просто хочу знать, что ты думаешь. Значит ли это, что между нами есть нечто большее, чем просто бурная ночь?       — Это абсолютное безумие, — начала Вероника, её тон стал менее напряженным. — И я все еще не могу понять, что это значит, Эллисон. Я не знаю, как такое возможно, что посреди всего этого безобразия сумело прорасти то, названия чему мы еще не знаем.       Элли рассмеялась, облегчение и надежда боролись за контроль над её эмоциями.       — Едва ли на свете есть что-то прекраснее цветка лотоса, но для того, чтобы его вырастить, требуются самые грязные пруды.       — Ты что, серьезно хочешь начать учить меня принципам йоги прямо сейчас, Эллисон? Сейчас не самый подходящий момент для твоей духовной мудрости. — Вероника хихикнула, слабое, но реальное проявление чего-то похожего на радость.       — Для духовной мудрости нет неподходящего момента, Вероника. — Элли даже не пыталась сдержать улыбку. — Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Я не стану тебя доставать, хорошо? Сосредоточься на себе. Делай то, что тебе необходимо.       — Я ничего не хочу, — призналась Вероника. — Я бы лучше вернулась домой и жила себе дальше, притворившись, что ничего этого никогда не было. Всё это слишком ужасно.       Элли упала обратно на кровать.       — Это больно — попытаться переступить через всё это и жить дальше, но оно того стоит, — убеждала она. — И ты не одна. Если я тебе понадоблюсь, просто позвони мне.       — Я знаю. — тихо ответила Вероника. — Спасибо, Эллисон. Я не знаю, как бы я справилась без тебя.       Элли улыбнулась.       — Я буду скучать по тебе, — призналась она, не добавив, что надеется на скорую встречу.       — Я уже по тебе скучаю.       После того, как они попрощались, Элли некоторое время неподвижно лежала на кровати. Эмоции смешивались, сталкивались и не давали возможности заглянуть внутрь себя и дать определение им всем. Она была рада, что Вероника наконец перестала убегать от самой себя, но масштаб работы над собой, которая ей предстояла, был пугающим.       Хуже всего, по мнению Элли, было оставаться где-то с краю. Ей придется ждать, пока Вероника во всем не разберется. Сама.       Кроме того, были риски, которые нельзя было исключать. Ее эгоистичный страх заключался в том, что, когда Вероника наконец разберется в себе, она не вернется к ней.       Элли знала, что их связь не имеет ничего общего с Гейбом, но, возможно, Веронике никогда не удастся воспринимать его и Элли по отдельности. Подобная перспектива заставляла её чувствовать себя беспомощной и напуганной, но все, что она могла сделать, это признать, что такое было возможно. И она не сделает себе лучше, если постоянно будет переживать из-за этого.       Элли закрыла глаза и мысленно представила себе Веронику. Что бы ни происходило дальше, она была счастлива, что женщина сумела совладать со своим гневом. Что она наконец нашла себя.