Метаморфозы

Невыносимая, несносная боль, которая преследовала не первый день, вновь охватила тело мужчины, что сидел за столом, как на зло, заваленном документами, которые так и хотелось смахнуть с деревянной поверхности, отправляя их в полет по всему помещению. Вначале это было похоже на огненный шторм: жгучие волны, словно раскаленные угли, прокатывались по мышцам, вызывая несносные спазмы. Каждый вдох превращался в мучительное усилие, будто легкие пытались вырваться из объятий пламени, полыхающего под кожей. Плечо пульсировало, как раскаленный факел, излучая боль, которая пронизывала его до костей, оставляя за собой след жгучего дискомфорта. Мышцы сжимались в болезненном, огненном кольце, каждое движение усиливало агонию, словно он пытался разорвать себя на части, чтобы освободиться от этой мучительной пытки. Его стоны, полные отчаяния и боли, разрывали тишину. Мгновение, и острая, жгучая боль неожиданно начала трансформироваться. Огонь угасал, уступая место леденящему холоду. Это был не просто хлад, а пронзительная, колючая стужа, проникающая вглубь, словно острые иглы льда, врывающиеся в каждую клеточку, каждое нервное окончание. Холод обволакивал его плечо, сковывая движения, замораживая мышцы, словно тело погружалось в ледяной панцирь. Он ощущал, как холод пробирается в кости, вызывая в них морозную боль, как будто они трескаются, будто хрупкое стекло. Дышать стало невыносимо: каждый вдох приносил с собой новую порцию студящих игл, словно сам воздух превратился в смертельно холодный кинжал. Онемение охватило плечо, и любая попытка пошевелиться вызывала резкую боль, сравнимую с тем, словно его сжимают в тисках. Это чувство превосходило чисто физические ощущения. Оно проникало в его сознание, будто дурман, затуманивая мысли, сковывая чувства, вызывая оцепенение и вместе с тем предвкушение. Мужчина понимал, что это не просто физическая травма — это нечто большее, что заставляет его замереть перед тем, что скрыто за этим ледяным покровом. Некогда жуткая метка, словно отпечаток самой ночи, поглотивший свет, разрасталась по всему плечу и ключице, обрамляя светлую, гладкую кожу липким черным узором, казалось, пульсирующая тьма впиталась в его плоть, отзываясь на чарующие чувства чего-то неправильного, начала сереть и выцветать, но вместе с тем принесла пламенные ощущения, нисходящие до ледяной корки на коже. Эта метка вызывала у Юдекса чувство некой незаконченности, словно она являлась предвестником чего-то страшного, что вот-вот должно было произойти, но никак не свершалось. Ощущение, что холод проникал в его душу вместе с этой меткой, и осознание, что она стала частью его, навсегда связав с чем-то темным и неизведанным, но таким манящим, заставляющим черствое сердце неизменно желать повторения и удовлетворения собственной истинной сущности. Охваченный тревожными размышлениями Судья совсем не заметил, как в просторное, светлое помещение вошла маленькая мелюзина, держа в руках чуть смятый конверт. — Господин Невиллет, вам послание из крепости Меропид, — важно сообщила она и помахала письмом, обернутым в пожелтевшую бумагу. Мелюзина, слегка наклонившись, протянула Юдексу конверт, и в этот момент волнение охватило его. Руки слегка дрожали, когда мужчина принял послание и с нетерпением разорвал печать. Но, к глубокому разочарованию альфы, это вовсе не то сообщение, которое он ожидал. Имя, написанное на листе, вызвало лишь легкий оттиск тоски и разочарования за недавно произошедшие события. Текст был коротким и словно источал из себя чувство сожаления: «Дорогой Юдекс, как ваша метка? Я искренне надеюсь, что вы простили оплошности моего плана. Герцог настойчиво избегает меня, как и вас, полагаю. Да и я не стремлюсь к диалогу, но если вы попросите объясниться за наши совместные действия, я исполню Вашу волю. На прощание попрошу избегать любых встреч с Господином Ризли, пока я не найду решения вашей проблемы или она сама не исчерпает себя. С уважением Ваша Сиджвин.» Разочарование заполнило сердце Верховного судьи. Он взглянул на мелюзину, которая, казалось, не понимала всей тяжести его внутренней борьбы. Мужчина осознал, что даже долгожданное послание не смогло бы отвлечь разум от мрачных мыслей. Проклятая метка порабощала его трезвое сознание, вынуждая подчиняться, но Невиллет осознавал, что терпеть осталось недолго. Еще чуть-чуть, и серые разводы сойдут совсем, избавляя его тело и душу от стальных оков темных желаний. Единственным плюсом, который видел Судья, было то, что теперь феромоны потеряли всякий запах, а сущность смиренно игнорировала всякие непотребные желания, кроме одного: овладеть нечестивым альфой, что оставил на его теле метку. Невиллет задумчиво повертел конверт в бледных руках и заглянул внутрь, почувствовав, что письмо — не единственное послание от медицинской сестры крепости Меропид. Его глаза встретились с маленькими пилюлями, аккуратно