WIN

Утро началось не с кофе, не с объятий любимого человека рядом. А с морга. Ужасно противного места, где кончается жизнь. Вся команда стояла рядом с этим зданием. На улице моросил дождь, от чего парней кидало в лёгкую дрожь. Все стояли как мёртвые, хотя их сердце стучало, а они могли сделать вдох и пошевелиться. Но вот их друг и сокомандник уже никогда не пошевелится, не пошутит, и не скажет им даже самым дождливым утром «Доброе утро!» с яркой улыбкой на лице. Команда стояла, молча дожидаясь тренера. А Чуя чувствовал себя так, будто бы умер он. В голове крутилось огромное множество вопросов:

Почему?

Что это?

Самоубийство?

Подстроенная смерть?

Тогда кто?

Самое жуткое предположение было: «Это дело рук Мори». Но наиболее страшное было то, что это может быть правдой. И это окажется правдой.

***

Парни простояли на крыльце больше получаса. Стрелка часов уже давно перевалила за 7. Их лица покрывал мягкий свет лучей восходящего солнца. Двери со скрипом открылись, оттуда вышел, как всегда, сдержанный, спокойный Куникида. Только вот… уголки губ выдавали его безмерную скорбь и боль от утраты своего ученика. Подойдя ближе к команде, он перевел взгляд на Накахару, от чего у рыжего вмиг пошли мурашки по всему телу. От этого он немного покачнулся и только Осаму, вовремя схвативший его за руку, смог удержать парня на ногах. — Эту записку… — Куникида запнулся, будто бы находя правильные слова. — нашли в кармане Ацуши. Тренер протянул свёрнутый в несколько раз листок Чуе. Парень мог поклясться, что видел, как кровь стекает по бумаге. Но на самом деле её на записке было немного — всего пару маленьких пятен. У Накахары дрогнула рука, но все же он взял листок и стал неспешно разворачивать его, будто бы там была написана точная дата его смерти… О как же он не хотел её знать. Развернув бумагу, рыжему показалось, что даже машины остановились. Слова и буквы, которые составляли текст, были вырезанных из газеты.

«Здравствуй, мой милый Чуя, я думаю ты у меня смышлёный мальчик, правда? Наверное, ты уже до того как тебе передали эту записку догадался, что это моих рук дело. Ты номер 13. Твой цвет всегда будет кроваво-красный и чёрный. Тебе не удастся убежать. Я вернусь за тобой. Если ты сбежишь, я приду за парнем, которым ты так дорожишь. Если убежишь с ним, пострадают все. Вся твоя «команда».»

