И даже в лютый холод жжет меня

Спустя два дня все духовные школы были потрясены известием, полученным от Цитадели Таньинь — заклинатель из небольшого северного Ордена обвинялся в убийстве четырех соучеников, и окончательный приговор планировали вынести в ближайшее время. Многих содержимое полученного от Цитадели послания заставило содрогнуться при воспоминании о суде над образцовым наставником Мо — но, как ни странно, не Сюэ Мэна, который лишь нахмурился и сжег доставленный ему свиток. В день суда он поднялся на трибуну с ничего не выражающим лицом. Сдержанно поприветствовал Главу Дворца Тасюэ, затем Ханьсюэ-старшего, который сопровождал ее сегодня, и занял свое место. Гордый, безразличный ко всему: так можно было бы подумать, если бы не его слишком прямая спина, выдававшая его искреннее волнение. Сюэ Мэн напоминал положенную на тетиву стрелу, в любой момент готовую стремительно рассечь воздух. Лишь когда божественные посланники вывели обвиняемого заклинателя, в его глазах появилось презрение. Хотя влияние Цитадели Таньинь стремительно упало после того, как открылась правда о Му Яньли, посланники все равно зачастую вели себя заносчиво и дерзко. А сейчас в их поведении, интонациях читалась брезгливость: к обвиняемому они прикасались в перчатках, на помост для преступников не завели, а швырнули. Они видели перед собой не живого человека, а недостойный существования ни в одном из миров отброс. Наконец на высокую платформу поднялась Шу Лэй, новая глава Цитадели Таньинь. — Цинь Чуань, старший ученик Ордена Хайнань Цин, — она говорила громко и чеканила каждое слово, — готовы ли вы по собственной воле признать, что окропили руки кровью четырех братьев по Ордену и напали на своего наставника? Готовы признать, что сделали это ради присвоения их магических артефактов и возможности использовать кровь для создания пилюли, способной укрепить ваше золотое ядро? По трибунам прокатился волна изумленных вскриков. Хайнань Цин был не самым известным Орденом. Но многие знали, что его адепты специализируются на создании лекарств, ядов и противоядий. Применяемые этой духовной школой методы можно было бы назвать сомнительными, но пока они не переходили черту и не обращались к темным силам, на это можно было закрыть глаза. Но если сказанное Шу Лэй было правдой, то стоявший на помосте заклинатель, без сомнения, решил использовать демонические техники. Сюэ Мэн в это время внимательно рассматривал Цинь Чуаня. Худощавый парень с глубоко залегшими под глазами тенями не сводил взгляда с Шу Лэй. Его с двух сторон в цепях удерживали божественные посланники, и от Сюэ Мэна не ускользнуло, какими тонкими были закованные в железо запястья— Цинь Чуань явно не практиковал боевые искусства. Одно это уже вызывало сомнения в том, что он способен не то, что кого-то убить, а причинить хоть какой-то физический вред. — Нет, — раздался дрожащий голос Цинь Чуаня, переходящий в душераздирающий вопль, — потому что я этого не делал! — Вас обнаружили без сознания в окружении мертвых тел. На ваших руках, одежде и волосах была кровь. Также мы смогли найти трактаты о запрещенных техниках, спрятанные в вашей комнате. У вашего наставника сломаны обе ноги, он до сих пор в бреду и постоянно повторяет ваше имя. Вы все еще утверждаете, что не совершали преступление? — Нет! Я никогда не читал таких трактатов! И я не мог убить! — Цинь Чуань зашелся в рыданиях. — Это мои братья! Мои… Братья… — Ваше право. — Страдания Цинь Чуаня не тронули Шу Лэй. — Признание могло бы повлиять на окончательный вердикт Божественных Весов. Но если вы продолжаете отрицать вину, мне остается лишь провести беспристрастный допрос. Он начнется немедленно, если только не найдется тех, кто готов найти доказательства вашей невиновности. Шу Лэй упомянула об