упакованными внутри. Гнев вспыхнул в нем, и он с силой высыпал их на пол, наблюдая, как медикаменты покатились в разные стороны, будто его надежды, разбросанные по комнате. Пилюли, блестящие на холодном мраморе, похожие на маленькие осколки его внутренней борьбы, напоминали о том, что он не мог избавиться от своих желаний и мрачных мыслей с помощью внешних средств. Мужчина, глядя на беспорядок, вдруг ощутил прилив решимости. Юдекс не мог позволить этим мелким таблеткам управлять его жизнью, но все же они еще могли сыграть свою роль, когда его тело избавится от проклятой метки, от которой он порой так не хотел избавляться. Собравшись с мыслями, Невиллет начал аккуратно подбирать пилюли с пола, его движения были почти медитативными. В этот момент взгляд упал на монпасьерку, лежащую на столе, украшенную изысканным узором. Мужчина взял её в руки и, продолжая собирать пилюли, начал помещать их в изящную коробочку. Каждый раз, укладывая пилюлю внутрь, Судья словно собирал свои разбросанные мысли и чувства, пытаясь восстановить внутренний порядок. Когда последняя пилюля оказалась внутри, мужчина закрыл крышку, ощущая, как груз, который он носил в себе, немного уменьшился. В этот момент Невиллет понял: несмотря на свои сомнения, он всё еще способен контролировать свою жизнь. Пилюли, присланные мелюзиной Сиджвин, казались ему лишь временным решением, обманом, который не решал источник его проблемы. Он вздохнул, осознавая, что лучше смириться с тем, что у него есть, чем пытаться заглушить свои чувства с помощью странных таблеток, применения которых мелюзина не написала. С течением времени метка начала тускнеть, и Невиллет заметил, что её физическое присутствие становилось менее ощутимым. Однако парадокс заключался в том, что его желание найти Герцога не уменьшалось. Напротив, оно становилось даже более настойчивым. Он понимал, что это не было связано исключительно с меткой: оно коренилось глубже, в его душе, ведь изначально Юдекс добровольно согласился на подобный эксперимент. Единственным упущением было лишь то, что ни Сиджвин, ни он сам не решились посвятить третьего участника плана в его подробности. Возможно, тогда все было бы иначе. Каждый раз, когда Невиллет погружался в глубокие размышления о Ризли, он осознавал, что его желание быть с ним не было простым побочным эффектом от метки. Это было искреннее стремление к запретному плоду, удовольствию, которое альфа мог бы подарить как себе, так и Герцогу крепости Меропид. Невиллет понимал, что, если бы Ризли не потерял контроль над собой, их отношения могли бы развиваться иначе, возможно, даже стать плодотворным сотрудничеством. Однако, несмотря на то, что метка, связывающая их, постепенно исчезала, Невиллет осознавал, что его попытки избавиться от своего внутреннего конфликта не заканчивались. Он понимал, что даже в отсутствие метки его стремление быть рядом с Герцогом лишь усиливалось. Это желание стало частью его новой идентичности, и с каждым днем все больше спутывало его карты. Юдекс чувствовал, что связь с Ризли не основана только на физическом влечении, но и на глубоком эмоциональном понимании, неприязни к своему истинному «я». Невиллет часто размышлял о том, как сложно порой отделить истинные чувства от навязанных обстоятельств. Он осознавал, что жизнь вряд ли останется прежней. Внутренние конфликты Судьи отражались не только на его отношениях с Ризли, которых не так уж и хотелось избегать, но и на его восприятии самого себя. Прежде бесчувственный Гидро дракон стал более подверженным своим эмоциям. В то время как метка медленно исчезала, Невиллет все чаще задумывался о том, какова будет его жизнь без этой связи. Он понимал, что, возможно, именно эта связь помогла ему понять, кто он есть на самом деле. Его стремление к Герцогу стало не просто желанием быть рядом, но и поиском своего места в этом мире, где он мог бы быть не только альфой, но и человеком, способным на настоящую любовь и глубокие чувства. *** Сиджвин вошла в кабинет Главы крепости Меропид, держа в руках поднос с чашками чая. Подойдя к столу, заваленному бумагами и книгами, где аккуратная стопка документов контрастировала с разбросанными чернилами и перьями, она отметила, как в этом хаосе все же ощущалась определенная организованность. Ризли всегда умел находить порядок среди беспорядка. Мелюзина выглядела немного смущенной, но в то же время решительной. Поставив поднос на стол, она взглянула на Ризли, который сидел, погруженный в свои мысли. — Ну вот, все-таки нашла меня, — произнес Эмиссар с легкой иронией, поднимая взгляд на девушку. Она грустно ухмыльнулась, опуская глаза на поднос. — Не думаешь, что если бы я реально хотела найти тебя, то обыскала бы твой кабинет первым делом? — её голос звучал тихо и немного горько. — На самом деле, мне было стыдно идти к тебе. Я не знаю, что ты успел услышать из нашего с Юдексом диалога, но