Метаморфозы

Сражение выматывает. Это самый изнуряющий опыт из всех — умственно, физически и эмоционально. Усталость, боль, страх — все это постоянные спутники бойца. Но один из ключевых факторов, определяющих исход поединка, часто остается незамеченным — это дистанция. В боевых искусствах дистанцию называют радиусом поражения, и самый легкий способ разобраться с ней — при помощи оружия. Но Герцог крепости Меропид уже давно понял одну простую истину: перед Верховным судьей Фонтейна мужчина был просто безоружен. Более того, управление дистанцией тесно связано с психологической подготовкой: умение предвидеть действия противника, реагировать на изменения ситуации и поддерживать любого рода преимущество. Последним, в понимании Ризли, стало время. Он только и делал, что изо дня в день учился терпению, предполагая, что раскусил план Юдекса. Однако время не спешило, но и не останавливалось. Оно танцевало в ритме смены дней и ночей, в мелодии перемены сезонов. Утро приносило свежесть и обещание изменений, а вечер окутывал мир мягким светом, словно завершая день нежным поцелуем, о котором так мечтал Ризли. Время в кабинете Главы крепости Меропид тянулось, как густая, вязкая субстанция, словно он оказался в мире, где часы замедлили свой бег. Каждая секунда казалась вечностью, а минуты растягивались, как тени под вечерним солнцем. Мужчина сидел за столом, погруженный в свои мысли, и время обвивалось вокруг него, как плотный кокон, не позволяя вырваться наружу. Свет дней, пробиваясь сквозь толщу воды, играл на столешнице, создавая волшебные узоры, которые плавно колыхались, отражая саму суть нерасторопности моментов выжидания. Ризли смотрел на эти мерцающие блики, и его мысли уносились куда-то далеко, на поверхность, где истинная пара Герцога была занята своими наиважнейшими делами. Каждое движение света казалось плясом, который напоминал о том, что жизнь продолжалась, даже когда он сам застрял в этом подводном и одиноком мире. Минул месяц с момента, как два альфы выбрали единственный верный способ существования в гребаном мире, и это время стало для одного из них настоящим испытанием. Ризли чувствовал, как метка на шее тянет к Невиллету, будто невидимая нить, связывающая их души, но каждый раз, когда он пытался найти его, понимал, что тот занят делами, которые откладывал долгое время. Судья был прав в том, что для Герцога подобный опыт связи станет своеобразной пыткой. Вся суть мужчины бунтовала и рвалась в яростный бой с обстоятельствами, пыталась взять вверх над разумом и поработить волю Ризли, который понимал, что у Невиллета нет времени на его стенания и мольбы побыть рядом. На протяжении всего месяца Эмиссар учился справляться с этим внутренним конфликтом. Он понимал, что Судья испытывал его, прикрываясь работой, и что их связь не исчезнет от разлуки. Вообще-то кому как не Герцогу тюрьмы Меропид было противопоказано рассуждать о времени и его течении, но это была единственная валюта, которой у Ризли было немало. *** Бесшумно открылась дверь кабинета, словно стараясь не нарушить тишину, которая окутывала пространство. Незваная посетительница знала, что мужчина вновь погружен в свои размышления, и не хотела его пугать. Легкие шаги, словно танец, привели ее прямо к его столу, где бумаги и книги были разбросаны в беспорядке, отражая внутреннее состояние владельца. Ризли сидел, опустив голову, и сосредоточенно делал вид, будто изучал текст, смысл которого, казалось, ускользнул бы от его понимания, независимо от состояния мужчины. Мысли его блуждали вдали, и он не заметил, как Сиджвин подошла ближе. Она остановилась на мгновение, наблюдая за ним, и в ее глазах мелькнуло понимание — он был поглощен чем-то важным, но его лицо выдавало усталость и напряжение. — Сиджвин, — отрешенно произнес он, приходя в себя, и, не поднимая головы, все-таки спросил: — зачем пожаловала? Герцог все еще таил обиду на мелюзину в глубине своей темной души. Он и сам не понимал, почему не может ее простить, но липкое ощущение в груди от одной мысли о глупой затее медсестры говорило само за себя. В то же время второго участника безумного плана мужчина простил так быстро, что закрадывались сомнения, был ли Невиллет вообще хоть сколько-то виновен в понимании Ризли. Все размышления по этой теме сводились к метке, что расцвела чуть ниже линии подбородка, на широкой, мускулистой шее, перекрывая собой темные шрамы, похожие на следы от острых лезвий, пересекавшие его кожу, образуя односложный узор. Метка выглядела так, словно сама природа решила запечатлеть на его коже кусочек бескрайних синих вод, полных тайн и загадок. В ее центре переливались светлые блики. Вокруг них темные, почти черные вкрапления создавали эффект глубины, как если бы он смотрел в бездну. Замысловатый узор, растекающийся по шее, словно оживал, когда Ризли чувствовал изменения в настроении Судьи, что было еще более странным сюрпризом. Ощущать чьи-то эмоции помимо своих было ново, иногда даже приятно. Метка могла быть спокойной и умиротворяющей, как тихий залив, или бурной, даже стремительной, как штормовое море, полностью отражая эмоциональный фон хозяина. — Ты меня вообще слушаешь? — услышал Герцог, отвлекаясь от своих размышлений. Все его мысли так или иначе сводились к Юдексу, уводя его сознание все дальше и дальше от реальности. Это раздражало так сильно, что, в принципе, не так уж и важно, как его это раздражало, главное, что метка вновь слегка обдала жаром, показывая, как Невиллет разозлился. — Прости, задумался, — рука нежно коснулась шеи, тонкие пальцы раздвинули черные ленты, прикрывающие шрамы, и подушечки ощутили тепло. Ризли выдохнул, успокаивая себя. — Так что случилось? — Невиллет, — начала она, явно намереваясь привлечь внимание собеседника, и, заметив на своей персоне внимательный взгляд, снова заговорила, пытаясь спрятать хитрую улыбку: — уже пару дней отдыхает в одной из своих городских квартир. Странно, что ты еще не там. Слова Сиджвин обрушились на мужчину, словно волна, смывающая все его размышления. Он не мог сдержать улыбку, которая, наконец, прорвалась сквозь его мрачные мысли. — В городе? — переспросил он, не веря своим ушам. — Ты уверена? — Да, — подтвердила она, кивая. — Седэна сообщила мне еще вчера, но я не была уверена простил ли ты меня. — Я должен его увидеть, — произнес он, вставая с места. — Где именно он находится? Сиджвин немного замялась, смутившись тем, что Герцог никак не ответил на слова об обиде, но затем с важным видом сообщила: — Этого я не знаю. Я же не его личная помощница. Ризли, не теряя времени, начал собираться. Внутри него разгорелось желание, которое он глушил долгое время. Он понимал, что в безмолвной битве, которая длилась уже не одну неделю, его только что уложили на лопатки, вынуждая сдаться. Ведь дистанцию безоружному бойцу можно преодолеть лишь жертвой. И мужчина готов был открыться и рвануть на