И даже в лютый холод жжет меня

Мэй-старший быстро сделал подобные «объяснения» своей неизменной привычкой. Он легко находил возможности сцапать Сюэ Мэна в объятия — а потом изводить ласками, легко превращая его в податливую глину. Мэй Ханьсюэ не способно было остановить и присутствие других людей — даже на собрании Глав духовных школ, где он сопровождал Минъюэ Лоу, Мэй-старший умудрился найти уголок, где им с Сюэ Мэном никто бы не смог помешать. Потому что Сюэ Мэн действовал на него подобно приворотному зелью, вышибая последние крупицы здравого смысла. Даже искушенный в любовных вопросах Ханьсюэ-младший наблюдал за ним с искренним удивлением, то и дело подшучивая над братом, когда тот со смущенным видом обращался за советом, — и разделяя счастье близкого человека. Ну а что касается Главы Сюэ… Он не мог — да и не пытался, — устоять под напором Мэя-старшего, снова и снова подаваясь ему навстречу, что бы тот не затеял. Как и в день собрания, когда его со спины окутал знакомый аромат сливы и морозного утра, а Мэй Ханьсюэ спрятал их под меховой накидкой и накрыл его губы своими. Мягкими, слегка прохладными, лишающими всякого сопротивления — Сюэ Мэну не оставалось ничего, кроме как отдаваться ощущениям. Этой накидке, бывшей привычной частью элегантного облика Мэй Ханьсюэ, пришлось стать свидетелем многих интимных сцен — и того, как прикосновения двух влюбленных мужчин становились более пылкими, откровенными, неуклонно ведя их к тому, чего оба так хотели, но о чем пока так и не осмелились сказать вслух. Мэй Ханьсюэ терпеливо ждал и не торопил Сюэ Мэна, наблюдая, как слой за слоем он снимает с себя защитную броню, благодаря которой когда-то смог выстоять перед самыми большими бедами — и нужда в которой постепенно стала отпадать. За ней все так же жила страстная, чувственная, любящая натура. И слегка безрассудная. Готовая исступленно, забыв о том, что кто-то может их застать, целоваться, сидя на валуне в бамбуковой роще Пика Сышэн, выгибаться, постанывая и сильнее сжимая пальцы на плечах Мэя-старшего. Позволяющая приводить свою одежду в полный беспорядок, оставлять на белоснежной коже красные метки, почти вдавливаться в него, ощущая одно возбуждение на двоих. Но он бы не был тем Сюэ Мэном, в которого так сильно влюбился Мэй-старший, если бы именно в такой момент в его не озарила невероятная догадка и он, отрываясь от поцелуя, не воскликнул: — Они тогда не ловили дух османтусового пирога! — Какого пирога? — переспросил остолбеневший и ничего не понимающий Мэй Ханьсюэ. Он всмотрелся в сверкающие глаза Главы Сюэ и даже приложил ладонь к его лбу, чтобы убедиться в отсутствии лихорадки. — Кто они? Сюэ Мэн не ответил, лишь рассмеялся в ответ, удивляясь собственной слепоте. Не имея никакого опыта в отношениях, когда-то он не понял, что странная атмосфера между Мо Жанем и Чу Ваньнином была точно такой же, как царившая сейчас между ним самим и Мэй Ханьсюэ. Что-то в этом показалось Сюэ Мэну одновременно смешным и волнующим. Словно они теперь разделяли сокровенную тайну, сделавшую Сюэ Мэна еще ближе к дорогим ему людям. — Я как-нибудь тебе расскажу, — прошептал он еще охваченному недоумением Ханьсюэ, легко задевая припухшими от поцелуев губами его ухо и дразняще его лизнув. Воспоминание из прошлой жизни сработало как спусковой механизм, освобождая самые сокровенные желания и разрушая последние границы. Он хотел Мэй Ханьсюэ. Прямо здесь и сейчас. О