Любовь и заговор

      Сжимать в объятиях обнаженную Веронику было идеальным завершением идеального дня. Вместо того, чтобы просто пригласить её остаться на ночь, Вероника как бы в шутку упомянула о том, что Кайла была бы счастлива, если бы никто не ошивался на её диване пару ночей. Элли поняла намек и тут же собрала сумку. Не то чтобы она была сильно против.       У Вероники зазвонил телефон, и Элли застонала, когда та потянулась к тумбочке, чтобы ответить.       — Это всего лишь риэлтор, — сказала Вероника спустя пару минут. — Они обновляют список и хотели узнать, буду ли я и дальше снимать этот дом.       Когда Вероника отбросила телефон и легла на спину, Элли тут же положила голову ей на грудь. Больше всего на свете ей нравилось чувствовать биение сердца Вероники на своей щеке.       — А ты будешь?       Глубокий вздох Вероники пробежал ручейком по коже Элли.       — Я не знаю.       Элли приподнялась, чтобы посмотреть на Веронику, пока они разговаривали. Её тело всё ещё блестело, на висках выступили капельки пота, волосы были темными и влажными — свидетельство того, чем они только что занимались.       — Ты думаешь, что всё ещё не готова вернуться в свой дом? — Элли не настаивала на том, чтобы они обсудили это прямо сейчас, но зачем Веронике нужен был этот дом, если она не хотела в нём жить? Учитывая, что она могла потребовать при разводе всё до последнего цента в банке, Элли не думала, что она оставила дом лишь для того, чтобы продать.       Вероника откинула голову назад, обнажая шею, на которой Элли снова оставила отметины, не удержавшись.       — Думаешь, это не было бы странно?       — Тебе это кажется странным? — Элли ухмыльнулась, её внимание переместилось на их обнаженные тела. — Возвращение домой — самая нормальная вещь в мире.       — Дело вовсе не в том, что там всё напоминает о нём, — призналась Вероника. — Я не знаю. Сейчас я действительно не могу просто ткнуть пальцем и сказать, ‘меня беспокоит вот это’.       — Обычно у тебя так хорошо получается тыкать пальцем…       Вероника остановила её ледяным взглядом, прежде чем рассмеяться.       — Это всё, о чем ты можешь думать? — Она притянула девушку к себе и поцеловала.       Элли провела рукой по волосам Вероники. Она не думала, что когда-нибудь устанет от ощущения её губ на себе.       — Нет, не всё. — Она провела раскрытой ладонью по груди Вероники и вниз по ее торсу. — Знаешь, у тебя тоже есть эта неповторимая индивидуальность. — Она подкрепила свою мысль тем, что скользнула рукой между бедер Вероники.       Вероника раскрылась для неё, позволяя ощутить остатки своего желания.       — Мне казалось, ты хотела лечь спать пораньше сегодня, — напомнила она хриплым шепотом.       Элли убрала руку, но не без того, чтобы надуться. Вероника была права, но это не значит, что так оно и должно быть.       Они попытались заснуть, даже кое-как помылись и погасили свет.       Хотя это значило только то, что они продолжали разговаривать, лежа в темноте.       — Расскажи мне что-нибудь, чего никто о тебе не знает, — задала Элли вопрос, в то время как Вероника обнимала ее сзади. Ей нравилось, что дыхание женщины было так близко, а руки так крепко держали её.       — Хммм… Я всегда хотела собаку.       — У тебя никогда не было собаки? Ни разу за всю твою жизнь? — Элли не скрывала своего удивления.       — Нет. У меня никогда не было домашних животных. Моя мама притворялась, что у нее аллергия на всё, что связано с шерстью, и отклонила мое предложение завести лысую кошку, потому что, как она мне сказала, во Флориде это запрещено законом. — Вероника рассмеялась, но в её смехе не было и следа радости. — Потом я поступила в колледж, там я точно не могла завести домашнее животное, а потом… Я не знаю. Просто этого так и не произошло.       Элли обернулась, хотя и не могла разглядеть Веронику в темноте.       — Это самая грустная вещь, которую я когда-либо слышала! Завтра мы пойдем в приют и возьмем тебе эту чёртову собаку. Даже трех.       Вероника рассмеялась, её рука нежно обхватила лицо Элли.       — Я так долго ждала, что могу подождать ещё, пока не решу, где я всё-таки буду жить. Что насчет тебя? У тебя в детстве всегда были домашние животные?       — О, да. Моя мама обожает подбирать домашних животных. По иронии судьбы, второй раз она вышла замуж за человека, страдающего аллергией на шерсть, так что теперь у них куча черепах.       — Черепахи нуждаются в том, чтобы их подбирали?       — А разве нет? — Элли усмехнулась. — Знаешь, люди заводят их как домашних животных и, пока они маленькие, не задумываются о том, что будет дальше. Некоторые из них доживают до ста лет. Мой отчим принес первую, потому что какая-то дама просто пыталась отдать её возле супермаркета, и он не хотел, чтобы кто-нибудь причинил ей вред. И вот спустя несколько лет у них теперь целый выводок. Они забирают всех брошенных черепах.       — Это довольно мило с их стороны.       — Ничего особенного. Пусть и дальше делают это, если им так нравится. — Она прижалась к Веронике. — Не могу дождаться, когда они познакомятся с тобой. Ты им точно понравишься.       Тело Вероники напряглось.       Когда она ничего не ответила, Элли откинулась назад.       — Ты не хочешь с ними знакомиться, да?       — Нет, нет. Дело совсем не в этом. Я думаю, мы так долго находились в своём маленьком пузыре, что я не подумала о…       — Ну, я тебя не тороплю. Не обязательно делать это сейчас, если ты не хочешь…       — Я правда хочу, — перебила её Вероника и снова притянула к себе. — Я очень хочу познакомиться с этими замечательными людьми, которые вырастили тебя, и спасли столько несчастных рептилий.       Сердце Элли воспарило. Она не смогла удержаться от того, чтобы в темноте не найти губы Вероники и не поцеловать ее со всей силой чувств, в которых она пока не могла признаться.       — Итак, что мы будем говорить людям, когда мы покинем наш маленький пузырь? — Она обняла Веронику за талию и просунула ногу между ее ног. — О том, как мы познакомились.       — Не уверена, что кого-то это касается, — решила Вероника, поразмыслив немного. — Но твои родители… Я имею в виду… они же знакомы с Гейбом, верно?       — Мы всегда можем сказать, что познакомились на Bumble, — предложила Элли, когда Вероника начала отстраняться. — Новая классическая история любви.       Тело Вероники расслабилось.       — Мисс У-меня-появляется-сыпь-по-всему-телу-стоит-мне-только-подумать-о-том-чтобы-солгать? И ты мне предлагаешь такое? — Она усмехнулась. — Мы просто можем сказать, что впервые увидели друг друга в твоей студии йоги. Технически это правда.       — Так вот как работает мозг юриста? Правда по формальным признакам? — Чувство вины не позволяло Элли долго играть в эту игру. — Я не думаю, что тебе нужно беспокоиться о моей семье.       Вероника рассеянно провела кончиками пальцев по пояснице Элли.       — Да? И почему это?       Элли поморщилась.       — Потому что я уже рассказала Кайле, которая, наверняка, рассказала моим родителям.       — О. — Рука Вероники перестала двигаться. — И что они сказали о нас… обо мне… о том, кто я?       — Я еще не говорила с ними об этом. И я не уверена, утешит тебя это или нет, но папе будет все равно, а мама всплеснет руками и назовет нас сумасшедшими, но это продлится не больше минуты.       — Это определенно утешает, — ответила Вероника с облегчением.       Однако Элли не позволила ей расслабиться ни на секунду.       — Проблемы могут возникнуть с Кайлой, но не из-за того, кто ты такая. Ее это не волнует. Просто ее… вообще трудно расположить к себе. — Элли сделала паузу. — Я думаю, у вас много общего, — добавила она, игриво ткнув женщину в бок.       Вероника снова рассмеялась и перевернула Элли на спину, прежде чем забраться на нее сверху.       — Трудно расположить, да? — Она крепко поцеловала ее. — У тебя не было никаких проблем с тем, чтобы расположить меня к себе.       Элли обхватила ногами бедра Вероники и притянула ее к себе.       — Я думала, мы собирались лечь спать пораньше. — Элли склонила голову набок, предоставляя Веронике неограниченный доступ к своей шее.       — Мы всегда можем попытаться сделать это снова. Завтра, например, — прошептала Вероника, прежде чем провести зубами по чувствительной коже Элли и вновь разжечь огонь, который едва успел погаснуть.