встречу противнику, схватившись за малейший шанс выиграть. Эффект неожиданности — вот его ставка. — Спасибо и на этом, Сиджвин, — сказал он, оборачиваясь к ней с искренней благодарностью. — И да, я простил тебя. Она вновь улыбнулась, и в этот момент Ризли понял, что его ожидание, наконец, подошло к концу. С надеждой в сердце он вышел из кабинета, готовый к встрече, которая могла изменить все. Пусть мужчина наверняка не знал, в каких апартаментах остановился Невиллет, но подозревал, что найдет мужчину без труда по уже знакомому адресу. *** Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого и пурпурного. Улицы Фонтейна, утопающие в мягком свете заката, напоминали живописную картину, но для Ризли это был лишь назойливый фон. Он мчался по мощеным улицам, где звуки вечернего города смешивались с криками уличных торговцев. В воздухе витал запах свежего хлеба и пряностей, но Герцог не обращал на это внимания. В его сознании царила лишь одна мысль: добраться до назначенного места, прежде чем стемнеет. Мужчина игнорировал любопытные взгляды прохожих, которые останавливались, чтобы разглядеть его стремительный бег, ведь не каждый день мимо них, сломя голову, пробегает Герцог крепости Меропид. Его сердце колотилось в груди, а дыхание становилось все тяжелее, но он не мог позволить себе остановиться. Ризли подошел к квартире Невиллета когда улицы Кур-де-Фонтейна повязли в мягких сумерках. Он уверенно поднялся по знакомым ступенькам, пытаясь выровнять дыхание и гулко бьющееся сердце. Ощущение легкой тревоги смешивалось с ожиданием, когда Герцог приметил, что дверь под нужным ему номером была не закрыта. Он слегка толкнул ее, и она с тихим скрипом открылась, будто приглашая припозднившегося гостя войти. Полупустая комната, знакомая и уютная, но в то же время наполненная тишиной, встретила мужчину бледным светом уличных фонарей, который настойчиво пытался пробиться сквозь незанавешенные шторы. Кровать была тщательно заправлена, а в углу стояли несколько предметов, разбросанных без особого порядка. В другом углу комнаты находилась ванна, наполненная водой, от которой поднимался легкий пар, образуя нежные завесы, словно мягкое облако, которые окутывали знакомое Ризли тело. Герцог медленно шагнул внутрь, его взгляд скользнул по обстановке. В воздухе витал едва уловимый аромат дорогого мыла и чего-то еще — легкого, свежего, нежно-цветочного, подчеркивающего безупречную чистоту помещения. Он чувствовал, как воспоминания о предыдущем визите наполняли его сознание. Здесь все было на своих местах, но атмосфера была иной: более расслабляющей, словно хозяин апартаментов не ждал гостей в столь поздний час. Тело мужчины, будто ведомое невидимой силой, скользнуло к ванне. Обнаженное тело Невиллета, омываемое теплой водой, было идеальным, словно высеченное из белого мрамора. Капли воды, скатываясь по его безупречно гладкой коже, блестели в полумраке, словно драгоценные камни. Блеклый свет, проникающий сквозь высокие окна, мягко ложился на его фигуру, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию. Юдекс, погруженный в свои мысли, казался совершенно отрешенным от внешнего мира. Его плечи были слегка опущены, голова откинута назад, выражение лица — спокойное, безмятежное. Он, казалось, нашел в этой теплой воде укрытие от всего того, что еще совсем недавно тревожило его душу, вынуждая метку на теле Герцога гореть. Ризли замер на мгновение, любуясь им, таким близким и в тоже время невероятно далеким… Как дорого он готов был заплатить за возможность просто обнять его, подойти сзади и прижать к себе. Прижать так крепко, будто от этого зависела его жизнь. Но совесть и здравый смысл не позволяли мужчине прикоснуться к нему даже из самых невинных побуждений, чтобы не напугать ничего не подозревающего Невиллета. Знал ли он сам, насколько был привлекателен? Стоило Герцогу на него взглянуть, как кровь начинала бежать по венам быстрее. Он внезапно осознал, что влюблен во все в этом человеке. Его сладкий притягательный голос, от которого возникает ощущение нереальности; чарующие глаза, нежные пухлые губы, резкие, почти не человеческие черты лица. Высокий рост, идеальное телосложение, красивые стройные бедра… Его очертания, проступающие через толщу воды, способны были свести его с ума. Но желание Ризли достигло апогея, стоило Невиллету лениво поднять свои бледные руки и опустить их на бортики ванны, слегка повернув голову. Его взгляд задерживался на длинных стройных пальцах, на изящных кистях, на изгибе шеи, украшенной аляповатой, черной, как сама тьма, меткой на полупрозрачной, гладкой коже. Герцог представлял, как касается ее, целует, прижимается к ней. Он хотел почувствовать на вкус его губы, вновь ощутить его запах, тепло. Вся его жизнь, вся его власть, все его почести казались ничтожными по сравнению с желанием обнять и защитить это нечеловеческое творение. Ризли был готов отдать все, что имеет, за один только взгляд, за одну только улыбку Невиллета. Наблюдая за мужчиной, он понял, что влюбленность — это только верхушка айсберга. Его чувства вышли за рамки обычного влечения. Это была настоящая, глубокая привязанность, подобная священному таинству. Будто услышав мысли Герцога, полные влажного, давящего возбуждения, Юдекс вздрогнул всем телом и резко обернулся. Они встретились взглядами. Ризли так потерялся в глубине зачарованных аметистовых глаз в обрамлении пушистых ресниц, что испугался собственной реакции, на столь томный, ленный взгляд. Не в силах выдержать молчаливого напряжения, мужчина сделал шаг вперед. Внезапно теплая, мокрая ладонь схватила Герцога за руку, и мужчина нерешительно поднялся, опираясь на нее. Какое-то время они молчали, глядя друг другу в глаза. Эмиссару хотелось верить, что ему хотя бы отчасти удалось скрыть от мужчины внезапно охватившее его желание. Они находились слишком близко друг к другу, почти на физическом уровне ощущая исходящее друг от друга тепло. Ризли чувствовал запах чистоты, исходящий от горячей кожи мужчины, и от этого его сердце билось так громко, что, казалось, Невиллет должен был слышать его стук. Было трудно смотреть ему в глаза, но мужчина был рад, что Судья не перевел взгляд ниже: заметно увеличившаяся в размерах выпуклость на брюках не обманула бы никого. Но вдруг Герцог осознал, что, возможно, зря опасался: взгляд Невиллета казался смотрящим сквозь нежданного гостя, как будто он глубоко задумался или решался на что-то прежде ему не присущее. Неожиданно чароитовые глаза приняли осмысленное выражение, и он лениво заговорил, будто каждое его слово было тянущейся сладкой патокой: — Вы поздно, мой Герцог, — рука, все еще крепко державшая Ризли, слегка ослабила хватку, но тут же вернула ее, когда нога Судьи скользнула по дну ванны. Герцог, мгновенно среагировал на неуклюжее движение мужчины, подавшись вперед и не давая Невиллету упасть, заключил его в свои