Устремлённые к звёздам

      Для графа все фантазии и мечты, что были прежде, наконец-то сбылись. Мужчина не мог не радоваться этому моменту, и эта радость изливалась в прикосновениях, поцелуях, укусах. Но самое главное было в том, что теперь он не переживал, не волновался и не боялся того, что может произойти, ведь теперь Шарль держал в своих руках всё и даже больше, чем всё. Никакая власть, деньги, влияние не могли сравниться с чистыми, как роса, человеческими чувствами, эмоциями, что вырывались, точно гейзер, в виде ярких и запоминающихся образов, навсегда впечатавшись в его памяти.       Словно испытывая жуткий голод, рассмотрев силуэт ягодиц, граф без промедлений поднял подол платья вверх и закинул на связанные руки герцогини. Взгляд Шарля быстро приметил тонкие, как лист бумаги, чулки голубого оттенка, которые тянулись вверх до самых ягодиц. Отсутствие панталонов у аристократок не было для него неожиданностью, но от того, что было выше, мужчина и вовсе потерял всякое желание говорить. Аккуратные формы ягодиц радовали глаз, но больше всего привлекала внимание взмокшая роза телесного оттенка. Она, как магнит, тянула его к себе, и тот ответил на призыв.       Не отрывая взгляда, Шарль быстрыми движениями стянул штаны и всё, что было под ними, понимая, что сейчас может сгореть от бездействия. Прикоснувшись к упругой коже, он тут же шлёпнул по ней. Звук вовлёк мужчину, вызывая азарт, будто игрока в карты. Затем последовал ещё один, и уже после него граф приставил горячий и толстый член к изящной розе.       Толчки для герцогини были, как лёгкий порыв горячего ветра. Длинные и сильные пальцы сжимали что есть силы кожу, а затем снова и снова шлёпали, будто играя на каком-то инструменте. Спустя мгновение женщина почувствовала приятное раздражение в местах соприкосновения крепкой мужской руки и её чувствительной кожи. Связанные ладони в перчатках хотели вцепиться во что-то, но вместо этого женщина прикусила зубами простынь. Некогда голубые глаза теперь сверкали кристалликами похоти и разврата. Герцогиня удивилась своей реакции на такое варварское поведение, но возбуждение, будто вкус яблочного штруделя, заставило замолчать и в этот раз, и Луиза отдавалась похоти. И оно вскоре смешалось с волнением, когда герцогиня почувствовала то, без чего не может жить каждая женщина.       Ощутив приятную нежность розы и её соков, а также умопомрачительное возбуждение, от которого ноги графа слегка затряслись, он без лишних слов ухватился обеими руками за попку и чуть подвинул герцогиню к себе. Увидев отсутствие всякого сопротивления, мужчина ощутил чувство превосходства, которое подталкивало его сделать победный шаг к завоеванию своей первой и единственной любви. И, сделав его, граф позабыл о словах, ведь теперь всё это перевоплотилось в эмоции, движения и даже природные инстинкты.       Войдя под тихие и сдержанные стоны любимой, мужчина старался держать в узде свои порывы, поэтому поначалу движения были медленными, но глубокими. Компенсируя массажными движениями ягодиц и периодически шлёпая, графу удавалось сдерживать то, что бурлило в нём, как вода кипела на огне. Но это длилось недолго, и совсем скоро член всё чаще и чаще показывался из розы. Он стал более мокрым из-за обилия природной смазки, а вены на нём словно увеличились в размерах. Устроившись поудобнее, не отрываясь от процесса, мужчина начал усерднее и быстрее работать. Нервные окончания на половом органе подгоняли и ещё больше разогревали и так горячую от любви кровь.       Герцогине хотелось кричать, стонать, ещё раз кричать и ещё раз стонать на весь дворец и за его пределами. Эмоции перевоплощались в сдержанные стенания, закатанные от удовольствия глаза и мокрое постельное бельё, которое та старалась держать во рту, что ей не всегда удавалось. Она хотела, чтобы было ещё быстрее и глубже, поэтому, не выдержав, женщина пробормотала:       — Б-быстрее, г-граф... Ох... — герцогиня позабыла слова, когда любимый послушался. Удары ягодиц об пах стали разноситься по комнате громче, а вместе с этим и громкие женские крики, которые Луизе не удалось сдержать.       Он уже и не думал, что когда-нибудь сможет испытать такие чувства, которые соединились в одно-единственное слово — любовь. Это поистине загадочное явление пробралось в его немолодое сердце по неясным причинам. И он был рад этому.       