Vampire (Favorite)

      «Мы родились в эпоху Возрождения. Спустя три столетия побывали в Классицизме. Застали шедевры Шопена в Романтизме и вдоволь начитались знаменитых французских романов.       Распустили часть крестьян, впустили женщин не только в наши спальни, но и на государственные заседания. Отказались от религий и приняли новую философию в эпоху Просвещения.       Мы умрём в Новейшее время среди межрасовых войн, угнетений меньшинств, СПИДа, рака лёгких и передозировки дешёвыми наркотиками. Умрём в иллюзии жизни среди искусства, прогрессирующей науки и абсолютно бездарной глухой музыки.       Мы умирали в дорогих шелках, с бантами под шеей и с бокалом вина в руках. Сейчас останемся разлагаться в льняных рубашках, человеческих проблемах и дешёвом спирте.       У людей есть табуированные темы, но они не стесняются в выражениях.       Каждая вторая песня, поднимающаяся в чарты, о сексе, но в их странах все ещё нет полового воспитания и искусства соблазнения, флирта. Они жестокие, но трусливые. Хотят, но бездействуют. Мечтают, но сидят на месте. Они даже больше мертвы, чем мы.       Если вампир — человек без души, то мы здесь все такие.       Мы бы умерли в Новейшем времени под слоем грязи и пыли, разошлись пеплом по ветру. Проблема лишь в том, что дважды умереть невозможно».       Доён закрывает крышку ноутбука. Откидывается на спинку кресла, то проезжается колёсиками по паркету на пару сантиметров от стола. Чувствуется усталость, она больше в голове, чем в теле. Было бы лучше, чувствуй он тянущую боль в мышцах. От такой избавиться намного проще, чем от постоянных мыслей, давящих на мозг изнутри.       — Снова пишешь свои романы? Не устал за столько лет?       — Как я могу устать? Ты каждый день превращаешь в очередную историю.       — Так, значит, я главный герой твоего романа?       — Да, убью тебя в самом начале.       — Я хотя бы трагично умру?       — Да, запнешься о шнурок и выпадешь из окна. Достаточно трагично?       — Вполне.       Джэхён растягивается на диване с двумя бокалами. На низком столике бутылка вина в толстом стекле темно-зеленого оттенка. Отпито совсем немного. Давняя привычка: сначала пробовать на вкус, а после полноценно пить. Жидкость разливается по бокалам. Испанское белое, лично доставленное из винного погреба Emilio Moro. Polrovete производится из стопроцентного винограда сорта годельо. Мало кто о нём знает за пределами Эль-Бьерсо. Этикетка разработана известным испанским художником, и на вкус оно:       — Гадость. Опять свою кислятину пьешь?       — В этом смысл вина. Садись поудобнее.       Джэхён раскидывает руки в приглашающем жесте.       — У тебя всегда был ужасный вкус на алкоголь.       — Может, и так. В другом повезло, у меня отличный вкус на мужчин.       Доён закатывает глаза и больше ничего не отвечает. Садится ближе, прижимаясь бедром к чужому, и позволяет обнять себя за плечо. Всё-таки приятно постепенно расслабляться в чужом присутствии. Слушать тихий треск искусственного камина, наблюдать за повторяющейся картинкой огня и ни о чем не думать.       — Может, снова поедим в путешествие? Новую Зеландию, например? Давно там не были.       — Вино закончилось?       — Ты о чём? Какое вино?       — Совиньон Блан. Лет пятьдесят назад мы были там, и ты упрашивал хозяев винодельни отдать все бутылки с собой.       — Оно действительно вкусное. Кто же знал, что они будут так популярны?       — Почему тебе нравится вино? Кислое, противное, ничего вкусного, лишь пафос.       — Ты просто не распробовал, подвинься ближе, я научу.       Доён поворачивает голову в сторону говорящего, приближается к чужому лицу, чувствуя прикосновение руки к своей спине. Джэхён всегда любит растягивать момент любой близости. Даже такой детской. Дразнится, отпивает немного вина, но не глотает. Вкус должен быть настоящим, он не так плох, если хорошо распробовать. Доён смотрит на это действие, как же показушно, вот бы снова закатить глаза, да момент портить не хочется. Ему всегда нравился этот лёгкий спектакль. Стоит приоткрыть губы и закрыть глаза, предвкушая вкус винного поцелуя с кислинкой.       — Доён-хен, ты не видел Джэхён-хена? А, вы тут. Что празднуете?       — Ничего.       Доён вскакивает первым, бокал с резким звоном соприкасается с поверхностью стола.       — Отвратительный вкус. Я в своем кабинете.       Джэхён сглатывает, не так он себе это представлял. Облизывает губы, действительно, сейчас не так вкусно. В следующий раз они обязательно сделают это правильно.       — Что это с ним? Ушёл, даже ноутбук не забрал. Я помешал?       — Да, но уже не важно. Что хотел?