объятия. Одежда Эмиссара, прилипшая к телу от недавней пробежки, тут же вобрала в себя влагу от мокрого тела Юдекса, который начал неловко брыкаться в оковах крепких рук. — Я еще и без приглашения, — усмехнулся Ризли, склоняясь над заалевшим ухом Невиллета. Он не смог отказать себе в маленькой шалости и легонько подул в ушную раковину, даже не стараясь скрыть игривую улыбку. — Похвально, что вы сознаетесь во всех своих преступлениях без судебного разбирательства, — строгий ответ Судьи заставил Герцога залиться юношеским смехом. — Я не намерен добавлять работенки для своего многоуважаемого Судьи, — игривость в голосе ощущалась почти на физическом уровне. — Не вижу в ваших действиях ни капли уважения, — хмыкнул Невиллет и все-таки выбрался из стальных объятий, смахивая прилипшие к груди волосы. Ризли нервно сглотнул, наблюдая, как мокрый шелк волос мягко прошелся по нежной коже, задевая розовый сосок, и скрылся за широким плечом мужчины. — Врываться в личные апартаменты — вот ваше так называемое уважение? — Судья говорил это с таким непроницаемым выражением лица, что мужчина уже не был так уверен в том, что поступил правильно. — Простите, ваша честь, — громко произнес Ризли, пряча за наигранно виноватой интонацией желание рассмеяться. Он понял, что не сможет внятно оправдаться, ведь язык словно окаменел, стоило Невиллету поставить ногу на белый, мраморный бортик. Вода, не торопясь, стекала по выпирающему холмику кости на щиколотке, капала на чистый пол подле ванны, образуя блестящую лужицу, что быстро разрасталась. Этот невинный жест вынудил кадык Эмиссара нервно дернуться. — Ваша честь, — зачарованно повторил Ризли, голос его звучал уже не так уверенно, как прежде. Наигранная виновность развеялась, сменившись настоящим, пробирающим до костей, желанием. Невиллет, не отвечая, медленно вытер тело огромным, пушистым полотенцем, цвет которого в полумраке было не рассмотреть. Движения были плавными, почти грациозными, каждое из них подчеркивало совершенство его мускулистого тела, которое, несмотря на кажущуюся сухопарость, излучало скрытую мощь. Ризли невольно сглотнул второй раз за минуту, его глаза не отрываясь следили за каждым движением Судьи. Пар, поднимающийся от влажной кожи, заставлял воздух дрожать, создавая иллюзию миража. Эмиссар чувствовал, как по коже пробегают мурашки, и это было не только от прохлады, царившей в апартаментах, которую никто из них ранее не замечал. Невиллет, стряхивая капли воды с волос, медленно потянулся и хотел было выскользнуть из ванны, в которой вода начала остывать, но остановился и пристально посмотрел на мужчину. — Ты так и будешь там стоять? — Спокойный тон, но Ризли увидел в его глазах взрыв невыразимой бури эмоций. Без сомнений, Судья упивался своей победой. Никто бы не смог даже предположить мысль о том, что всеми известный, справедливый и беспристрастный Юдекс, был столь мстительным человеком, который не упустит возможности позлорадствовать. – Прошу, мой Верховный судья, — промурлыкал Ризли, явно удовлетворенный собственными выводами по поводу обнаженного мужчины, и протянул Невиллету шершавую ладонь, обращенную вверх, словно предлагая надежную опору. Невиллет с нарочитой грациозностью схватился за крепкую руку. Его пальцы, холодные и влажные, сжались вокруг пальцев Герцога. Мужчина приложил усилие, намереваясь потянуть на себя Судью, но в этот момент нога, стоявшая на бортике, соскользнула, и он рухнул назад, увлекая за собой Ризли. Вспышка удивления и легкой паники отразилась на лицах обоих мужчин. Ароматная вода окатила их с головой, заглушив попытку Юдекса что-то воскликнуть. Оба оказались погруженными в едва пенящуюся воду, Ризли успел вытянуть перед собой свободную руку и схватился за высокую спинку ванны, нависая над находящимся снизу Юдексом, чьи ноги оказались в плену мощных бедер Герцога. Вода, что не успела расплескаться за пределами ванны, была едва теплой, но резкий контраст с холодным воздухом вызвал смешанное чувство удивления. Воцарилась тишина, прерываемая только шумом бурлящей воды и тихим фырканьем Невиллета, выплевывающего воду из рта. — Глупо вышло, — сохраняя незыблемое спокойствие, произнес Эмиссар. Судья плавно выгнул спину, подаваясь на встречу мокрому от всплесков воды мужчине и попытался сменить неудобную позу, заерзав бедрами, но был лишь крепче стиснут ногами Ризли. — Может, стоит выбраться из остывшей воды? — прошептал Невиллет, почти касаясь губами губ Герцога. — Еще не хватало, чтобы Глава крепости Меропид простудился, — Юдекс, несмотря на неловкость ситуации, улыбнулся. Он внимательно изучал лицо, нависшее над ним, обрамленное мокрыми, темными волосами, которое казалось еще более привлекательным в слабом освещении комнаты. Находясь так близко к Невиллету, Ризли не заметил, как его дыхание стало немного учащенным, а сердце забилось быстрее, чем от холода. Мужская рука, крепко сжимающая край ванны, казалась невероятно напряженной, будто держала не просто вес его тела, но и тяжесть всех тех пережитых в одиночестве дней. Метка на шее тут же дала о себе знать, распространяя по телу приятные волны тепла. Судья с легким румянцем на щеках почувствовал, как его тело прикоснулось к разгоряченному Эмиссару. Влажная кожа ощутила на себе мокрую, грубую одежду Герцога. Почувствовала мускулы под тканью на бедрах Ризли, их напряжение, вызванное его неловким положением. Тесный контакт добавлял ситуации интимности, которая заставила его замереть, забыв о предложении выбраться из воды. Эмиссар, наблюдая за разворачивающейся сценой, невольно сильнее напряг мышцы. Он понимал, что его случайное падение привело к крайне неловкому, но в то же время интригующему моменту. Холодная вода, омывающая их тела, казалось, еще больше подчеркивала контраст между их напряженностью и скрытой привлекательностью ситуации. Невиллет осторожно провел пальцем по линии челюсти Ризли, вытирая каплю воды. Его движение было медленным, словно он боялся прервать некую хрупкую гармонию, возникшую между ними. Герцог взглянул на него с удивительной мягкостью, его глаза отражали свет тусклых свечей, которых он раньше не замечал. Глубокий, темный блеск во взгляде во всю кричал о желаниях его владельца. — Извини, — прошептал Юдекс, его голос едва слышно прорезал тишину ванной. Он прикоснулся к руке Ризли, его пальцы были теплой противоположностью холодной воды. Он нежно сжал его кисть, не разрывая зрительного контакта. Взгляд Эмиссара был пронзительным, лишенным любой агрессии. В нем была только изумительная наблюдательность, смешанная с пониманием. Ризли покачнулся, отрываясь от бортика ванны, и резко встал, помогая Судье выбраться из воды. Воздух в ванной наполнился напряжением, прерываемым лишь шумом капающей воды и ускорившимся сердцебиением двух мужчин. Теперь ситуация требовала не просто просушивания одежды, но и старательного сдерживания самого себя, дабы