Мир рухнул. Накахару будто бы со всей силы ударили под дых. У него хотят забрать всё. И даже самое ценное. Записка стала неожиданно тяжёлой. Она выпала из рук, а ноги подкосились. Боль от удара коленями об землю была настолько незначительная и не сравнимая с болью на душе, что рыжеволосый ее даже не почувствовал. Он хотел играть с ЭТОЙ командой. Хотел побеждать с ЭТОЙ командой. Подбегать к ЭТОЙ команде, чтобы радоваться победе. Он НЕ ХОТЕЛ выдыхать после каждой игры со словами: «Слава богу это закончилось». Рыжик не заметил, как вокруг него собрались обеспокоенные товарищи, а Фёдор поднял записку. На его лице можно было прочитать всё. Злость, растерянность, горечь и так по кругу. — Твою мать, Чуя! Успокойся. Слышишь? — Накахара внезапно перевёл взгляд на Дазая. Парня, который дал ему всё, а он мог его потерять одним своим существованием. Одним своим присутствием, одним своим появлением в его жизни. Он уже многое испортил. Он мог просто потерять его и всё. На этом жизнь закончится. От этого стало ещё больнее. Будто бы в спину воткнули сотню ножей. Нанесли более тысячи ударов металлической трубой, хотя, наверное это было бы даже не так больно, как боль от утраты его шатена. — Я не должен быть тут… Осаму я должен вернуться… — Накахара сам вздрогнул от того, насколько сильно его голос дрожал, а губы были соленые от неконтролируемых слёз. Он хотел было продолжить, но его перебил тренер. — Нет, Чуя. Ты теперь здесь. Ты теперь один из нас. И будь добр, наша команда не в целом составе, новичков много, но они никакие. Ты должен нам помочь занять первое место. — Куникида произнес свою речь. Это даже не была просьба, это был приказ. Он должен довести их до финала. Должен доказать, что может быть другим. Быть любимым, быть с травмами не от биты, а от того что доставал тяжёлые мячи, спина горела не из-за порезов, а из-за перенапряжения. — Тренер, вы ведь понимаете, что Мори это так просто не оставит? Я буквально сбежал. Я принадлежал ему. Вы… вы… — Вот именно — принадлежал. И что это вообще такое? Ты до сих пор нам все не объяснил — в дискуссию вступил капитан команды, сделав шаг в сторону Чуи. Федор протянул ему руку, чтобы помочь встать — Все в команде то и дело обсуждают тебя. Ты появился из ниоткуда, на таблетках, весь переломанный и побитый. Тебе придется разложить нам все по полочкам. Если ты сейчас возьмёшься за эту руку. — Фёдор взглядом указал на протянутую руку, руку помощи. Пути назад больше не будет, fight-а больше не будет, прошлого больше не будет, тирании больше не будет. Будет только эта команда, будет будущее, будет Дазай. — ты останешься с нами. Чуя не знал что ответить. А ведь действительно, он принадлежал раньше. Сейчас это не имеет смысла, он теперь здесь, абсолютно свободный, с человеком который его любит, в команде, где один за всех, и все за одного. Ему не хочется возвращаться, он хочет остаться здесь. Взять эту руку, значит подписать себе смертный приговор. Только вот, смертный приговор он подписал ещё в детстве. А вряд ли его подписывают дважды. Рука у Накахары подрагивала, но он крепко схватил протянутую ему руку, для того чтобы наконец-то подняться с колен. Наконец-то почувствовать настоящую свободу, которую он так ждал и желал. Ноги держать не хотели, но рыжий заставил себя подняться с колен. — Отлично. — проговорил Достоевский будничным тоном. Дрогнувшие уголки губ на его лице почти выдавали улыбку. — Встречаемся завтра в 10. Постарайтесь не сдохнуть за это время и не попасть под нож к Fight-у. Но даже если попадете, только попробуйте не прийти на тренировку. — Доппо прервал их беседу, заставляя команду вновь перевести на него все внимание, а капитана — отпустить руку Чуи. — похороны будут послезавтра, очень попрошу всех быть, он был хорошим парнем. С этими словами, тренер кинул какое-то прощание и двинулся в сторону своего дома, оставляя команду. Ребятам нечего было сказать друг другу. Все понимали, что сейчас слов не нужно. Никто еще толком не мог принять сам факт того, что Ацуши мертв. Они видели труп, видели место смерти. Но осознание никак не хотело приходить. — Пойдем домой Чу. — Дазай обнял рыжего за плечи, наклоняясь к уху и проговорил эти слова с такой нежностью, что только из-за них Накахаре хотелось то-ли расплакаться, то-ли разозлиться. Но он не мог понять одного, почему голос Осаму по прежнему такой нежный к нему? Он не злится? Чуя ведь буквально бомба замедленного действия. Шатен не злился. Он переживал лишь за единственного, по настоящему любимого человека в своей жизни. Которого искренне ценил, оберегал и будет оберегать ценой собственной жизни. — Пойдем, я устал.

