Город засыпает

Две пьяные драки спустя Онни сломал свою ручку. Составлял очередной протокол и уронил её на пол. Треснул корпус. Юноша тут же выругался и пошёл на склад, но никакого запаса письменных принадлежностей там и в помине не было. Кусая ногти, Онни прошёлся по в очередной раз пустому участку, взял чужое перо (серьёзно? перья?) и дописал протокол. И положил обратно. Нехорошо это. Нельзя брать чужое. Но где раздобыть новую ручку? Чёрт, ехать в город — это по меньшей мере час… Но как ему быть без ручки? Вдруг что-то случится? Оставив пьяниц в камере, Онни направился к Пелагее Олеговне. Однако, и её дома не было, и на улицах, он заметил, как-то поредело. Неужели ждать до завтра? Послезавтра? Даже письмо Мери с жалобами на тяжёлую судьбу не отправить. Следователь пошёл назад. Медленнее. Занял себя запоминанием местности. А потом его кто-то окликнул. — Господин Акупойка! В него чуть не врезался рыжий парень, вылетевший из-за угла. Онни тут же насторожился. — Что? Что случилось? — Здраст’е! — протянул ему руку незнакомец с видом совершеннейшего восторга. Машинально, юноша пожал её. — Добрый день. — Добрый день. Я к вам по делу. — Так. — Меня зовут Виталий Кравченко, — опять схватил он руку растерянного следователя, — но для друзей, а я, прошу заметить, дружу со всем Стоком — очень доверительное лицо, так вот — Витя. И я пришёл заявить вам о пропаже. Онни потёр висок. От такого количества слов в секунду разболелась голова. — Пропажа? — Да. У нас тут говорят, что вы работаете лучше всех, — довольно сообщил болтун. Онни, конечно, был польщён, вот только… — Эм, я сейчас не могу принять дело. Я могу… мысленно поставить его на учёт, но за протоколом вам придётся идти к кому-то другому. Витя заметно скис. С досадой, он спросил: — Почему? Онни пожевал внутреннюю сторону щеки и неохотно ответил: — Я… у меня нет ручки… — Оу… — Извините. — Я мог бы одолжить вам своё перо, но… — рыжий почесал в затылке, — я пришёл заявить о его пропаже… Онни изумлённо свёл брови: — Серьёзно? В месте, где мне о драках не всегда докладывают, вы пришли доложить о пропаже канцелярии? Витя сложил руки. — А почему нет? Вы ответственный, так? Взялись бы… — он прищурил глаза и задумался. Онни наблюдал за ним, ожидая, сам не зная чего. Аура чужой инициативности держала его. Парень явно чего-то хочет. И правда. Через пару секунд он хлопнул в ладоши — Онни вздрогнул — и обратился к следователю с тем же огнём в глазах, что и ранее. — Придумал! Ваше благородие нуждается в письменной принадлежности, так? И я тоже. Как насчёт предложения: свойский, — он показал на себя, — деревенский покажет вам, как тут добывать перья. В качестве небольшой услуги. Онни моргнул, всё ещё в лёгкой растерянности от энергии этого человека. — «Добывать»? — Ага, — кивнул Витя. — Проще простого. — Если это так просто, зачем докладывать о пропаже? — Давайте не будем вдаваться в ненужные подробности, — неловко улыбнулся рыжий. И он повёл (читай: потащил) Онни… куда-то, начиная тараторить о совершенно не относящихся к делу вещах. В очередной раз юношу просто взяли в оборот. Он не мог сопротивляться, это был какой-то гипноз. Сельский гипноз. Витя зачем-то начал рассказывать историю своей жизни. Совершенно легко он поведал о том, что его «батя» был пьяницей и с малолетства парень был предоставлен самому себе, оттуда и научился «ладить со всеми», а потом продавать «ненужное». Потом сообщил, что все уехали на ярмарку, оттого в деревне сейчас почти никого нет, и он бы тоже уехал, но «пока проблемы с товаром, видишь ли, моим последним делом были часы, но мой мастер спился, так что я сейчас в поиске талантов, которым требуется вдохновение». Похвалил Онни, как «чудесного слушателя», хотя у того просто и не было возможности для полноценных комментариев. Следователь в принципе был немногословным, а тут такой болтун… Витя вывел его куда-то в поле. Ну, дорога с видом на поле, окружённое лесом. Какой-то мужчина сидел на стуле, а рядом бегали гуси. О… Онни начал улавливать суть. — Это незаконно, — прошипел он, останавливая рыжего, чтобы сторож не услышал. — Что? Неееет, — протянул парень. — Это законно, пока мы не украдём гусака или не