Услышав громкие стоны после слов, граф ускорил темп, но наличие рассудка, расположившись где-то в закоулках разума, навело его на мысль, что их могут раскрыть. Понимая, что герцогиню нет смысла просить, мужчина предпринял единственное правильное решение, которое понравилось ему. Усилившиеся стоны и крики заставили графа опустить правую руку, державшую ягодицу, затем на пару мгновений он остановился и нагнулся, чтобы ухватиться рукой за горло женщины и потянуть к себе. Её колени стали неким фиксатором положения, которые наравне с мужской силой не давали возможность Луизе упасть. Стараясь не сломать лебединую шею и поднимая женщину в приемлемое вертикальное положение, граф тут же закрыл своей ладонью непрекращающиеся крики. А когда закрыл, то вновь продолжил входить и выходить из герцогини, стараясь держать такую позу как можно дольше.       Цепкие и крепкие мужские пальцы грозились сломать тонкую шею, но герцогиня теперь полностью доверяла любимому, даже давая внутренне согласие на такой варварский секс. Голову Луизы посетили мысли, что никто и никогда не затыкал ей рот даже словесно, и тот факт, что мужчине удалось это сделать физически, поднял её на совершенно новый уровень, от которого ножки затряслись, разум слегка затуманился, а руки снова пытались высвободиться. Единственное, что она могла делать, — это приглушённо стонать и слегка кусать грубую мужскую кожу, иногда пытаясь высунуть язык и закатывая глаза. Находясь почти что в вертикальном положении, герцогиня почувствовала будоражащее разум чувство в районе живота, точно маленькие иголки приятно покалывали нутро. Вместе с этим грубая рука подняла не только верхнюю часть тела, но и пробудила совсем доселе невиданные ощущения. Корсет свисал, оголяя небольшую и красивую грудь, платья как будто не существовало вовсе, и только барьер в виде мужчины мешал освободиться от него полностью. Роза пылала приятным огнём страсти и наслаждения, вынуждая Луизу самой насаживаться на член любимого, что она иногда и делала, понимая, что мужчина может устать.       Граф тихо рычал, как дикий зверь. Нервные окончания на члене дразнили и вынуждали ускорять темп. Его длинные волосы, заплетённые в косу, покачивались при каждом толчке. Пот появился на лице и под одеждой, вены на руках вздулись от напряжения. Приятные укусы, вылизывание пальцев и ладони доставляли ему ощущение власти и покорности. Неожиданно граф почувствовал, что роза начала сжиматься, и он приготовился. Последний приглушённый крик должен был прозвучать ещё громче, но мужчина не позволил этому произойти. Он сам застонал от удовольствия, когда член будто сжали руками и не собирались отпускать. Эффект усиливался от горячей внутренней плоти и обилия соков, которые вытекали из герцогини, капая на каменный пол. Её ноги затряслись в экстазе, а тело и вовсе обмякло. В этот момент Шарль почувствовал себя богом, ведь довести любимую до конца первой было настоящим испытанием и достижением, которым он ни с кем не будет делиться. Когда мадам отпустили, та плюхнулась на кровать, тяжело дыша.       Глаза были точно в тумане, мысли в голове перемешались, ноги ослабли, а приятные внутренние иголочки веером начали живот и ниже. Пронзительный крик удовольствия, знаменующий начало совершенно новой страницы её жизни, тут же смолк, а затем и приятное ощущение полёта закончилось не менее приятным чувством мягкости и нежности постельного белья и подушек. Тяжело дыша ртом, она смотрела помутнённым взглядом в одну-единственную точку. Ощущение слабости в ногах Луиза не хотела отпускать так же, как и трепещущее ощущение в районе живота и ниже. Разум слегка прояснился, пламя страсти лишь на мгновение было потушено, но тут же возобновилось, когда руки графа начали поворачивать её тело к себе.       Шарль с удовольствием смотрел на слабую и довольную герцогиню. В этот момент он испытал чувства заботы, любви и страсти, которые всегда хотел почувствовать по- настоящему. Но он хотел большего для неё, и поэтому его руки потянулись и ухватились за талию. Изумрудные глаза встретились с алмазными в молчаливом контакте, в котором четко читалось одно-единственное слово: «Ещё». Мужчина подвинул ослабшее тело ближе к краю кровати, а женщина покорно раздвинула ноги. Граф навис над ней вплотную к лицу, упёршись правой рукой о кровать, а левой прикоснувшись к чистой коже.       — Смотри мне в глаза... — произнёс мужчина нежным, как пух, голосом. Но в нём чувствовалась сила, уверенность и любовь. После этих слов он слегка приподнялся и приготовился, а вместе с ним приготовилась и герцогиня.