чем и сообщил в свойственной ему манере, одновременно скользя по крепкой груди к талии Ханьсюэ-старшего ладонью, опуская ее все ниже — и уверенно кладя ее между ног. Но чего он не мог ожидать, так того, что Мэй Ханьсюэ в это мгновение серьезно испугается. Странное поведение Сюэ Мэна и его ставшие на порядок откровеннее касания заставляли задаваться вопросом: уж не вселился ли в Главу Сюэ дух какой-нибудь особенно похотливой лисицы? Поэтому Ханьсюэ перехватил его запястье и слегка отстранился. — Что ты делаешь? — его голос звучал хрипло, в нем сквозило удивление и недоверие. — Мне нужно объяснять? — тут же взбрыкнул Сюэ Мэн, явно недовольный реакцией Ханьсюэ. — Мэн-эр… — Мэй Ханьсюэ понадобилось некоторое время, чтобы выровнять дыхание, — не стоит торопиться. И уж точно я бы не хотел… Здесь. Не так. Сначала голова Сюэ Мэна пошла кругом от ласкового обращения, еще ни разу не слетавшего с губ Мэй Ханьсюэ. Но он также уловил слова, разом пробудившие немалые запасы его вспыльчивости. «Я бы не хотел». Да, сказанное Мэй Ханьсюэ было полно здравого смысла. Да, Сюэ Мэн и сам думал о том, что их первый раз не должен быть сумбурным, хаотичным, заставляющим то и дело оглядываться по сторонам, а потом долго вынимать травинки из волос. Но ему категорически не понравилось то, что на его искренний порыв ответили отказом. Тем более сейчас, когда его живот почти свело от желания, а состояние Мэй Ханьсюэ было ничем не лучше. Понадобилось всего несколько вздохов, чтобы он взвился, подскочил с колен Мэй Ханьсюэ, одновременно поправляя одежды и процедил: — Рад был сегодняшней встрече со Старшим наставником Дворца Тасюэ. Не примите за оскорбление, но провожать вас я не пойду. Меня ждут дела. Мэй Ханьсюэ, опешивший второй раз, не успел толком среагировать — а спина Сюэ Мэна уже скрылась вдали. Ханьсюэ-старшему осталось только устало потереть виски. В его планы точно не входило разозлить Сюэ Мэна до такой степени, чтобы он вот так оставил его в одиночестве. Как и спрашивать мнение брата о том, каким образом теперь охладить гневный пыл этого своенравного Феникса. Ну а в планы учеников Пика Сышэн не входило попасть под горячую руку Главы, которому было жизненно необходимо выпустить пар. Однако, эта неожиданная беда свалилась на их головы уже следующим утром, когда Сюэ Мэн пришел на тренировочное поле, попросил отвечавшего за тренировки с мечом Старейшину немного передохнуть и начал вести занятие сам. Юноши и девушки сначала даже обрадовались такой чести, но их радость стремительно улетучилась, когда тренировка не закончилась и два часа спустя. Сюэ Мэн явно вознамерился загонять их до смерти. Заложив руки за спину, он то и дело чеканил: — Плавнее! — Ты держишь в руках меч или собираешься дарить букет девице? — Если у тебя вместо мышц соленый тофу, убирайся с поля! Старейшина, отстраненный от занятия, слушал вскрики Главы и старался слиться с ближайшим деревом в единое целое. Адепты же, истекавшие потом в три ручья, возносили самые разнообразные молитвы о спасении или хотя бы временной передышке. Поэтому, когда они издалека заприметили вдали столь знакомых им гостей из Дворца Тасюэ, явно прибывших с визитом к Главе Сюэ, то восприняли их не иначе, как благодать, ниспосланную небесами. Но заметив, что Сюэ Мэн скрестил руки на груди, а его лицо стало ледяным, невольно задумались, что выручать сейчас будет нужно не только их. К счастью, Глава Сюэ помнил об этикете