***

— Мы пойдем спать? Парни только зашли домой. Чуя стаскивал с себя обувь, его мысли метались из стороны в сторону, а сам он не знал куда себя деть. — Я пойду на кухню. Ты, если хочешь, иди поспи. Я разбужу тебя. — рыжий говорил спокойно. Так и не скажешь, что парень почти на грани нервного срыва. Дазай ничего не ответил, лишь пожал плечами, целуя в макушку своего возлюбленного и уходя в спальню. А вот Накахара направился на кухню. Для рыжего она была уже родная. На подоконнике была брошенная по привычке пачка сигарет шатена. Его любимые — шоколадные. Подойдя к кухонному столу, тот включил электрический чайник, достал кружку и поставив её на стол, насыпал немного кофе. Чайник вскипел и в квартире стало слишком тихо, но мысли в голове Чуи только громче. Изредка было слышно тихий скрип кровати, когда на ней переворачивался Осаму. Взяв кружку в руки, он подошёл к подоконнику, на которой лежала все та же пачка сигарет. Достав оттуда одну и зажав фильтр между зубами, парень подкурил её с помощью зажигалки. Мысли это не убрало, но в голове стало яснее. Единственный способ, чтобы посадить Мори за решетку, это сдать его ФБР. Но… Копий тех доказательств, которые были у него — больше нет. И это огорчало его ещё сильнее. Ведь либо на живца, либо вернуться и вновь подчиниться Огаю, вновь терпеть побои и спать, если повезёт, по пару часов в сутки. Сигарета дотлела до фильтра, а он сделал всего одну затяжку. Мысли были слишком громкие. Кофе уже успел остыть до нормальной температуры, чтобы его можно было пить. Пару глотков кофе были безумно вкусными. В горле, казалось, до этого была пустыня Сахара. Мысли утихли вслед за второй выкуренной сигаретой. На улице лил дождь. Сквозь щели сквозил холодный ветер. Осаму ведь закрыл окно, прежде чем пойти спать? Идти проверять было слишком тяжело. Единственное, на что у него хватило сил, это пересесть с холодного подоконника за стол и закурить следующую сигарету. Объятия со спины застали его врасплох. Парень от неожиданности вскрикнул, а чужие тонкие пальцы вытащили из его руки сигарету. — Чуя, это уже одиннадцатая. — голос был серьёзным и строгим. Он глянул в пепельницу. И правда, уже одиннадцатая... Затем на часы. Стрелка уже перевалила за двенадцать дня. Он не заметил, как просидел так долго. — Я устал. — тихо произнес Накахара, слегка смеясь. Будто бы шутил над собственной беспомощностью. — Ты когда нашёл мой телефон, разблокировал ведь, да?  — Да. — честно ответил Дазай. Он не думал, что рыжик будет кричать на него. Они сейчас вдвоем в полной заднице.  — Ты сохранял себе мои документы и файлы? Я хочу сдать этого урода ФБР. — Чуя проговорил это уверенно, от чего Осаму, перегнувшись через плечо возлюбленного, заглянул ему в лицо. Оно было невозмутимо и спокойно.  — Ты серьезно? Да, я сохранил почти всё... Все файлы сейчас на флешке, если тебе нужно, то можешь посмотреть. — Уголки губ рыжика дрогнули в улыбке, и шатен перевел на своего парня взгляд. Глаза были до жути уставшие и покрасневшие от слез.  — Хоть где-то пригодилась твоя безрассудность. — губы растянулись в ласковой улыбке, а в глазах блеснула какая-то благодарность и тревожность одновременно.  Рука Накахары потянулась к сигарете, которая до сих пор была между пальцев Осаму, забирая её и выбрасывая в пепельницу. Ладони рыжего легли на чужие щеки, притягивая его к себе и оставляя пару сантиметров между их лицами.  — Я не хочу потерять тебя. Ты весь мой мир. — Чуя прошептал эти слова в губы возлюбленного, прежде чем мягко накрыть своими губами чужие.