пойми, все должно было быть не так. В этом есть моя вина и… — Хватит! — перебил её Ризли, его голос был полон напряжения. — Если бы я хотел узнать правду, то спустился бы в лазарет и вытянул правду из тебя, а может, ворвался бы в суд в разгаре разбирательств и потребовал объяснений. Я и сам не знаю, что от меня стоит ожидать… Сиджвин вздохнула, её глаза наполнились решимостью. — Нет уж, я расскажу все, а ты будешь слушать и внимать, — произнесла мелюзина, её голос стал более уверенным. Она села напротив Ризли, и в её взгляде читалось желание объясниться, несмотря на все недоразумения и страхи. Ризли почувствовал, как его напряжение немного ослабло, но внутри всё еще бушевали неугомонные эмоции. Он знал, что разговор с Сиджвин будет непростым, но в глубине души понимал, что это необходимо. Кивнув, мужчина готовился выслушать медсестру, которой когда-то доверял все свои тайны и смятения, и в этот момент между ними возникла неловкая тишина, наполненная ожиданием и невыраженными чувствами. — Кратковременный мир — как диковинный плод, Ризли. Если потеряешь, второго такого не найдешь. Именно этим я руководствовалась, когда строила свои планы. Но разве могла я даже допустить мысль о том, что ни о каком мире речь идти и не будет, когда весь мой план пойдет морскому котику под хвост… Ризли, слушая её, нахмурил брови, пытаясь осмыслить её слова. В его голове роилось множество вопросов, но один из них был особенно настойчивым. — Подожди, — сказал Герцог, вынуждая Сиджвин замолчать, — а что насчет ночи с Невиллетом? Почему ты не сказала мне, что это твой план? Я думал, это прихоть господина Юдекса, а никак не заранее продуманный шаг. Сиджвин замерла, рот онемел от смятения, вынуждая глупо открывать и закрывать его. Она не ожидала, что альфа задаст столь правильный вопрос сразу же, сбивая мелюзину с ее заранее подготовленного повествования. — Я… — её голос дрожал. — Это было сложнее, чем ты думаешь. Ризли, чувствуя, как внутри него нарастает недоумение, продолжал: — Мы могли бы пометить друг друга, да? Тогда вместо одного недовольного Гидро дракона было бы две довольные положением дельты? — Я просто… боялась, — наконец произнесла она. — Боялась, что ты не поймешь. Знаешь, Ризли, Невиллет сам виноват в том, что не смог оставить свою метку в ответ. Он наверняка чувствует влияние твоей метки, терпит и избегает встречи с тобой. Глава крепости Меропид чувствовал, как гнев от слов мелюзины начал нарастать, поглощая трезвость ума. Мужчина резко схватил чашку с подноса и выпил чай, не обращая внимания на его температуру. Чувство раздражения переполняло его, и он, поставив пустую чашку на стол, взглянул на Сиджвин с недовольством. — Знаешь, Сиджвин, глупо обвинять его в том, что происходит. Мы ведь все играем свою роль в твоем непродуманном плане, и Невиллет не единственный, кто должен брать на себя ответственность, — Ризли прикрыл глаза, пытаясь проглотить тираду непрошеных, обидных слов, что словно яд заставляли его язык неметь. Сиджвин, удивленная его резкостью, слегка отступила, будто приняла поражение. Она осознала, что выйти чистой из стоковых каналов Меропида ей не удалось. Ее желание блага обернулось для всех если не несчастьем, то уж наверняка неприятностями. — Я не хотела обвинять его в чем-то. Ризли отмахнулся, его голос стал холодным: — Я не хочу об этом говорить. Пожалуйста, покинь мой кабинет. Сиджвин, почувствовав напряжение, кивнула и вышла, оставив Ризли наедине с его мыслями. Он вздохнул, пытаясь успокоиться, и переключил внимание на документы, связанные с работой тюрьмы, которые как на зло не требовали отлагательств. Герцог глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на документах, в попыхах сложенных в одну стопку. Он начал с того, что аккуратно разложил бумаги, отделяя отчеты о заключенных от административных документов. Каждый листок казался ему тяжелым, будто он нес на себе вес его собственных переживаний. Он взял в руки первый отчет. Это была информация о поведении одного из заключенных-омег. Ризли начал читать, но слова сливались в одну сплошную массу, и он не мог сосредоточиться. Мысли о Невиллете не покидали его. Он отложил отчет и поднял глаза, упираясь взглядом в стеклянный потолок, пытаясь найти успокоение в бликах воды за импровизированным окном. После нескольких минут безрезультатных попыток сосредоточиться Ризли вернулся к документам. С каждым новым листом бумаги он чувствовал, как его гнев постепенно уходит, уступая место сосредоточенности на работе. Это было не просто отвлечение — это был способ вернуть себе контроль над ситуацией. Однако, несмотря на погруженность в работу, в глубине души он понимал, что проблемы с Невиллетом не исчезнут просто так. Но хотя бы на время ему удалось отвлечься от тревожных мыслей, сосредоточившись на том, что мужчина действительно мог изменить. *** Не единожды одному альфе в мире, где он обязан