и своих обязанностях, поэтому подавил желание слегка придушить Ханьсюэ-старшего на глазах у всех и скупо поприветствовал братьев: — Рады видеть наших почетных друзей. Чем обязаны столь внезапной встрече? — Бессмертный Глава, — Ханьсюэ-младший склонился, благоразумно загородив собой брата. Он не знал в деталях, что именно между ними произошло. Лишь то, что эта парочка умудрилась повздорить, а Мэй-старший весь вчерашний вечер ходил мрачнее тучи. — Мы прибыли обсудить обмен учениками. Сюэ Мэн огромным усилием воли не дал себе закатить глаза. Конечно, он помнил, что Дворец Тасюэ и Пик Сышэн хотели выбрать несколько талантливых адептов в каждой из школ, чтобы они могли перенять практики друг друга. И, хотя Сюэ Мэну явно не хотелось сейчас оставаться с братьями Мэй, ему все-таки пришлось пригласить их в Зал Даньсинь. Пока они шли туда, Сюэ Мэн то и дело украдкой бросал взгляды на старшего Мэй Ханьсюэ и встречал виноватый взгляд в ответ. Почему-то это пробуждало мрачное удовлетворение — но в то же время желание крепко обнять и прижать к себе. Сюэ Мэн понимал, что вспылил по дурацкой причине, но его врожденная гордость — как он уже готов был признать, обретающая форму глупости, — не позволяла ему сказать об этом. Оставалось только бессильно злиться. И на себя, и на обоих братьев сразу. Младшему досталось просто за компанию. Ханьсюэ-младший понимал, что причина недовольства Главы Сюэ не имеет к нему никакого отношения. Но все равно мысленно прикинул, что успел натворить за последнее время, ничего такого не припоминая — он даже не мог вспомнить, когда последний раз подшучивал над Сюэ Мэном. Когда Сюэ Мэн с ними попрощался, стремительно удаляясь в сторону своих покоев, блуждающий взгляд Ханьсюэ-младшего упал на брата — и осознание того, что случилось на самом деле, пришло к нему сразу, отразившись в его глазах лукавым блеском. Он с усмешкой протянул: — Дорогой брат, в следующий раз хорошо подумай, стоит ли бросать начатое на полпути. Боюсь, это чревато жертвами и разрушениями. — Как будто я не понял. Но я хотел как лучше, — обреченно вздохнул Ханьсюэ. — Если понял, почему тогда до сих пор стоишь рядом со мной? Догоняй, — он подтолкнул его в спину веером, — я вернусь во Дворец один. И про «лучше» объясни ему, а не мне. Мэй-старший тут же сорвался с места и догнал Сюэ Мэна в считанные минуты, поймав за руку и разворачивая его к себе. — Подожди, прошу. В ответ Сюэ Мэн вскинул подбородок и отвернулся так порывисто, что хлестнул Мэй Ханьсюэ по лицу длинными волосами. «Вот же павлин», мелькнуло у Мэй Ханьсюэ, но в этой мысли не было издевки — лишь бесконечное, небывалое тепло, затопившее его с головы до ног. — Дела Школ мы обсудили, официальный прием закончен. Можешь смело проваливать домой. — Мэн-эр, что мне сделать, чтобы ты перестал злиться? Ведь у меня не было мысли тебя обидеть. — Уйти на свою гору, — пробубнил Сюэ Мэн. — Я уже сказал. Но старший Мэй, улыбнувшись, с силой притянул его к себе. — Я не хочу уходить. — Ханьсюэ скользнул губами по его шее. — Я хочу остаться. Быть с тобой так, как мы оба этого желаем. — Ты что делаешь! Если нас кто-то увидит? — разве что не завопил Сюэ Мэн, который сразу начал таять от невесомых касаний и от двусмысленных слов. — Быстро отпусти меня! — Тогда позволь мне провести этот вечер здесь. — Я… не… Да черт с тобой! Он выпутался из крепких объятий, схватил Мэй Ханьсюэ за руку и потащил за собой внутрь дома.