***

Похороны Ацуши прошли как в тумане для всей команды. Никто до сих пор не мог поверить в его смерть. Их злила полиция, которая лишь разводила руками и говорила про самоубийство, хотя даже если слепой человек посмотрит, он скажет, что это было убийство. Тело лежало в ± 10 метрах от окна. Для того чтобы так выпрыгнуть, Ацуши как минимум потребовалось разбежаться.  Поездка на финал чемпионата у них была через два дня. Группа в Telegram стихла, никто ничего не писал. Лишь Федор напоминал, что нужно прийти на тренировку и хотя бы мяч в руках поддержать, чтобы не продуть в первой же игре. На тренировке все отключались от реальности, работали как роботы, лишь изредка улыбки проскакивали на их лицах, но основное время ребята были сосредоточены как никогда. Будто бы каждый из них понимал, что они должны выиграть, обязаны показать Ацуши, что они займут первое место на чемпионате.  Ради команды. Чтобы показать, что Fight больше никогда не будет стоять на первом месте. Ради него.  Большую часть времени в раздевалке перед тренировками ребята молчали, будто никто не мог найти темы для диалога. Но нужно ли было? В воздухе не было неприятного ощущения навязчивой тишины, всех устраивало просто помолчать, просто побыть в обществе друг друга. Понять, что это горе — для всех.

***

 На часах половина шестого. На кровати парней снова куча одежды, а вокруг кровати лежат две сумки и один чемодан. Чуя ходил по квартире в поисках какой-то футболки, без которой он не может поехать. Дазай же сидел и заканчивал очередной заказ.  — Скумбрия, ебаный в рот, ты не хочешь мне помочь?  — Ебал тут только я твой рот, милый. Дай мне пять минут, я сейчас закончу. — О боги, за что мне такое наказание? — Накахара спросил специально как можно громче, чтобы можно было услышать, и продолжил собирать чемодан. На чемпионат заявилось более 30 команд, и хвала небесам за то, что их вновь поделили по подгруппам. Чемодан наполнялся довольно быстро, так как был среднего размера. Рыжий складывал туда только самое важное: вещи, которые можно будет носить за площадкой, аптечку, где лежали таблетки от головы, тейпы, пластыри, и на всякий случай рыжий туда постоянно бросал ещё и свои таблетки, хотя почти не принимал их, лишь иногда и то в минимальных дозах. Когда шатен закончил с работой, чемодан и сумки уже были собраны, а ему пришлось лишь мириться с недовольным взглядом рыжего, который всем своим видом показывал, что ему не в кайф собирать постоянно ИХ вещи в одиночку.  — Чуяя! Ну прошу тебя, пощади, у меня был очень важный заказ! — за такую речь Дазаю уже давным-давно должны были дать Оскар заслуженного актера столетия. Но на Накахару эта игра уже никак не действовала, тот лишь закатывал глаза, даже когда Осаму уже лез обниматься.  — Даже не обнимешь меня? Que imbécil. — Чуя с удивлением посмотрел на своего парня, вопросительно поднимая бровь от иностранной речи.  — Что ты сказал?  — Сказал, что люблю тебя. Учил испанский в институте, ещё не всё забыл. — Дазай наивно улыбнулся, что только напрягло рыжего, но Осаму лишь закатил глаза и чмокнул любимого в щёку.  Тут раздался звонок телефона Чуи, и шатен взял трубку, так как звонил Фёдор.  — Злой капитан, я вас слушаю! — Отсалютовал Осаму, еле сдерживая смех от раздражённого стона Достоевского по ту сторону телефона.  — Мне ещё вас долго ждать? Простите конечно, может, я прерываю ваш утренний секс, но, мать вашу, мы вас ждём уже 15 минут! Нам уже выезжать нужно! — произнёс капитан команды, и Дазай убрал телефон от уха, чтобы посмотреть на время. Мать вашу, уже 7:20... Они должны были выезжать в 7:05.  Это заставило Осаму повесить трубку и побежать надевать вместе с Чуей кофты, благо, что всё уже было собрано.

