«Одни объятия вместо тысячи оскорблений»

      Жизнь любит спонтанности, а Лёша относится к тому типажу людей, кто быстро привыкает к хорошему и болезненно расстаётся со старым. Детский дом, хоть и запомнился по большей части негативными моментами, стал родным гнёздышком, и переезд в «Семирамиду» вызвал бурю волнений. Новая обстановка, другой коллектив, самостоятельность наравне со взрослыми — столько неизведанного и пугающего за день, что аж крышу снесло. Некоторые встретили радушно, протягивая руку помощи; другие, как Альберт и Костя, отнеслись агрессивно, высмеивая отсутствие семьи, словно это худшая из возможных проблем. Впрочем, Макаров за короткое время приспособился: занял роль старосты, начал активно участвовать в студенческом совете, нашёл множество кружков, где обитали приятные люди, удивительные даже для своего статуса. Появились и Илья с Сашей, ставшие лучшими друзьями, на каких можно положиться. Да, по началу было сложно, однако не зря существует афоризм «терпение горько, но плод его сладок». Ты учишься подстраиваться под ситуации, выкручиваться любыми способами, анализировать общую картину попутно стремительно развивающимся событиям. Иногда это пугает, а иногда — несказанно мотивирует. Также и другие события, последовавшие ввиду поступления: турниры по баскетболу, появление Кирилла, конфликты и примирения с вечными врагами. Кто бы мог подумать, что однажды Альберт, который живёт спортивными играми и ненавидит математику, станет хорошим приятелем. А ещё — более непредсказуемый поворот — они займут одну сторону площадки.       Новость закрадывается неожиданно и внезапно, когда голова забита другими мыслями и проблемами. Тренировки прекратились ровно в конце декабря: победа над двенадцатым классом позволила расслабиться до волейбольного сезона, обыкновенно начинающегося весной. Директор умело избегал журналистов, каким-то образом прознавших о накалённой обстановке, закрыв территорию от посторонних лиц. Анастасия Викторовна, отослав ряд учеников на лечение, получила достаточно интересное письмо. Спортивная школа «Метеор», призванная одной из лучших не только в городе, предложила «Семирамиде» устроить любительское соревнование между местными баскетбольными командами, «тем самым привлекая молодое поколение к развитию таких персональных качеств, как сплочённость, активность и решимость» — по крайней мере, так она процитировала текст, созвав двух капитанов. Илья затем дословно пересказал содержимое, подводя итог, какой звучал чересчур глупо при любом контексте. Им необходимо объединиться. И, как удобно, убрать кого-либо из старших или младших не получится — амплуа подобраны идеально, без совпадений. Альберт, безусловно, выговорился от души, по итогу стушевавшись и замолкнув, подперев рукой подбородок. Огонь внутри него вспыхивает так же быстро, как и электромагнитные волны, достигающие скорости света. Друг битый час пытался доказать куратору одиннадцатых классов, что они ни физически, ни морально несовместимы и подобное решение разобщит обе команды. Слова так и остались проигнорированы. Обсуждение внутри коллективов затянулось на пару дней, давая всем обработать информацию и прийти к единому решению — кто войдёт в число игроков основного состава.       Девять человек собираются после уроков, занимая кабинет Максима Андреевича, пропитанный мужским одеколоном. Белая доска стоит посередине, и ребята маркером расчерчивают поле, обозначая красным цветом основные позиции: центральную линию, зону штрафных бросков, трёхочковую дугу и трёхсекундную зону. Илья, какому доверили роль главного—Альберт сгорел ещё сильнее от подобного заявления,—берёт чёрные фишки и магнитом прикрепляет их к определённым точкам, предназначенным для каждой роли. Всего существует пять основных амплуа, и убрать хотя бы одно равносильно добровольному проигрышу. Посовещавшись втихую—а вышло у них это крайне неплохо,—капитаны возвращаются с первым вердиктом. Команда может насчитывать двенадцать игроков, семь из которых — запасные. Составив таблицу имеющихся людей и выписав данные роста, они сравнили характеристики и выбрали наиболее подходящих кандидатов. Атакующий защитник, или же «двойка», специализируется на бросках в прыжке, позволяя забивать мяч издалека; и рост — самый незначительный параметр. Илья уже который год уверенно занимает эту должность, отточив навыки до совершенства. Однако приходится уступить Альберту, чьим рефлексам позавидует даже профессионал. Тяжёлый форвард зависит от двух показателей: физической силы и роста. Четвёрка обязан уметь блокировать броски, контролировать отскоки и защищаться от чужих защитников и форвардов. Сравнивая соотношения, все пришли к одному-единственному выводу: двенадцатиклассник, до этого занимавший позицию атакующего, подходит на все сто процентов. Тот, конечно, буркнул что-то неразборчиво под нос, но согласился. Лёгкий форвард — вспомогательный игрок, универсальный в своём назначении. Качественные броски, усиление защитников, заслоны, атаки — «тройка» незаменима и без неё победа вряд ли будет гарантирована. Лёша любит свою позицию, пусть и расстаётся с ней, отдавая Илье. Тот улыбается, обещая, что справится не менее хорошо, чем друг. «Со старым надо прощаться, а новое встречать с улыбкой» — иного объяснения Макаров не придумал, успокаивая бешено стучащее сердце. Зато ему удостаивают роль разыгрывающего, какому свойственны низкий рост, большая скорость и работоспособность мозга правильно оценивать обстановку. «Единичка» лучше остальных владеет мячом и делает броски со средней дистанции. Последнее положение—центровой, ранее принадлежащий Альберту,— достаётся одиннадцатикласснику, который вечно ожидает замену в команде. Он изумлён такой щедростью, несколько раз импульсивно благодарит второго капитана и сияет, прожёвывая новость. Других игроков распределяют относительно быстро, и всё же изменения смущают большинство присутствующих, ведь работать придётся сообща, несмотря на прошлые конфликты, порой выходящие за рамки матчей. За каких-то два месяца им предстоит сплотиться, выучить стилистики друг друга и найти точки соприкосновения, где каждый заиграет по максимуму своих возможностей. Одни приходят к этому годами, другие сокращают срок до шести месяцев, но и там и там случается всякое, что способно нарушить порядок, создавая брешь. А космический корабль, летящий через тысячи световых лет в другую звёздную систему ради спасения человечества, не может существовать с дырой на борту.