не наброситься на Невиллета в пылу собственного возбуждения. Ризли усадил мужчину на злосчастный бортик и начал стягивать с себя мокрые вещи. Все это время он молчал, собирая расплывающиеся, ватные мысли воедино. — Я сменю воду, — голос Герцога звучал немного хрипловато, словно он проглотил горсть гравия. Движения были точными, почти механическими, лишенными всякой спешки. Он не смотрел на Юдекса, сосредоточившись на задаче. Сначала мужчина аккуратно свернул мокрую одежду. Затем, избавившись от собственной насквозь промокшей ткани в руках, он приступил к сливу грязной воды. Звук уходящей воды казался громким в напряженной тишине ванной комнаты. Ризли включил кран, наблюдая, как пар постепенно заполняет пространство. Он не хотел дать Невиллету замерзнуть, хотя сам тоже чувствовал неприятный холод, проникающий под кожу. В воздухе стоял едва уловимый запах мыла и чего-то еще, странного, сладковатого, словно призрак недавнего напряжения. Он опустил руку в воду, проверяя температуру. Идеально. Пока вода набиралась, Ризли осторожно провел ладонью по волосам Юдекса, отводя липкие пряди от его лица. Кожа мужчины была холодной, но под его легкими прикосновениями словно начинала гореть. Судья закрыл глаза, наслаждаясь интимным моментом. Во рту пересохло, горло начало саднить от желания сглотнуть, но Невиллет не желал показывать душевного смятения. Он так хорошо отыгрывал беспристрастность, будто и вовсе не ждал появления Герцога в своих покоях. Когда ванна наполнилась, Ризли помог Юдексу опуститься в теплую воду. Пар поднялся над водой, словно туман, скрывая их от посторонних глаз. Юдекс издал тихий стон удовольствия, и Ризли улыбнулся. Наконец-то напряжение немного сбавило обороты. Он сел рядом, опустившись в воду. Тишина вернулась, прерываемая только шепотом капающей воды и ровным дыханием двух мужчин. Эмиссар смотрел на Судью, на его закрытые глаза, на спокойное выражение лица, и ощущал внутри себя вновь разгорающийся пожар. Все его тело чувствовало правильность выбора. Горячие всполохи в зоне солнечного сплетения выбивали воздух из легких. Влажные подушечки пальцев Ризли едва ощутимо водили по бледным, мягким губам мужчины, словно они были произведением искусства, оттиском на тонком полотне художника, и любое неаккуратное движение могло стереть их, испортить столь завораживающий лик на холсте. Но незримое, но отчетливо ощутимое всей сущностью мужчины, желание, которому Ризли не мог дать отпора, давящим исступлением молило его о большем. Он не свойственным ему резким движением раздвинул губы Невиллета и ворвался двумя пальцами в рот мужчины, исследуя его. Он почувствовал, как Юдекс вздрогнул, издав едва слышимый стон, больше похожий на тихий вздох. Его пальцы, сначала скользившие по влажной, теплой поверхности языка, наткнулись на небный язычок. Ризли осторожно, но настойчиво провел по нему, наслаждаясь мягким сопротивлением. Невиллет приоткрыл глаза, в зрачках которых отражалось затаенное желание, которое так же сильно, как и у Герцога, нуждалось в удовлетворении. Он не пытался остановить мужчину, наоборот, слегка приоткрыл рот шире, как будто приглашая к дальнейшему исследованию. Ризли, поощренный этой безмолвной просьбой, углубил проникновение. Его пальцы, скользившие по небу, ощущали нежную, почти бархатистую текстуру. Он обвел язык Невиллета, чувствуя, как тот напрягся, его тело слегка выгнулось. Ризли переместил пальцы ниже, исследуя чувствительную зону под языком. Невиллет тихо застонал, звук вырвался из его груди, наполненный сладостью и наслаждением. Его руки, до этого лежавшее расслабленно, схватили Ризли за запястья, прижимая его ближе. Ризли почувствовал, как пальцы Невиллета сжимаются, держа его с непреодолимой силой, смесью властности и нежности. Он продолжал свое исследование, наслаждаясь реакцией Невиллета, каждым глубоким, сбивчивым дыханием. Воздух вокруг них наполнился напряжением, густым и сладким, как запретный плод. Неожиданно Юдекс потянул руку мужчины, вынуждая Герцога покинуть податливое, теплое убежище. Влажные губы со всем старанием обсосали мокрые пальцы, подушечки которых нехотя прощались с юрким языком. Мужчина подался навстречу лицу Ризли, прижимаясь своими губами к его. Поцелуй был неторопливым, глубоким, пропитанным невысказанной страстью, которая кипела между ними. Язык Невиллета встретился с языком Ризли, и этот контакт зажег новую искру внутри Герцога, которая быстро разгорелась в пламя неконтролируемого желания. Невиллет провел большим пальцем по губам Герцога, отрываясь от нежного вкуса его поцелуя. А затем, наклонившись, прошептал ему на ухо что-то такое интимное и нежное, что Эмиссар издал стонущий вздох. Невиллет провел пальцем по его идеально очерченной скуле, оставляя за собой легкое, едва заметное прикосновение. Шепот, который он произнес на ухо Эмиссару, был подобен нежному дуновению ветра, скользящему по коже. Слова были не важны, важна была интонация, наполненная чувственностью момента, почти с болезненной заботой, с оттенком рвущейся наружу страсти, которая дрожала в каждом слове, как пламя свечи подле белой мраморной ванны. Герцог, чьи глаза были томно прикрыты, вздрогнул от этого нежнейшего прикосновения. Его дыхание на секунду замерло, но судорожный вдох словно вернул его к жизни, показывая реакцию на слова Невиллета. Судья слегка улыбнулся, заметив, как на него реагирует Ризли. Его блаженная ухмылка была наполнена мягким и нежным светом, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь тучи. Мужчина продолжил вести рукой по идеальному лицу, аккуратно отводя прядь темных волос Герцога, которая явно мешала рассмотреть небольшую отметину, под сияющим лазурной стужей, глазом. Поцелуй, который последовал за этим, был совершенно иным, чем предыдущий. Невиллет целовал Ризли без хрупкости и стеснения, напирая и дразня, будто пытался развязать войну за первенство. Его губы мазнули по коже Эмиссара, оставляя за собой распаленные следы. — Не будет ли поздно сообщить, что я до одури хочу тебя, мой Герцог? — Юдекс пытался сказать это без излишней эмоциональности, но сорвался на хрип, а после и вовсе рыкнул, отталкиваясь от партнера. Он облокотился на белоснежную спинку ванной, расслабляясь. Его глаза, обычно сверкающие льдом аристократизма, были расширены, полны неподдельного желания. Ризли лишь единожды встречал подобную яростную, животную страсть, спрятанную под внешне идеально-спокойной оболочкой Юдекса. Обычно сдержанный и расчетливый, он превратился в бушующий вулкан, и Герцог не мог не признать — это было завораживающе. Невиллет невольно провел взглядом по телу мужчины, отслеживая реакцию на свои слова. Его глаза задерживались на каждом изгибе, каждой линии, словно прокладывая дорогу к сердцу этого невероятно привлекательного мужчины. Остановившись на паху, Судья удовлетворенно хмыкнул, подмечая, что и сам возбужден не меньше. Его