покалечим. У кого нет гусей, тот так и делает. — Кому у вас вообще нужны перья? — нахмурился следователь. — Нууу, кому-то, вроде меня, — пожал плечами Витя. — «Вроде» вас? — Я веду учёт доходов вообще-то. В городах так и делают, — важно пояснил юноша. — Вы считать умеете? — Простите? — картинно ущемился рыжий. — Ладно-ладно. — У нас есть школа. При церкви. Те, кто не прогуливал, очень даже умеют. И писать, и считать. Я, знаете ли, — поправил он пиджак, — хочу быть успешным. — И для успеха надо ещё ощипать гуся? — Великие идут на жертвы. Пиздец заявочка… Онни закатил глаза. — Допустим, это формально законно. Но я не умею… я даже гусей никогда живых не видел, — оглянулся он на пастбище. — Пиздец ты доходяга. Онни подпрыгнул, обернувшись на новый голос. — Как ты блять меня постоянно находишь? — прошипел юноша, вперив злобный взгляд в Пепла. Как он так подкрался? — Иду на запах, ваше говноедие, — ухмыльнулся хулиган. — О, привет, Пепел, — махнул ему рукой Витя. — Что ты тут делаешь? — Слушаю, как вы шушукаетесь. Ты-то чего с этим занудой забыл? — Господин Акупойка никакой не зануда, и я помогаю ему, между прочим. Теперь Пепел закатил глаза. — Ясно. Ну, удачи. Он принципиальный хер. Онни нахмурился, а Витя замахал руками. — Что ты такое говоришь? Что плохого в том, чтобы помочь кому-то? Ты-то вечный спасатель, а как кто-то кроме тебя проявляет бескорыстность, так всё — двуличная сволочь? — Да-да, — отмахнулся от него хулиган. — Так чо, зачем вам гуси-то? — Господину Акупойке нужно перо. Онни сложил руки. Это предприятие с каждой секундой становится всё более неловким и ненадёжным. — Всего-то? — Там Лёшка. — Лёшка-поебошка блин: рядом с ним взорвётся чего — он не заметит. — Значит, ты легко мог бы отвлечь его, да? — Я у него яблоки тырю — он меня не любит. — Значит… — Так, нет, — подал Онни голос. — Всё. Мне не нравится эта затея. Я не участвую в преступлениях. — Это не… — …планах сомнительного содержания. У меня есть репутация. Если меня поймают — как мне потом в участке сидеть? — Но вам ведь нужно перо… — Могу потерпеть. Съезжу в город на выходных. — Но… — Никто не будет щипать чужих гусей в моём присутствии, — отрезал следователь. Витя поник. — Было приятно познакомиться, — добавил Онни, скрипя душой. — Но я вынужден откланиться. Сверкнув в Пепла предостерегательным взглядом, Онни направился по тропинке обратно в деревню. Он слышал, как юноши переговариваются, но не придал этому никакого значения. Весь день он сидел в участке и читал. Если бы кто-то заявился со срочным делом, он бы снова одолжил чужое перо. Честно говоря, книги ему тоже нужны новые. Он уже всё прочитал, а в этой дыре и библиотеки нет. Под вечер в полицию заявился никто иной, как король хулиганов. Прежде, чем Онни опомнился, он положил перед ним на стол гусиное перо. — Один наш знакомый настаивал, чтобы я сказал, что это наш подарок. Следователь в тупую пялился сначала на перо, потом на Пепла, и так по кругу. — Не благодари, — подмигнул юноша и ушёл. Онни не мог привести в порядок голову до самой ночи. Как глупо. *** Одна из посиделок у Пелагеи Олеговны закончилась приобретением зацепки по делу Зверя. Наконец-то. Онни уже не знал, что делать с доступными кусками информации из архива, в котором и записей почти что нет. Ещё чуть-чуть и он бы обезумел настолько, чтобы напроситься в ночной патруль с сотскими. Урядник не допускал его. «Вы студент, меня за вашу смерть по головке не погладят». Всё так мутно здесь. В конце концов Онни вылил все свои переживания за очередной порцией блинов, и женщина поведала ему о чокнутом старике из 88 дома. Который говорит, что видел Зверя собственными глазами. Она также посоветовала быть с ним осторожным. Всю смену следователь сидел, как на иголках, ожидая вечера. Собрал все свои материалы о деле и прочесал их вновь за неимением работы. Потом всё же пришлось пойти в бар. Один громкий хулиган опять устроил дебош. Когда Онни вошёл за мальчишкой, что бегал за ним, Пепел ударил голову какого-то мужика об стол. Вместе с предметом мебели он свалился на пол, в лужу пива. Неподалёку валялся ещё один пьяница, тоже, очевидно, отхвативший. Вот же… — Ты, в участок! — ткнул в