найти и почитать свою омегу, снилось, что он — счастливый обладатель мужественного второго пола, который избавился от этих тяжких оков наставлений привычного устоя мира и обрёл своё счастье с мужчиной, подобным ему самому. Он наслаждался от души и не осознавал, что он — обычный альфа. Снилось ли неудачнику-альфе, что он свободный, или это свободному альфе снилось, что он — неудачник, которого притязает мир и вынуждает найти свою вторую половинку и посвятить жизнь служению её феромонам. Между этими двумя определенно существовало различие, так же как существует различие между двумя вещами. Несчастный альфа так запутался во снах и реалиях, что потерял в своём сознании определение слова «нормальность». *** Несколько месяцев минуло с тех пор, как Эмиссар беседовал, если это можно было так назвать, с Сиджвин. Альфа всеми способами пытался отпустить ситуацию, не думать и не вспоминать о Судье Кур-де-Фонтейна, избегать всего, что было связано с ним. И это было довольно легко, ведь Юдекс ни коим образом не напоминал о себе, словно его и не существовало в поле зрения Ризли. И если свои мысли Герцог мог сдерживать, то сны контролю поддаваться не хотели. Томные образы, миражи пережитых ощущений заставляли склонять голову к подушке все чаще и чаще. Он утопал в этих снах, что преследовали его с завидной регулярностью. Ризли привык к ним. Даже ждал, но это было сокровенной тайной, которую он пытался скрыть даже от самого себя. Каждый раз после сна альфа нехотя пытался сморгнуть эти наваждения. Усиленно работал веками, в обрамлении густых ресниц, но в те доли секунд, на которые закрывались его глаза, вместо тьмы он видел образы то ли своих развратных снов, то ли той реальности, которую, несмотря на все то удовольствие, что он испытал, мужчина пытался забыть. Приближался гон Ризли, и он знал, что ему нужно будет покинуть крепость на время. Он давно не принимал блокаторы, которые помогали контролировать его инстинкты во время гона, и не хотел подвергать риску своих подопечных и коллег. Глава крепости Меропид, понимая ситуацию, написал письмо Сиджвин и попросил стража Этьена передать ей. В нем говорилось: «Временно покидаю крепость по личным обстоятельствам. Заместителем назначаю Этьена. Все вопросы к нему. Меня не искать и не тревожить, если все-таки найдете». Герцог знал, что это решение необходимо, но он также знал, что его отсутствие может быть воспринято как бегство. Однако мужчина был готов пойти на это ради безопасности других. После стольких лет пряток собственного второго пола, Ризли не мог допустить и мысли о том, чтобы раскрыть натуру альфы. *** Внутри мрачных, но таких родных стен тюрьмы, где воздух был пропитан запахом сырости и пыли, уверенной походкой к выходу направлялся Глава крепости. Сердце его колотилось от волнения. Мужчина не единожды покидал Меропид на время гона, но впервые он это делал без блокаторов под рукой. Каждый шаг отзывался в его теле, мужчина чувствовал, как усталость проникает в каждую клетку. Ноги казались тяжелыми, как будто его берцы превратились в свинцовые ботинки. Он старался не смотреть вниз, но его взгляд иногда скользил по каменному полу, где следы прошлого многих заключенных оставили глубокие отпечатки. Стоило Ризли достичь двери тяжелым, но уверенным шагом, его взгляд упал на фигуру, стоящую у выхода. Мужчина не ожидал увидеть статную, будто высеченную из каменной стены тюрьмы фигуру Невиллета, его сердце сжалось от недовольства. Вместо ожидаемого облегчения, он ощутил прилив гнева и разочарования. Почему именно Невиллет? Почему именно этот человек должен был встретить его? — Господин Невиллет, что привело вас в скромные обители Меропид? — Недоумевая спросил альфа, ощущая, как его ладони начали потеть. — Буду ждать вас в вашем кабинете, — как ни в чем не бывало произнес Юдекс, игнорируя вопрос Эмиссара. Ризли не смог сдержать всплеск раздражения. Он взглянул на не столь желанного гостя с холодным выражением лица и ответил: — Славно, вот только я вас там вовсе не жду. Если вы не заметили, я направляюсь на поверхность, а наши с вами встречи и вовсе противопоказаны нам обоим, — язвительно хохотнул мужчина. Невиллет, будто не услышав ответ собеседника, чуть повернулся на каблуках, выставив перед собой трость, и направился в кабинет Ризли, оставляя за собой легкий шлейф надежды. Герцог же остался стоять на прежнем месте, провожая Гидро дракона непонимающим взглядом, в попытках догадаться, чего именно его гость хотел добиться. Внутри альфы боролись противоречивые чувства: гнев, растерянность и, возможно, даже тоска, которую он никак не мог оправдать. Несмотря на все свои внутренние противоречия, Ризли просто не мог оставить Невиллета одного. Он вздохнул и, не осознавая этого, пошел следом, недовольно скрипя зубами. Каждый шаг давался ему с трудом, как будто он пересекал невидимую границу между своим прошлым и неопределенным