***

 Поездка в Шарлотту, где проводились соревнования, заняла добрых двух с половиной часов езды. Ребята приехали в 10 часов утра, чтобы заселиться в отель, ведь в час дня у них уже свисток на игру.  Сегодня все были разговорчивее обычного, обсуждали команды, планы на ближайшую неделю и прочую дребедень, а когда разговор затухал, обязательно появлялся тот, кто подкинет новую тему для обсуждения. Поездка в автобусе прошла гладко, некоторые ребята спали, а галёрка, собравшаяся на задних рядах автобуса, то и дело смеялись или что-то обсуждали.  Все понимали, что сейчас самое главное — не подкосить дух команды, и лучше возобновить дружескую атмосферу. Дазай с Чуей тоже были участником той самой галерки, и это было очень даже круто. Обычно все в поездках спали, а сегодня все были живее обычного.  Получив ключи на стойке регистрации, команда двинулась по номерам. Парни, как обычно, были в одном номере, да и у Феди с Колей уже довольно плохо получалось скрывать их отношения. По тому, как они друг на друга смотрят, уже было всё понятно.  Дазай с Чуей завалились в номер, и Осаму первым делом плюхнулся на кровать, от чего рыжий недовольно свел брови к переносице.  — Ты весь потный и грязный. И тем более это уличная одежда. — Бурчал Накахара, на что шатен лишь засмеялся, неожиданно дёргая парня за руку, из-за чего тот не смог удержать равновесие и упал на Дазая сверху.  — Ты теперь тоже грязный, это идеальное комбо, не находишь?  — Ты придурок.  — Oh, cariño, eso es increíblemente sexy.   — Единственное, что я из этого понял, это «секси», и если ты сказал какую-то пошлятину, будешь спать на коврике с той стороны двери, усёк? — Чуя закатил глаза, сползая с шатена, и лёг рядом с ним на кровать. От этого стало так спокойно на душе.  — Обязательно, как верный пёс. — отшутился Дазай, целуя рыжего в макушку.  Парни вышли из номера одновременно. Идти до спортзала было недолго. Куникида разрешил собраться им раньше в раздевалке, так как она была пуста. Их игра в сезоне была первой. Им безумно повезло, что Fight попал в другую подгруппу, и они встретятся только в самом конце, на контрольной игре за первое, второе и третье место.  Когда они уже зашли в здание, Чуя остановился, поворачиваясь к шатену.  — Осаму, я сейчас. Я на улицу выйду, видел там автомат с газировкой, хочу купить, ибо у меня мозги сгорят от количества информации, которую вывалит Фёдор.  Дазай лишь засмеялся. — Хорошо, давай, встретимся в раздевалке. — и направился к остальным.  Когда он пришёл, уже вся команда была в сборе и вели какую-то бурную беседу явно не по поводу предстоящей игры.  — Где Чуя? — спросил капитан команды, глядя на Дазая. — Свалил за газировкой, сказав, что нахер ты ему не всрался. — Осаму пожал плечами, усаживаясь на уже почти забитую лавку.  Федя закатил глаза, сказав, что они начнут без Чуи и он ничего не пропустит, так как тот пока расскажет тактики игры третьей зоны.  Собрание проходило так медленно, но к середине оно становилось всё интереснее. Все уставились в планшет Федора, где он показывал игроков, рассказывал сильные и слабые стороны, наглядно показывал тактики, а также возможные форс-мажорные ситуации.  Они услышали, как хлопнула дверь, все знали, что это сто процентов пришёл Накахара, поэтому даже не оглянулись, проглатывая информацию одну за другой. Дверь грохнула во второй, теперь уже заставляя Достоевского замолчать, а ребят перевести свой взгляд на дверной проем, где стоял Чуя. На его щеке красовалось два красных пятна больше похожих на ожог, на брови была глубокая рана, которую, на первый взгляд, зашивать не нужно, а на шее уже расцвело красно-синее пятно, которое в скором времени превратится в хороший синяк, если не в гематому. — Ха-ха, Мори, кажется, со мной не наигрался. Фёдор, звони Куникиде, пускай тащит своего медика сюда.