этом лишь в рамках формальности. Не так давно в Цитадели Таньинь появилось правило, согласно которому суд откладывался, если в защиту преступника выступал кто-то из Глав Орденов, но Шу Лэй была уверена: никому не будет дела до заклинателя из небольшой и мало кому известной школы. Чего она точно не могла ожидать, так того, что за своей спиной услышит холодное: — Пик Сышэн возьмет на себя поиск доказательств. Шу Лэй обернулась. К вставшему мужчине сейчас были направлены все без исключения взоры — в том числе Цинь Чуаня, неожиданного обретшего робкую надежду. Стройная фигура говорившего возвышалась над толпой. На его поясе поблескивал ятаган, отражающий солнечный свет — и сам мужчина был похож на свой меч. Грозный, острый, непоколебимый. Всего несколько лет назад Сюэ Мэна обязательно бы высмеяли, стремясь поставить на место высокомерного выскочку. Но сейчас никто не смел сказать против и слова — все лишь ждали ответа Шу Лэй. — Глава Сюэ, — она поклонилась. — Вы уверены, что ваше бесценное время стоит тратить на заклинателя, сошедшего с истинного пути? — Вы смеете, — Сюэ Мэн слегка изогнул бровь, — ставить под сомнения мои решения? — Цитадель Таньинь не осмелится проявить такое непочтение по отношению к Бессмертному Главе Сюэ. Согласно правилам, суд можно отсрочить на три дня. Я лишь переживаю, хватит ли вам времени, чтобы в одиночку справиться с этой задачей. — Не в одиночку. — Минъюэ Лоу изящно поднялась. — Дворец Тасюэ поддержит Главу Сюэ. — Орден Гуюэе, — медленно и надменно добавил Цзян Си, — также готов оказать помощь. Повисла тишина. Всеобщее изумление ощущалось почти физически. Сюэ Мэн же с трудом подавил отвращение, волной тошноты подкатившее к горлу. Он не понимал и не хотел понимать, с какой стати Цзян Си вообще решил в это влезть — как не понимала и Шу Лэй, к тому моменту ставшая белее мрамора. — В таком случае, — она судорожно сглотнула, — согласно правилам, Цитадель Таньинь дает вам три дня. Пусть усилия уважаемых Глав окажутся не напрасны. Знаком она велела посланникам увести Цинь Чуаня, смотревшего на Сюэ Мэна глазами, полными слез и благодарности, с помоста. Сюэ Мэн заметил это и коротко кивнул юноше, после чего подошел к Минъюэ Лоу и Мэй Ханьсюэ. — Глава Минъюэ, — Сюэ Мэн поклонился, — не знаю, как благодарить вас за поддержку. — Не стоит, — в ответ она легко постучала по его плечу веером. — Ты знаешь, что Дворец Тасюэ и мы лично всегда на твоей стороне. Но позволь спросить. Ты уверен, что он невиновен? — Не могу утверждать. Мне с самого начала кажется, что в произошедшем есть нечто странное. Да и Цинь Чуань выглядит истощенным и физически слабым, не думаю, что у него хватило бы сил на убийство. Поэтому я хочу во всем разобраться. — Я верю в тебя, Глава Сюэ, — Минъюэ Лоу тепло ему улыбнулась. — От нашего Ордена с тобой отправится Ханьсюэ. Какая бы помощь тебе не понадобилась, обращайся к нему. — Постараюсь оправдать ваше доверие, Глава, — скромно откликнулся Мэй-старший. Возникший рядом Цзян Си не дал Сюэ Мэну в полной мере осознать двойственность своих чувств по поводу этой новости. — Что может сделать Орден Гуюэе? — Напомни, — Сюэ Мэн наконец удостоил его взглядом. Его тон с мягкого и почтительного в мгновение сменился на грубый, — ты возглавляешь школу целителей, если не ошибаюсь? Так может сделать то, что ты умеешь лучше всего, и позаботиться о здоровье заключенного? С остальным мы с господином Мэем справимся и без тебя. Цзян Си опешил, но не успел ничего ответить, потому что Сюэ Мэн уже обращался к Мюэ-старшему. — Орден Хайнань Цин находится в небольшой деревушке на севере. Если мы отправимся туда сейчас, то доберемся до заката. Не будем терять времени. Он попрощался с Главой Дворца Тасюэ, игнорируя Цзян Си, и вместе с Ханьсюэ они покинули Цитадель.