будущим. Когда Ризли вошел в кабинет, атмосфера была напряженной. Невиллет стоял у стола, глядя прямо на подоспевшего собеседника, рассматривая изнеможденное лицо, на котором залегли глубокие тени под глазами. Кожа была бледной, а линии на лбу, похожие на глубокие борозды, свидетельствовали о постоянной задумчивости Герцога. Его губы были сжаты, как будто он пытался подавить эмоции, которые бурлили внутри. Взгляд был отстраненным, как будто Ризли смотрел сквозь Невиллета, не замечая его присутствия. Иногда в глазах мелькала искра гнева или боли, но быстро гасла, уступая место безразличию. Каждое выражение его лица говорило о том, что он измотан не только физически, но и эмоционально. Ризли словно жил в состоянии постоянной борьбы, и это отражалось в его уставленном лице, которое излучало недоумение, смешанное с желанием найти выход из сложившейся ситуации. Все это время в воздухе витала тишина, наполненная невыраженными словами и эмоциями. Ризли не знал, как начать разговор, и чувство неловкости накрыло его с головой. — Я не хотел, чтобы ты так реагировал, — наконец произнес Невиллет, не оборачиваясь. — Я просто думал, что смогу помочь тебе. Ризли почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось. Он понимал, что Невиллет искренен, но его собственные страхи и недовольство мешали ему открыться. Альфа сделал шаг вперед и произнес: — Сиджвин уже пыталась оправдать ваше поведение, — ухмылка расцвела на губах Герцога. — Лучше она не сделала, так думаешь ли ты, что у тебя получится удачнее? Невиллет обернулся на язвительные слова Ризли, его длинные волосы взметнулись в воздухе, создавая вокруг него легкий вихрь. Взгляд его глаз, полных сомнений и тревоги, встретился со взглядом Эмиссара. — А что это за запах? — Ризли втянул носом воздух и поморщился, его брови слегка нахмурились. В воздухе витал странный аромат. Он не мог точно определить источник, но что-то настораживало. Этот легкий запах напоминал штормовое предупреждение, предвещая надвигающуюся бурю. Он был резким и проникающим, словно крапящий дождь, отстукивающий свой ритм по шиферу крыш домов Фонтейна. В воздухе ощущалась горечь, смешанная с металлическими нотками, которые вызывали ассоциации с чем-то опасным и незнакомым. Запах был тяжелым, как туман, окутывающий город, и в нем ощущались нотки чего-то незнакомого, словно нечто опасное притаилось в тенях. Он обвивал Ризли, заставляя его чувствовать себя уязвимым, словно он оказался в центре урагана, где каждое движение могло привести к непредсказуемым последствиям. Ризли поморщился, его инстинкты насторожились, когда он втянул этот аромат в себя. Он казался почти осязаемым, как тягучая влага, заполняющая легкие, вызывая легкое головокружение. Этот запах не оставлял сомнений: что-то было не так, и его присутствие прямо говорило о том, что перед Герцогом стоит сильный альфа. — Ох, прошу меня простить, — Невиллет ловко выудил из кармана небольшую монпасьерку, металл которой слегка поблескивал в тусклом свете. Он открыл её с легким щелчком. Внутри находились небольшие пилюли. Ризли продолжал наблюдать, его внимание было приковано к действиям Невиллета. Судья, не замечая этого взгляда, с сосредоточенным выражением лица вытряхнул пилюлю на ладонь и потянулся к своим губам. В этот момент длинные пальцы Эмиссара стремительно обвили запястье Невиллета, одергивая его ладонь. — Подожди, — произнес Ризли. — Метка слабеет… Это хорошо, но… Ризли говорил тихо, его голос звучал с ноткой тревоги. Он внимательно смотрел на Невиллета, пытаясь понять, что именно происходит в его голове. Длинные пальцы Эмиссара осторожно гладили запястье мужчины, словно не желая отпускать его, но и не желая причинить боль. Герцог аккуратно положил свою вторую руку на кулак Невиллета, в котором была сжата таблетка. Его прикосновение было мягким, почти нежным. Пальцы Ризли медленно скользнули по ладони Невиллета, лаская его руку. — Не спеши, — произнес Эмиссар тихо, его голос был полон потаенных желаний. Он медленно разгладил пальцы Невиллета, ощущая теплоту его кожи под своим прикосновением. Ризли аккуратно забрал таблетку, и их взгляды встретились в напряженной тишине. Время словно остановилось. В глазах Судьи горели всполохи фиолетовых молний, сверкающих во время неистового шторма в море. Эти молнии бушевали в его душе, ища выход. — Не слишком приятный запах, да? — грустно улыбнулся Судья. Ризли, сжимая кулаки, произнес с решимостью: — Я готов терпеть твои феромоны, пока не узнаю, зачем господин Юдекс пришел ко мне сегодня, — его голос звучал уверенно, но в нем проскальзывала нотка тревоги, которую даже сам Герцог никак не мог оправдать. Запах был тяжелым и настойчивым, вызывая в альфе ощущение удушья, но он не собирался отступать. Ризли знал, что каждый миг ожидания только усиливает напряжение, и он не мог позволить себе слабость. Взгляд его сосредоточился на тени кабинета за