пенисы давно пульсировали желанием, требовали, чтобы их поласкали. Воздух в комнате сгустился от напряжения. Ризли, поняв невербальный призыв Невиллета, опустившего взгляд на свой пах, начал смело действовать. Его рука, сильная и уверенная, очертила плавную линию, обхватывая обе чувствительные головки. Движение вниз было медленным, нарочито чувственным, словно Эмиссар хотел растянуть удовольствие до предела, наслаждаясь каждым миллиметром сближения. Юдекс, не в силах сдержать нарастающее блаженство, запрокинул голову, издав протяжный стон, прерываемый короткими, хриплыми вздохами. Эти обрывки звуков, эти затаенные крики были словно игривым вызовом, дразнящим Ризли и подстегивающим его к еще большей интенсивности. Мужчина, воспользовавшись моментом, склонился к шее Невиллета, его лицо погрузилось в волнующее тепло влажного тела. Язык, горячий и влажный, ласкал ее поверхность, собирая капли воды, которые, словно жемчужины, рассыпались по бледному полотну. Приблизившись к шее партнера, Герцог словно сошел с ума от ощущения тонкой, прохладной кожи под своими истлевающими от близости губами, и начал оставлять багряные засосы, что так напоминали разраставшиеся бутоны кровоцветов. Эти метки — печати рвущейся наружу тяги к близости — еще долго прослужат украшением Юдексу, напоминая о пережитых страстных ощущениях. Ризли прижался в плотную к его уху и тихо застонал, хоть и знал, что никто больше не услышит, но сам он возбуждался только сильнее от осознания того, что сейчас звучит так рядом с Невиллетом и только для него. Второй рукой, ранее поддерживавшей Судью, мужчина принялся ласкать его грудь. Он поглаживал чувствительные соски, сжимая их по очереди, упиваясь их твердостью и остротой. Иногда он соединял их со своими собственными, искал точки соприкосновения, объединяя их в едином танце удовольствий. Шепот и стоны заполняли пространство между ними, оставляя только чувства и тела, тесно сплетенные в этом вихре страсти. Каждое движение Ризли, каждое прикосновение, вызывали в Невиллете новые волны удовольствия, отражаясь в его глубоких полукриках. Все происходило в полумраке, подчеркивая интимность момента. Лишь бледные отблески света ловили контуры тел, подчеркивая изгибы мускулов, напряжение кожи. В этот момент они говорили на языке ощущений, на языке телесной близости, понятном лишь им двоим. Герцог провел пальцем по алеющим следам на шее, словно любуясь своей работой. Засосы, как звезды на ночном небе, украшали кожу, приковывая к себе взгляд. Ризли легче прижал Невиллета к себе, чувствуя каждое мышечное сокращение, каждое непроизвольное движение. Он ощущал, как тело Судьи начинает дрожать в предвкушении кульминации. И этот момент настал. Мужчина выгнулся дугой, его тело сжалось в конвульсиях неистового наслаждения, залив комнату волной эмоций. Звуки, вырывавшиеся из его рта, были смесью стонов, вздохов и приглушенных криков — симфонией экстаза, которая пронизывала и вибрировала в теле Ризли. Герцог держал его крепко, словно боясь, что Невиллет исчезнет, рассыплется на миллионы искр его миража. Когда последние волны наслаждения отступили, Эмиссар поцеловал Юдекса в волосы, пытаясь привести обмякшее тело в сознание. Порфиритовые следы на шее, отпечатки запретного желания, постепенно темнели, приобретая глубокий винный оттенок. Он провел пальцем по одному из них, и Невиллет тихонько вздрогнул, прижимаясь к нему ближе. Затишье, царившее в комнате, было наполненно остаточным теплом страсти, гулом недавно стихшей бури. Воздух сладко пах кожей и чем-то невыразимо интимным и личным. — Ты сегодня на удивление тихий, — отметил Судья, обрывая сладость тихого момента. — Я скучал, — лениво перемещая руки по телу мужчины, произнес Ризли. — Не хочу занимать столь краткие мгновения пустой болтовней, да и прерывать твои стоны своими глупыми словами — моветон, не думаешь? — Ризли приподнял бровь, его глаза блеснули игривым светом. — Когда ты так говоришь, я чувствую себя проигравшим. — Разве это так? По-моему… — Герцог опустил взгляд на свой пах, намекая на пикантность ситуации, — это не ты сидишь тут со стояком и изнываешь от желания, — договорил Ризли, его голос стал глубоким и бархатным. — Ну, это было не совсем то, что я имел в виду… Ризли, с игривым блеском в пьяняще-томном взгляде вдруг подхватил немного воды и брызнул в Невиллета, озорно рассмеявшись. Судья, не ожидавший такого поворота, удивленно посмотрел на него, а затем, не удержавшись, тоже ответил атакой, окатывая мужчину в ответ. — О, ты за это заплатишь, — произнес Эмиссар, его голос был полон напускного возмущения, и он начал преследовать Невиллета, который пытался выбраться из ванны, смеясь и стараясь увернуться от настойчивых рук Ризли. — Ты не сможешь меня поймать, — важно заявил он, отталкиваясь от дна ванны и пытаясь выскользнуть из досягаемости Герцога. Но тот был слишком быстр и ловок, и, подавшись вперед, схватил его за запястье, не давая сбежать. — Я уже поймал тебя, — произнес Эмиссар с улыбкой, его глаза сверкали от веселья. Он приподнялся, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Юдекс почувствовал, как его сердце екнуло от близости. — Может, и поймал, но я не сдамся так легко, — ответил Невиллет, стараясь сохранить серьезный вид, хотя его губы уже расползались в улыбке, и он не смог сдержать смех, когда мужчина снова брызнул на него водой. В ответ Судья собравшись с силами, обрушил на Ризли целую волну воды, заставляя его подавится от неожиданности. Игра зашла слишком далеко, и Невиллет, осознавая это, решительно выскользнул из ванны, оставляя за собой лишь буйство капель, разлетевшихся от резких движений. Он не мог удержаться от хриплого смеха, когда увидел, как Ризли, все еще с мокрым лицом, с удивлением смотрит на него. — Ты не уйдешь так легко! — крикнул Эмиссар, и, не раздумывая, бросился за ним. Герцог был на шаг позади, и, когда Невиллет обернулся, чтобы взглянуть на преследователя, споткнулся о край кровати, не успевая среагировать. Ризли схватил его, и они оба с грохотом приземлились на мягкую постель. Юдекс оказался прижат могучим телом к холодному белью кровати. — Ну что, капитан, — произнес Ризли, приподнимая бровь. — Похоже, ты попался. — Возможно, — ответил Судья, приподнимая голову. — Но я все еще могу сбежать! Он попытался подняться, но Ризли, не желая отпускать его, схватил Невиллета за запястье и завел его так, чтобы он не смог выбраться. — Ты не сможешь сбежать от меня, — прошептал Герцог, его голос стал низким и манящим. — Может, и не хочу, — смущенно ответил Невиллет. — Так вот как ты заманиваешь меня в свои сети. Делаешь вид, что не проиграешь и заставляешь меня идти в наступление… — Задумчиво произнес Ризли, утыкаясь подбородком в затылок мужчины, распластавшегося на кровати. — А потом сдаешься, а я уже не могу сбавить напор. Герцог отпустил руку Юдекса и перевернулся. Теперь он лежал на