драчуна следователь. Пепел развязно обернулся. — Они сами начали, — махнул он рукой. Онни достал наручники. — А я закончу. Нарушение порядка в общественном месте, побои — 3 дня заключения и штраф. — Штраф? — А ты думал, — развернул его Онни, — дебоширить можно бесплатно? Юноша не сопротивлялся. Скучающе цокнул, позволяя следователю сковать его. — Ну, ждите тогда выплату к следующему году, ваше говноедие. — Ничего, — едко улыбнулся Онни, — переведу тебя на общественные работы. Он толкнул его к выходу. — Извините, — бросил он хозяйке за стойкой. — Нужно позвать лекаря или вы сами? Женщина пожала плечами. — Сама справлюсь. Онни кивнул и вывел беспредельщика из бара. Пьяницы за столиками апатично выдыхали табачный дым. — Почему ты постоянно влипаешь в неприятности? — пробормотал Онни на улице. Впереди, Пепел усмехнулся. — Я не влипаю в них. Я их ищу, Златовласка. Следователь раздражённо свёл брови. — Чтобы что? — Здесь скучно. Онни цокнул. — Серьёзно? Это твоя мотивация? — Что такое «матишвация»? — Мотивация. — Хехехе, да понял я. Матишвация. Типа математика для бедных? Онни ткнул шутника в спину. — Причина действий, дубина. Скука — самое безответственное и тупое, что можно придумать. — Допустим, я безответственный. А ты душнила. Жизнь может оборваться в любой момент, Златовласка, а из ярких воспоминаний у тебя останется только кража кошелька. Следователь поджал губы. — Ты ничего обо мне не знаешь. И вообще, у всех разное понятие развлечения. Я развлекаюсь по-другому. — И как же? Перекладывая книжки на полке? — Уж точно не избивая попавшихся под руку людей! — ткнул он юношу между лопаток. — Они сами нарвались! — Цивилизованные люди не используют кулаки, как аргументы! Пепел громко фыркнул. — Я похож на цивилизованного? — спросил он мрачно. Онни недолго молчал, затем ответил: — Верно. Не похож. — Тогда заткнись или тебе тоже рожу начищу. Через пару минут следователь запер хулигана в камере, теперь подальше от своего стола, и принялся заполнять на него протокол. В этот раз Пепел выдал «Терентий Николаевич Зубодробилов» в качестве имени. Что ж… В 7 вечера Онни вышел из участка и с картой отправился на поиски дома 88. Почти ни разу не потерялся. Строение выделялось высоким железным забором, из-за которого тут же залаяла собака. Едва Онни постучал, крышка на двери открылась, и из неё прямо ему в лицо высунулось дуло ружья. — Кто такой? — прохрипел старческий голос. Глаза юноши едва не вылезли из орбит. — Я следователь, — поднял он руки. — Акупойка. Я по делу… — Ничего у меня не происходит — нет дела, вали отсюда. Онни вздохнул. «Будь осторожнее», блять… Другие люди, которых он расспрашивал, хотя бы не целились в него из ружья. — Уважаемый… я по поводу старого дела. Я расследую… Холодное дуло коснулось носа, и он проглотил слова о том, что убийство без проникновения на территорию жилища — это незаконно. — П’шол вон отсюда, сосунок. — Зверь, — выпалил юноша. — Говорят, вы видели Зверя. Лицо во тьме будто бы сощурилось. — Перекрестись. Онни моргнул. — А? — Перекрестись, кому сказал, накаркаешь! — дёрнулось дуло. Сжав челюсти, юноша сделал, как велели. Ну что за глупости? — Чего тебе надо? — Что угодно, — ответил Онни. — Как это было? Когда? Детали, врезавшиеся в память? — Да эта чёртова ночь не выходит у меня из головы, щенок! — Ружьё затряслось. — Эта тварь загрызла мою жену! Я прострелил ей плечо, и она съебалась восвояси! Огромная, чёрная, вся пасть в пене и глаза краснючие — Дьявол! Онни остановил руки от инстинктивного желания достать блокнот и начать записывать. — На что была похожа эта тварь? — спросил он. — На тварь блять! Сказал же — Дьявол! — У него были… рога? — Не знаю — чего ты доебался?! — У него была шерсть или гладкая кожа? — Шерсть! — На двух ногах или четырёх? — Тебе какое дело? — Я расследую это, — сквозь зубы напомнил следователь. — Тварь стояла и так, и так. Ещё тупые вопросы? Онни хотел было спросить, съело ли чудовище его жену или просто убило, но наставленное на него ружьё внезапно пробудило чувство такта, и он не стал. Вместо этого он поинтересовался: — Когда это было? В архиве никаких записей... Словно выученный текст, старик процедил: — 5 лет