стоящим перед ним Невиллетом, где мрак сгущался, предвещая бурю. — Я не дам Вам уйти, пока не получу ответ, — добавил он, стараясь подавить в себе растущее недовольство истинной сущности. Феромоны, словно предвестники опасности, лишь подчеркивали его решимость. Он был готов противостоять всему, что могло прийти с Юдексом, даже если это означало столкнуться с последствиями собственныp необдуманных действий. — Я и сам не знаю, зачем пришел, — Невиллет сделал шаг на встречу собеседнику, привлекая внимание к себе. — Твоя метка более не влияет на меня, но я все еще ищу встречи с тобой. Это ли не странно? Его слова прозвучали как вызов, и в них скрывалась искренность, которая не могла остаться незамеченной. Судья сам удивлялся своим чувствам, ведь, несмотря на то, что он освободился от влияния метки, желание быть рядом с Ризли лишь усиливалось. Это противоречие терзало его, заставляя задуматься о том, что на самом деле движет им. Герцог, казалось, задумался над его словами. Его холодный взгляд стал более внимательным, и в нем мелькнула искорка понимания. — Странно, — спокойно произнес он, как будто взвешивая каждое слово. — Но, возможно, это и есть истинная природа человека. Искать связи, даже когда они кажутся невозможными. В этом сумбурном разговоре они оба искали ответы на вопросы, которые терзали их души. И хотя метка больше не имела власти над ним, Невиллет осознавал, что его стремление к Ризли было чем-то большим, чем просто физическое влечение. Это было желание понять и быть понятым. — Я расскажу тебе небольшую историю из жизни, — сказал Судья, его голос был полон меланхолии. — Раньше я любил прогуливаться по узким улицам Кур-де-Фонтейна, наблюдая за людьми и учась их понимать. Невиллет прервался, будто пытался разумом оказаться в том самом моменте, о котором говорил. Он представлял себе узкие улочки, обрамленные старыми домами, пропитанными атмосферой времени и истории. — Я часто ходил по одной подворотне, вглядываясь в окна пошарпанных домиков, и чувствовал запахи гниения, — продолжал Судья. — Но однажды в одном из окон я увидел мальчика, от которого пахло свежестью и невинностью. Ледяным цветком, что растет по всему Тейвату, распуская свои морозные полупрозрачные лепестки. Он пытался прижиться в разных уголках мира, стараясь найти своё место. Не быть гонимым за лед. Невиллет почувствовал, как его сердце сжалось. В попытках вернуть себе самообладание он начал рассматривать Герцога, стоящего перед ним. — Но потом я встретил этого мальчика на суде… — продолжал Судья, его голос стал более глухим. — И его запах был уже другим. Стальной лёд, окропленный едким запахом металла. Аромат крови бил в нос. Несмотря на то, что юный подсудимый был умыт и одет в чистую одежду, я все равно чувствовал разъедающий ноздри запах крови. Собеседник Невиллета, погруженный в рассказ, мог видеть, как Судья борется с эмоциями. Это было не просто воспоминание; это была его вина, его сожаление. — Передо мной на скамье подсудимых оказался не тот чудный и чистый ребенок, а убийца, что осознавал и принимал свою сущность. Тогда я понял, что опоздал… Я был близок к спасению, но в итоге погубил, возможно, самый прекрасный цветок во всем Тейвате. Ризли, слушая Судью, ощутил, как его собственные переживания и внутренние конфликты начинают переплетаться с этой историей. Он понимал, что каждый из них несет свою метку, свои ошибки и сожаления. Эта встреча, этот разговор могли стать началом чего-то нового, возможностью понять не только друг друга, но и самих себя. — Эта история… — Да, Герцог крепости Меропид, это воспоминания о нашей первой встрече, — перебил Невиллет, прикрыв глаза. — Ну, спасение утопающих — дело самих утопающих, не так ли? — Ризли находился в смятении, не зная, что на эту исповедь отвечать. Мужчина знал, что Юдекс был свидетелем его прошлой жизни, точно также, как знал, что Невиллет никак не повлиял на его судьбу в юности. Несмотря на все это, Ризли не держал злобы на Судью, лишь стыдился того, участником чего был мужчина. Эмиссару никак не хотелось, чтобы Невиллет хоть как-то вспоминал прошлое, вынуждая заливаться краской ненависти и смущения. Этот период жизни альфы был его кошмаром. Ризли помнил, как стоял и смотрел в окно с подбитыми глазами и видел силуэт мужчины, окружённого жандармами. Запах, гнетущий и подавляющий волю, прямо говорящий держаться подальше. Мальчишка зажимал нос и пытался отойти от окна. Ему был нужен этот человек. Пусть он был отвратителен, но его запах говорил сам за себя. Именно такой сильный и уверенный человек смог бы помочь в его ситуации. Но увы и ах. Никто ему так и не помог. — Давайте забудем прошлое, господин Юдекс, — натянуто улыбнувшись, прошипел Ризли. — Вопрос остается открытым, зачем же вы пожаловали? У меня мало времени, вы и сами это чувствуете, но если мы не разберемся в ближайшее время, то оба вновь пожалеем о случившемся, не