кровати, его тело прижималось к молочно-белым ягодицам любовника. Член Ризли, напряженный и пульсирующий, упирался прямо в горячую кожу. Он ощутил нарастающее напряжение в теле Невиллета, который начал медленно тереться, усиливая контакт, вызывая волну жара, пронизывающую обоих мужчин. Неожиданно, Эмиссар, не в силах сдержать стон, рыкнул, опираясь локтем о мягкую перину кровати. Его рука, быстрая и решительная, рассекла воздух, ударяя по нежной ягодице. Яркий красный отпечаток ладони тут же вспыхнул на бледной коже, свидетельствуя о силе удара. Юдекс, издав душераздирающий вздох, уткнулся лицом в белоснежную простыню, стиснув ее зубами, пытаясь подавить стоны удовольствия и боли. Жгучее ощущение обожженной кожи, вместо того, чтобы вызвать отвращение, лишь усилило его возбуждение. Он невольно вильнул бедрами, еще сильнее прижимаясь к Ризли, который удивленно наблюдал за реакцией Юдекса. С усмешкой он вновь ударил ягодицу. Шлепок был решительным, но не жестоким, скорее игривым, как неуклюжая ласка. Звук удара слился с возбужденными вздохами Юдекса. — Кто бы мог подумать, что Судья, раздающий наказания, сам так жаждет получить одно из них, — просмеялся Ризли, его голос звучал дразняще и насмешливо. Он медленно провел рукой по нагретой коже, пальцы нежно скользили по округлостям, нащупывая между ними сфинктер. Подушечки пальцев нежно обвели его, слегка надавливая, лаская пульсирующие мышцы. Нежное прикосновение сменилось резким, напористым движением, и первая фаланга оказалась внутри, но тут же вынырнула, уступая место новому сокрушительному удару, эхом отдававшемуся в напряженном теле Юдекса. Кожа горела смесью боли и нестерпимого удовольствия, которое разливалось по телу волнами возбуждения. Ризли продолжал наслаждаться реакцией Юдекса, изысканно играя с его телом, ища точки чувствительности, наблюдая, как каждое прикосновение вызывает в его теле бурю непередаваемых ощущений. Их тела сжимались, сливаясь в единое целое, поглощенное бурным потоком эмоций. Сила и покорность, боль и удовольствие переплелись в этом запретном танце, доводя оба тела до крайней точки наслаждения. В воздухе ощущался запах чистоты и страсти, свидетельствуя о буйстве чувств, переполняющих обоих мужчин. С особой нежностью во взгляде торопливо пробежавшись глазами по телу Невиллета, мужчина только раздраженно выдохнул, после чего, в полной мере довольствуясь своей властью и безнаказанностью, словно бесстыжий вор, готовый забрать в свои цепкие ручонки самого ценного из спрятанных от лишних глаз сокровищ мужчину, начал вырисовывать узоры на теле Судьи, изредка поднимая голову, со страстным упоением наблюдая за тем, как тот нервничал. Ризли ликовал, фонтанируя восторженно брызгами превосходства, но такое положение лишь раззадоривало скромно прикрытое им сладострастное наслаждение. Герцог сменил позу, садясь на колени, после чего резким движением широко развел в разные стороны ноги Невиллета, не успевшего противиться его воле. Первородное желание ослепило Ризли, жаждущая кровь неслась по проступающим под кожей венам с невиданной скоростью, бурлила желанием и, наполняя им без остатка каждую часть тела, назойливо зудела. Он не был больше скован желанием позабавиться над любовником, но движения Эмиссара оставались необузданно дикими и безнаказанными. Даже тень приличия, которую он так неуклюже сбросил, не поспевала за ним, а сам Ризли в порыве блаженства был выше любой кары, пока не получил бы свое. Угнездившись между разведенных ног Невиллета, Герцог все плотнее прижимался к желанному телу, смиренно ожидая вознаграждения за свое затянувшееся томление. — Ризли, дай хотя бы… — начал было бурчать Юдекс, но был вжат в мокрое покрывало сильной рукой. Эмиссар склонился над ним и нетерпеливо поцеловал загривок, болезненно прикусывая его. Судья безнадежно попытался оттолкнуть любовника ногами или хотя бы вновь свести их вместе, в безжалостно сильном движении сжимая его бедра, но, казалось, что ненасытной похоти Ризли это приходилось даже по нраву. Прикрыв рукой бездонные, пылающие в ночи глаза, Невиллет старался скрыться от сюрреалистичной и размытой действительности, пролетающей мимо с бешенной скоростью. Он стал всерьез ощущать, насколько нечеткими, жидкими и тягучими становились его собственные мысли. Спутанное сознание петляло где-то там, внизу, сливаясь с порывом Герцога в единое целое, насыщая его еще большим возбуждением. Реальность ускользала вслед за отточенными движениями больших рук Ризли, игравшего с ним, крепко сжимавшего в теплых ладонях все его непреклонное благоразумие, стремительно сгоравшее в каждом новом пламенном касании. Юдексу не составило бы труда встать, одерживая сокрушительную победу над могучим телом Эмиссара, выдать себя, заставляя Ризли экстренно искать пути отступления. Но разве это было бы так же увлекательно, как действовать незаметно, совращая его сознание до тех пор, пока он сам не придет к решению закончить играть с ним, сломленный, размякший, лишенный воли отказать? Разумеется, нет. Невиллет, раз за разом мучительно долго утопая в бездне одиночества и нестерпимой боли от метки, молил, кричал о том, чтобы Герцог бросился к нему объятия, наплевав на все противостояния. И сейчас Юдекс уповал лишь на то, чтобы все происходящее с ним не было сном. Лишь бы в очередной раз не задохнуться в могильно-холодных когтях одиночества, будучи покинутым пометившим его альфой. В горячих руках Ризли он был абсолютно беззащитен и податлив, и стоит мужчине только догадаться об этом — все интимные манипуляции потерпят тотальный крах, окончательный и безвозвратный. А до тех пор это ни что иное, как взаимное удовлетворение. Именно Глава крепости Меропид и двигал Невиллета вперед, заставляя бороться: навеки лишенный счастья в истинной форме, Судья день ото дня находился в схватке с жалким мирком, исполненным самых гадких и неудобных обстоятельств. Он сорвал джек-пот, доказывая, что достоин всей любви такого же создания, упиваясь ею, жадно насыщаясь, подпитывая пламя своего безграничного вожделения ко всему естеству Ризли. Не имеет значения как, абсолютно не важно и то, сколько времени это займет, Юдекс будет терзать его до тех пор, пока суровый мужчина не расколется, раскрыв широко затянутые беленой рутины глаза, разглядев наконец в нем спасение от неутолимой жажды найти свое место, как однажды сделал это и сам Невиллет. Изнывая в ожидании этого чарующего момента внешне и внутренне, заходясь собственными откровенными до неприличия мыслями, сгорая кончиками мягких пальцев в ласкающем нетерпении, Судья ерзал руками по постели, дразняще приподнимаясь на них, прижимался вплотную к телу Герцога и нетерпеливо постанывал, ожидая новой порции манящей ласки. — Ты так нехотя сопротивляешься, — собирая останки благоразумия, прохрипел Ризли, — может, пора перестать и вовсе брыкаться? — Закрыв затянутые поволокой страсти