назад, 11 ноября. — Спа… — Проваливай, — ткнул старик дулом. — Ладно, ладно. Онни отступил, глаза из тьмы продолжали следить за ним. Он развернулся (мысленно надеясь, что дед не настолько поехавший, чтобы стрелять в спину) и пошёл назад по вечерним улицам. Звук задвижки оповестил о том, что он остался в одиночестве. Мысленные рассуждения привели его обратно в участок. На этот раз он был полностью пуст. Ну, не совсем, от полицейских в смысле. Бросив пальто на стул, Онни достал блокнот и начал записывать новые сведения. Через пару минут начал вырывать листки и приклеивать их на большое полотно, найденное в недрах кладовки, наглядно структурируя немногочисленную собранную информацию. Потом вообще повесил два получившихся листа на стену за столом и развернул стул, вперив сосредоточенный взгляд в схему. Зверь: чёрный шерстяной хищник с красными глазами, появляется ночью, в отдалённых от центра районах, поедает скотину, были случаи нападения на людей. Если бы Онни ещё разбирался в проклятых… Юноша пошёл обратно в архив и начал штудировать странные случаи, загадочные смерти. Снова. Он не знал, что искать. Просто не знал. Его познания о магии были скудны, всё, что было ему известно, связано с магом-сестрой. И она была целителем — асклепиадом, и не состояла в инквизиции. Но в СА же должны были рассказывать о проклятых? Онни взял очередной лист и стал писать письмо. Ему нужна консультация, хоть какая-то, всего несколько вопросов… — Ты блять собираешься домой или как? Следователь аж подскочил от внезапного звука. Он и забыл, что в камере кто-то есть. — Тебя это не касается, я работаю, — опять окунулся он в письмо. — Ты шуршишь своими бумажками уже час. Твоя смена закончена — какого чёрта ты тут делаешь? — Голова слегка показалась между решёток. — Распутываю дело, которое никого здесь не интересует, — прошипел Онни. — Бляяя, ты всё ещё возишься с этим говном? Юноша сжал перо. — Я не виноват, что у вас нет документации, которая бы помогла мне продвинуться! — вспылил он. — Я не виноват, что это глухарь без зацепок, а вы отказываетесь пригласить эксперта! Я даже не знаю, что эта за хрень такая — извините, что «шуршу бумажками»! — Да посмотри ты на свою чёртову апликацию, умник блять — это оборотень! Онни застыл, уставившись вперёд, на входную дверь. — Что? Тёмная фигура Пепла исчезла из поля виденья. — Забудь. Следователь подошёл к схеме на стене. Что здесь указывает на оборотня? Старик даже не сказал, что он похож на волка… хотя, вроде, есть и медведи-оборотни… — Почему? Почему оборотень? — нахмурился юноша. — Я… я не знаю, — послышалось неуверенное из дальней камеры. Нет, ты так просто с этим не уйдёшь. — Откуда такой вывод? — продолжал допытываться Онни. В голове уже были следующие вопросы, предположения, но юноша замалчивал их, боясь дать Пеплу подсказку к отступлению. Глухой тихий звук оповещает о том, что хулиган попинывает решётку. — Ну… даты… — промямлил он. — В полнолуние всегда есть случай… Онни вперил взгляд в список дат. — Я ничего не понимаю в лунном календаре, — сказал он. — 7 марта была полная луна? — …ну да. Юноша взял подбородок в руку. — Огромный шерстяной зверь, способен убить и разорвать на части, клыки и когти, атакует по ночам — всё сходится, — пробормотал он, затем обернулся. — Откуда ты всё это знаешь? Акт небольшого молчания, затем угрюмое: — Я не тупой. — Ну… определённо, нет. Онни не поверил, что сказал это. Так странно звучит… Хулиган-карманник — тот, кто додумался до природы Зверя, из всех возможных людей… Затем у него щёлкнуло. — Старик из 88го сказал, что прострелил Зверю плечо 5 лет назад. Кто-то должен помнить — человек с простреленным плечом выделялся бы! — Юноша подскочил к схеме и обвёл случай деда карандашом, затем вновь обернулся к камерам. — Ты знаешь? — Ни’чо не знаю — отвали от меня. Приподнятость духа как рукой сняло. — Конечно, — фыркнул Онни. — Бить рожи в баре куда веселее. Ему не ответили. Юноша собрал свои схемы (нечего полицейским нервничать) и ушёл домой. Надо отправить письмо Мери и купить в городе лунный календарь. И подготовиться к расспросу местных жителей насчёт раненного. Всем, кроме него, стабильно насрать на это дело.