так ли? В доказательство своих слов Герцог ослабил свой самоконтроль, выпуская истинный запах своей натуры. Феромоны тут же окутали его, мышцы напряглись, словно альфа собрался соревноваться в силе с Гидро драконом, а натянутая улыбка тут же превратилась в оскал, из-под бледных губ показались острые, опасные клыки. В тусклом свете напольных ламп, отражающемся от его кожи, лицо стало отражением опасного хищника. Сердце забилось быстрее, инстинкты кричали о соперничестве, но все тело словно окаменело, слушая тихий глас разума, что пытался контролировать состояние альфы. Он шагнул вперед, и с ним пришло дыхание той самой кровавой ночи, которая оставила оттиск на его истинном аромате: хмурое, полное напряжения и предвкушения. Затаив дыхание, Невиллет осознал, что это не просто угроза. Это было нечто большее. С каждой секундой становилось очевидно, что мужчина стоит на грани столкновения с неведомым, мрачным чудовищем, которое спало в тени дольше, чем Судья мог себе представить. — Это прямая угроза своей натурой, Герцог? — напряженно спросил Юдекс, отступая назад. Соревноваться в силе с альфой, у которого вот-вот должен был начаться гон — не самая удачная идея. Это понимали оба, но никто из них не хотел уступать. Словно два хищника, они закружились в замкнутом пространстве, их тела были напряжены, а взгляды — полны ярости. Каждый из них искал уязвимое место на теле противника, чтобы оставить свой след, метку, которая бы говорила о том, кто здесь главный. Ризли с его острыми клыками первым бросился в атаку. Он схватил противника за запястье, резко дернув его к себе. Судья подался вперед и удивленно усмехнулся. — Обещаю, я залижу раны, — и, не теряя ни секунды, прижал клыки к коже Невиллета. Острые зубы вонзились в мягкую плоть, оставляя глубокие следы. Альфа вскрикнул то ли от неожиданности, то ли от боли, но вместо того, чтобы отстраниться, он почувствовал прилив адреналина и, сжав кулаки, резко повернулся, не упуская момента, вцепился в плечо Ризли. Его губы нашли цель, но вместо того, чтобы вонзить свои клыки в мясо противника, ощущая вкус крови на языке, Невиллет застонал и облизал шею Эмиссара, которого это лишь раззадорило еще больше. Он оттолкнул Судью и, в свою очередь, вновь атаковал, на этот раз целясь в шею, пытаясь оставить на ней свою метку. — Повторяешься, Ризли, — с ухмылкой произнес Невиллет, отпрыгнув в сторону и отряхивая с плеча невидимую пыль. Его смех звучал насмешливо, как будто он наслаждался каждым моментом этой схватки. — Безумный волк, прекращай паясничать, иначе в этот раз я заставлю пережить тебя последствия метки. В его голосе слышалась уверенность, а в глазах — азарт. Невиллет знал, что его слова были не просто угрозой, а обещанием. Ризли, не собираясь сдаваться, лишь усмехнулся в ответ. Он знал, что Невиллет любит игру, любит доминировать, но в этот раз он тоже был готов к борьбе. Сжав кулаки, он шагнул вперед, готовый к новой атаке. — Попробуй, — бросил он в ответ, и в его голосе звучала решимость. — Я не боюсь последствий. Невиллет, воспользовавшись моментом, вновь бросился в атаку, его клыки сверкнули на свету, когда он попытался схватить Ризли за шею. Но тот был наготове и, увернувшись, вцепился в руку Невиллета, оставляя на ней еще одну метку. Их борьба продолжалась, как танец двух хищников, каждый из которых стремился показать, кто из них сильнее. Смех Невиллета смешивался с рычанием Ризли, и в воздухе витала атмосфера напряженности и азартной игры, где каждая метка становилась частью их противостояния, а каждое движение — шагом к окончательной победе. Невиллет отстранился на мгновение, его глаза сверкали, полные решимости и понимания. Он вытер слюну с губ и, глядя прямо в глаза Ризли, произнес: — Я не намерен драться с тобой в полную силу. Я лишь хочу дать тебе шанс на спокойную жизнь без пряток от истинной сущности. Но вижу, что гон уже затуманил твой разум. Его голос звучал серьезно, и в нем не было ни капли насмешки. Невиллет понимал, что Ризли был охвачен яростью, и это делало его уязвимым. Он не хотел, чтобы их противостояние закончилось ненавистью и разрушением. Ризли, сжимая зубы, наконец произнес: — Это истинная цель твоего визита, Гидро дракон? В затхлом кабинете Главы крепости Меропид витала напряженность. Внезапно, в один миг, оба мужчины, движимые эмоциями, одновременно бросились друг на друга. Их движения были быстрыми и решительными, как у хищников, стремящихся к своей добыче. Невиллет ринулся в атаку, его глаза светились решимостью. Они встретились в воздухе, и в этот момент время как будто остановилось. — Истинная цель? Нет, — прорычал Судья, его голос звучал как громовой раскат, наполненный силой и уверенностью. В этот момент его скулы начали покрываться голубыми чешуйками, древний дракон пробуждал свою истинную сущность. Чешуя переливалась в свете, отражая его внутреннюю мощь и природу альфы, которую