глаза, он глубоко выдохнул, заставив Невиллета ощутить на поверхности чувствительной кожи жар своего дыхания, после чего, едва касаясь мягкими, сухими и горячими губами поверхности, оставил легкий и протяжный поцелуй уже на пояснице. Найдя удобное положение, Эмиссар замер в нем, начиная вновь действовать: небрежно щекоча кожу любовника кончиками темных локонов, он немного разомкнул губы, медленно двигаясь вниз, вдоль раздвинутых жадными ладонями ягодиц. Позволяя себе лишь редкие секундные дразнящие прикосновения влажным и обжигающе-горячим языком, он судорожно пытался дрожащими руками держать в узде свой неизмеримый пыл, и, медленно, порционно, наслаждаясь пикантной палитрой ощущений, ласкал пульсирующий анус Судьи. Ризли нравилось так бесстыже брать Юдекса в заложники. Нравилось то, как нежно и нетерпеливо тот распаляется, даже не пытаясь это скрыть. Нравился каждый момент этого вечера, который хотелось запечатлеть на веки. Нравилось то, что он наконец победил, вдавив желанное тело во влажное от мокрых тел постельное белье. Нехотя прервавшись, наблюдая за тем, как дрогнул в плену пытки ожидания Невиллет, мужчина немного выпрямился, подавшись вперед, при этом все еще оставаясь вне видимости любовника, и размеренно проговорил, медленно и четко, так, чтобы подразнить Судью: — Смазку. — В ящике, — указательный палец он направил вниз на тумбочку, добавляя сказанному соблазнительный оттенок. Немного присев, пытаясь дотянуться до одной из полок где-то внизу, Ризли машинально повернул голову на Невиллета, намереваясь отпустить какой-нибудь язвительный комментарий, не давая партнеру заскучать в свое отсутствие, но опешил, замерев на месте. Юдекс, в одно ловкое движение, перевернулся и лежал на спине, рассматривая Герцога. Его взгляд — завораживающий, пленительный, исступленный, полный желания. Будь у Ризли возможность эрегировать дважды, он бы точно сделал это в ту же секунду. С этого ракурса любовник выглядел особенно сексуально, но глаза… В дымке греховной темноты сияние двух чароитов пленило. На ощупь найдя на полке нужную баночку, молниеносным движением Герцог схватил ее и подтянул к себе, торопливо осматривая. Каждое его действие было теперь точным и уверенным, быстрым и результативным. Поторопившись вернуться, словно набрасываясь на жертву, он ринулся в сторону Невиллета, врезаясь лицом в горячую и мягкую поверхность его паха. Производимые им действия сложно было назвать поцелуями, да и другому предметному описанию они едва ли поддаются: некие ненаправленные страстные рывки, беглые ласковые прикосновения, передающие всю глубину и силу испепеляющего его чувства. Ощущая на поверхности кожи жаркие выдохи Ризли, вздрагивая при каждом его прикосновении, Юдекс придерживал партнера за черные, как смоль, успевшие спутаться волосы, позволяя прижаться к себе еще плотнее, наблюдая за тем, как елозят тонкие пальцы по неподатливой крышке флакончика со смазкой. Из наиболее неприличных вещей в этой комнате, сокрытых полумраком ночи, самым неприличным по-прежнему оставалось мучительно долгое ожидание. Да, Невиллету действительно осточертели постоянные ожидания, ведь, по сути, единственное, что он делал в этой жизни — лишь ждал и держал дистанцию. — Закинь ноги на мои плечи, — заканчивая с неловкими поцелуями, прохрипел мужчина. Судья тут же выполнил требование, перекладывая ватные конечности на широкие плечи. Он резко охнул и схватился за покрывало, когда Ризли резко выпрямился и пересел, подтягивая податливое тело ближе к себе, чтобы сократить дистанцию. Поясница Невиллета оторвалась от неприятно липнувшей ткани постельного белья и чувственно выгнулась, словно дразня. Герцог вновь прильнул к покрасневшим ягодицам, возобновляя прерванную череду ласкающих движений языком, теперь он не отрываясь смотрел прямо в раскрасневшееся лицо Судьи, словно верный пес на привязи, натягивающий в отчаянном рывке толстые звенья своей металлической цепи, тихонько скуля. Челюсть Юдекса бесконтрольно разомкнулась, отпуская в пространство блаженный хриплый выдох, который мужчина судорожно попытался проглотить, но вышло, по-честному, слабо и неказисто. Он обессиленно опустил голову так, что теперь дрожь в его тонких широких плечах стала явственно заметна, но быстро выпрямился вновь, найдя в себе силы начать говорить. — Растяни меня, — в наслажденном движении голова откинулась назад, одну руку он завел за голову, не в силах противостоять сладостной судороге, сводящей каждую мышцу, а другой плавно перетек сначала к лицу Ризли, затем к волне его волос, обманчиво нежно зарываясь в нее длинными пальцами лишь для того, чтобы после резким движением подтянуть и прижать к себе максимально крепко, изредка ослабляя хватку, давая мужчине сделать вдох. Изгибая корпус в непроизвольной волне во время каждого движения партнера, возбужденный Невиллет вынуждал кровать жалобно поскрипывать под ним, но был слишком увлечен процессом, чтобы обратить внимание на такую незначительную мелочь. Не поспевая за собственным дыханием, Судья жадно хватал ртом воздух, выпуская его секундными прерывистыми выдохами, срывающимися время от времени на тонкие бесконтрольные протяжные стоны. Зудящее в томительном ожидании тело каждым своим сантиметром ощущало блаженство даже сильнее обыденного. Приятная дрожь в ногах донимала его, вынуждая неловко растопыривать пальцы, лишь бы снять излишнее напряжение. Ризли утопал изгибами смазанных пальцев в разгоряченной тягучей поверхности его бедер, он нетерпеливо сжимал их в ладонях, стараясь захватить как можно больше. Практически не давая Невиллету передышки, хаотичными рывками он начал вводить в анус свой язык, не позволяя Юдексу приходить в себя от удовольствия. — Быстрее, — Судья старался звучать как можно строже, но неконтролируемое возбуждение одолевало, так что все же сорвался на повышение тона в конце фразы, томно протянув последнее «е». Герцог был прикончен с одного удара. Попытки растянуть удовольствие Юдексу потерпели крах, стоило ему попытаться вернуть лицо. Строгость Невиллета обычно вышибала воздух из легких Ризли, и этот случай не стал исключением. Он тут же добавил к оральным ласкам смазанные пальцы. Еще недавно фаланги этих изящных пальцев краснели от того, как сильно Герцог сжимал нежную кожу на бедрах любовника, но нынешнее применение приходилось ему по душе куда сильнее.Пальцы легко проскальзывали внутрь, волнуя его, заставляя тело вскипать, а эмоции бурлить, но Герцог продолжал погружать их внутрь, боясь сорваться и в последствии причинить боль Судье. Губы медленным танцем двигались вокруг, целуя, лаская и даря новые порции наслаждения. — Смотри на меня, — произнес Эмиссар, прекращая ласкать сфинктер. Голос Ризли больше не поддавался контролю, слова рябели вожделенной дрожью, то прерываясь, то возвращаясь вновь, непослушно ускользая от того, кто их произносил. Отныне и до конца Невиллет не отрываясь смотрел на него, не важно, как сильно порой противилось собственное тело, предательски пытаясь соединить отяжелевшие веки. Забывая, как моргать, он наслаждался каждой секундой увиденного, жадно поглощая каждую мелочь, забирая без остатка все от момента здесь и сейчас. Ризли несколько неуклюже скинул с себя ноги Судьи и, взяв свой член в руки, начал медленно, с неописуемой нежностью водить своими тонкими пальцами от основания до головки и обратно, растирая остатки смазки по возбужденной плоти. Поняв, что смазки мало, он отыскал на кровати бутылек и уверенным движением снял зубами крышечку, после чего вылил немного тягучего содержимого на область собственного паха, вновь проходясь рукой по пенису, размазал смазку. Герцог приставил член к анусу Невиллета, проходясь круговыми движениями головки по телу партнера, мужчина не меньше интриговал его, чем заводился сам. Изнеможенный ожиданием, он плавным, но уверенным движением вошел внутрь, сразу же нетерпеливо начав свое движение. Все это время, надо сказать, он пристально наблюдал за каждым действием Судьи, за тем, как он на него смотрит и что чувствует. Юдекс любовно провел мягкой ладошкой по щеке Эмиссара, поддаваясь ритму его движений и наслаждаясь его теплом. Он не мог удержать протяжных стонов и тихих сладостных хрипов, заводя Герцога еще сильнее. Ему до безумия нравилось смотреть, как дрожат от удовольствия в робкой улыбке его пухлые губы, как ходят по подушке плавной волной его растрепанные волосы цвета лунной росы, с каждым его движением поднимаясь все выше, как суетливо мечутся нежные руки, то крепко хватаясь за одеяло, то вновь скользя по его телу, чувственно ощупывая каждый его уголок. Попытавшись что-то сказать, Юдекс лишь спешно закусил губу, стараясь хоть как-то заглушить уже нагло прорывавшиеся в воздух вздохи и постанывания от того, что член внутри него сменил направление и вновь ускорился. Невиллет уже без доли пощады начал ерзать навстречу гениталиям любовника всеми возможными способами. В окошке апартаментов виднелась темнота ночного переулка, город окончательно погрузился во тьму. Зато в небольшой комнатке звуки не умолкали, лишь изредка затихая, но только чтобы снова громко раздаться в убаюкивающей тишине, вторя шуму интенсивного биения сердец. В глухом свете фонарей прекрасно различался багряный румянец на лицах, выражающих эмоциями истинное удовольствие. Захваченно блестели глаза Герцога, не останавливающие своего движения, бегая от довольного лица возлюбленного, останавливаясь ненадолго на его довольно широкой груди, вниз, к ритмично покачивающемуся в такт каждому его движению, гордо возвышающемуся члену, и обратно. Невиллет же в очередной раз мысленно наслаждался этими моментами, особенно сейчас, когда освещение причудливо играло на поверхности еле различимой чешуи, делая Юдекса еще прекраснее и очаровательнее для горящих глаз Ризли. Величественно расставив согнутые в коленях ноги, Судья ненадолго приподнялся, одаряя любовника новым чарующим взглядом, полным власти и удовлетворения, после чего медленным, но уверенным движением опустился, погружая его член меж своих ягодиц еще глубже, издав опьянающе-сладкий, практически оглушительный в этом ночном покое стон. Не в силах справиться с волной возбуждения, Ризли резко сомкнул челюсть, в попытках не вскрикнуть так же громко, но в итоге лишь острыми зубами прокусил себе язык, пустив тонкую струйку крови вниз по поджатым губам и подбородку. Но боли он абсолютно не почувствовал, завороженный властным взглядом и выверенными движениями роскошных бедер.Легкое дрожание кровати вторило его ритму, ненавязчиво скрипя, сливаясь со страстными стонами в одну причудливую мелодию удовольствия. Но Герцог все же прервал ее ненадолго, расслабив мышцы и наклонившись к лицу возлюбленного, медленно проходя языком вдоль подбородка к губам, жадно слизывая жидкость и бесцеремонно заглатывая его язык в попытках остановить кровотечение. Уносясь в порыве страсти в истоки самого наслаждения, Ризли совсем не заметил, как хозяйственно придерживал тело Невиллета теперь уже обеими руками, ритмично покачивая округлыми бедрами мужчины. Судья не сразу понял, что дрожит, ощущая непрестанно накатывающие волны оргазма. Он выгибался и метался по скомканной постели, пытаясь не закатить глаза от жара удовольствия. Рассматривая Юдекса, лишенный воли оторваться, Герцог обмирал и таял, держа его в руках, подаваясь навстречу требованиям ласк. Все вокруг потеряло физическое обличие и какое-либо подобие очертаний, и сам он, казалось, вот-вот расплавится, разливаясь обжигающими каплями по телу партнера. В какой-то момент Ризли замедлился, горячие пальцы соединились в пленительном кольце на горле Невиллета, и, словно змеи, поползли вверх по шее. Подушечки больших пальцев легким нажимом массировали адамово яблоко. С неимоверным наслаждением наблюдая, как бьется в экстазе Судья, мужчина и сам позволил себе утонуть в феерии эякуляции, безвольно падая на влажное тело любовника. — Мне стоило огромных усилий вытерпеть столько дней и не разложить тебя прямо на твоем столе в Мермония, невзирая на реакцию присутствующих, — куда-то в область груди бормотал Герцог. Его язык нашел сосок мужчины и игриво облизал, будто намекая изнеможенному Юдексу на продолжение. — Вряд ли я был бы так уж и против подобного бунта, — шепотом ответил Невиллет. Он провел подушечками холодных пальцев по пламенно-красным щекам Ризли, смиряя его спокойным, даже отчасти печальным взглядом. Усталость поглотила их без остатка, оставляя каждого размышлять о том, что произошло бы, если бы они оба не решились на безумную попытку провести гон вместе. *** На улицах властвовала мгла, в окнах домов не было даже отблесков света. Фонтейн погрузился в томную, полуночную тишину, помешать которой не мог даже странствующий ветер.Крепость Меропид, днем всегда шумная, разбойная и неугомонная, так же поддалась власти умиротворяющей ночи, уже давно оповестив всех об отбое. И только один житель подводной тюрьмы не сомкнул глаз, прячась в своих владениях от любопытствующей сонной темноты.Свечка, стоявшая на столе, размеренно таяла, покрываясь стекающими и тут же застывающими каплями воска. Свет от маленького огонька игриво танцевал, облизывая всполохами лицо мелюзины, что с хитрой улыбкой думала о чем-то своем. — Мои идеи всегда воплощаются в лучших проявлениях, — глаза загорелись хитростью. — Дай я им волю действовать строго по первоначальному плану, то эти два идиота так и не поняли бы, что связаны самой красной нитью судьбы. Сиджвин, довольная своими размышлениями, отхлебнула остывшего чая и озорно рассмеялась. Сплотить двух разных людей можно только в том случае, если у них одна проблема на двоих и общий враг, покивав в заключение, она поставила чашку в блюдечко, соскочила с высокого стула, потушив свечу, и направилась к выходу из лазарета, весело припрыгивая.