он всегда скрывал за маской спокойствия. Ризли, увидев это превращение, почувствовал, как внутри него нарастают напряжение и восхищение одновременно. Судья, теперь уже не просто существо, а воплощение силы и власти, стоял перед ним, его глаза горели ярким фиалковым светом, полным древней мудрости и непоколебимой решимости. Дышать становилось тяжело. Эмиссар чувствовал, как его тело реагировало на невидимое давление. Каждый вдох напоминал о том, что он стоял на грани между прошлым, которое его сковывало, и будущим, которое обещало свободу. Он знал, что Судья, обретший теперь свою истинную форму, не был простым противником. Невиллет, ощутив нарастающее напряжение, шагнул ближе, его чешуйчатая кожа сверкала в тусклом свете, подчеркивая его мощь. Его голос стал более низким и резонирующим, отголоском древнего зверя, пробуждающегося из не столь долгого сна. Каждый из них, движимый инстинктами и желанием утвердить свою силу, схватил другого за шею. В их глазах отражалась борьба, которая происходила внутри, и в этом столкновении не было места для сомнений. Они оба знали, что этот момент решил бы многое. Секунды спустя их зубы вонзились в кожу, оставляя следы на шее друг друга. Ризли почувствовал вкус крови, горький и металлический, и это лишь подстегнуло его ярость. Невиллет, в свою очередь, ощущал, как его собственные чувства смешиваются с болью, но в этом была и искра понимания: они оба были пленниками своих эмоций. В это мгновение, когда их тела соприкоснулись, они поняли, что это не просто борьба. Возможно ли такое, что оба альфы почувствовали истинную пару в такой напряженный момент? Неправильную, отвратительную самой природе пару… Ризли ощутил, как его сердце колотится в груди, неистово бьется в ребрах в попытках выбраться из удушливого пространства. Вокруг них все менялось — пространство, время, даже воздух. Он почувствовал, как его собственные феромоны начали взаимодействовать с энергией Судьи, создавая невидимую связь, которая могла бы либо разрушить его, либо помочь найти путь к истинной свободе. — Я хочу пометить тебя, — неосознанно пробормотал Невиллет, он звучал низко и хрипло, как будто он сам не понимал, что говорит. Внезапно он вонзился клыками в шею Ризли, ощущая на губах сладко-горький вкус его крови. Ризли взвыл от боли и ярости, его инстинкты сработали мгновенно. В ответ он впился зубами в Невиллета, чувствуя, как его собственная звериная сущность вырывается на свободу. Удары их сердец слились в едином ритме, и в моменте дикой, неукротимой страсти оба неосознанно застонали. Боль от укусов наполнила их полуобращенные тела, отрезвляя от сладкой неги. Это было не просто желание пометить, это была глубинная потребность установить связь, которая выходила за пределы физического. Они оба почувствовали, как их звериные сущности взвыли в унисон, пытаясь сопротивляться чему-то неправильному, но по коже мужчин поползли мелкие разводы меток, что с каждой секундой разрастались все быстрее. — Ты не понимаешь, что наделал! — Голос, полный противоречий. Ризли и сам не понял, когда успел оторваться от мягкой кожи Юдекса. — Исполнил первоначальный план Сиджвин? — усмехнулся Невиллет, облизывая влажные от багровой крови губы. — Полегчало? — Чуть обеспокоенно спросил мужчина, рассматривая лицо Герцога. И, не найдя намеков на разбушевавшегося зверя, выдохнул, выпуская из своих стальных объятий истинную пару. — Приду в себя и убью вас обоих! — начал угрожать Ризли с улыбкой на губах. — Это чертовски больно… — Удивительно, что ты не впал в бешенство. Не так уж и против метки на своей красивой шее? — Я никогда и не был против, но надо же поломаться, — свел все в шутку Герцог. Его ладонь коснулась шеи, прошлась по темно-багровым шрамам на ней и остановилась там, где кожа пульсировала пламенем. — Теперь придется прятать тщательнее. — Надеюсь ты не в обиде, — неловко сказал Юдекс и шагнул к столу, облокачиваясь на него. — Я видимо уже смирился с существованием в роли дельты, а вот тебе придется привыкать… — И какие явные минусы будут? — Эмиссар пристально посмотрел на Невиллета, его глаза искали ответы в глубине его души. Мужчина на мгновение задумался, а затем, с легкой усмешкой, произнес: — Нестерпимое желание видеть, трогать и желать меня, наверное, — невинная улыбка озарила лицо Судьи, словно он сам не верил в то, что говорит. Эмиссар приподнял бровь, явно не ожидая такого ответа. Он изучал Невиллета, пытаясь понять, где заканчивается игра и начинается реальность. Внутри его разгорелось любопытство, смешанное с недоверием. — Это действительно минус? — Рассмеялся мужчина и помотал головой, будто доказывая Юдексу, что для него это явно скорее плюс. — Посмотрим, как ты запоешь через месяц-другой, когда я буду завален накопившимися делами, а ты — кружить вокруг дворца Мермония, пытаясь привлечь внимание, мой Герцог… — Увидим, мой Верховный судья Кур-де-Фонтейна.