***

      Тренировки — изнурительное, но приятное мероприятие, куда ходишь выливать эмоции и истощать энергию. Волейбольный сезон переносят на апрель и май, уступая дорогу готовящимся баскетболистам, которые, между прочим, представят школу перед миром профессионального спорта. Потому Лёша занимается интенсивно, повышая нагрузку постепенно, дабы привыкнуть к былому режиму. Оттачивать навыки приходится фактически заново, ведь раньше юноше не приходилось занимать чужую позицию. Теперь он частенько забивает на учёбу, музыкальный кружок и прочие активности, выбирая дело души, после какого ноги ноют и тело ещё пару часов рефлексирует быстрее мозга. Своеобразный мазохизм. Общение с Кириллом превратилось в немногословные сообщения, но не из-за отсутствия чувств, которые могли угаснуть, а из-за нехватки времени. Куратор по-прежнему любит и ждёт, только находит утешение в зале, где существуют лишь кольцо и мяч. Он скрывает конкретную причину, почему пропадает сутками напролёт, отвечая по наличию свободных пяти минут. Реабилитация Гречкина проходит хорошо, и эта информация успокаивает, заменяя собой медитацию на кровати утром, когда сон отступает, заставляя механизм внутри работать. Им не нужны повторяющиеся «я тебя люблю», дабы подтвердить чувства; всё складывается из обычных вопросов «как самочувствие» и «чем занимаешься». Банальные фразы, но проникнутые личным интересом. Макаров первые дни буквально сходил с ума, не находя себе места из-за переживаний. Желание преодолеть десять жалких ступенек, пройти по коридору четвёртого этажа, постучаться в знакомую комнату, где его тепло примут, болезненно жжёт самое нутро сердцевины, испаряя оставшийся кислород и добиваясь простейшей химической реакции, при какой исход — огонь. Однако он пообещал «мажорчику» — пусть и мысленно — вытерпеть, дождаться, узнать, что действительно означает абстрактное понятие любви и какие сложности оно скрывает за собой. Таких оказывается, увы, немало, но испытания наоборот подстёгивают сироту учиться, искать собственные недостатки и исправлять их во благо светлого будущего. Нужен лишь неопределённый отрезок времени, чтобы привыкнуть.       Выйдя из душного кабинета, отваливаемого больше других раза в три, Лёша, пока спускается, обдумывает последние сутки, переполненные новыми событиями, от каких уже изрядно кружится голова. Сегодня предстоит найти общий контакт с Альбертом на площадке, где для лучшего отыгрыша необходимо прочувствовать напарника. Илья давно выучил старосту, ещё с первых совместных матчей, адаптировался под его стиль игры и добавил немного своего. Связки между игроками всегда актуальны, особенно если это сочетающиеся амплуа, например, защитники, коими они оба теперь являются. Конфликты прошлого уже позабыты, однако им предстоит довериться друг другу: отдавать пасы, защищать от соперников, выстроить совершенную тактику, благодаря которой победы будут обеспечены. Добежав до раздевалки и сменив школьную форму на спортивную, Макаров выходит и видит разминающегося парня, повторяющего базовые движения, выверенные до идеала, за пределом дуги. Мокрые пшеничные волосы, пропитанные потом, намекают о довольно длительной тренировке, но старший будто переполнен энергией, потому расплёскивает её направо и налево до полноценного истощения. Он не оборачивается, даже когда слышит отчётливые шаги сзади; подушечки пальцев толкают шар вниз — громкий звук соприкосновения с полом — и отправляют его вверх, вкладывая накопленную силу. Мяч прокатывается вдоль ободка и тянется вбок, добавляя к невидимому счёту три очка. Альберт, бесспорно, лучший баскетболист, причём вряд ли только в «Семирамиде». Его точный взгляд, высчитывающий траекторию за долю секунды, режет холодом, будто кто-то отколол кусочек айсберга. Внешне спортсмен очень неплох, и это исходя из скудных наблюдений куратора, которому за все семнадцать лет жизни приглянулся только Гречкин. Уложенные светлые волосы, словно отполированные лаком, янтарные радужки, при свете обретающие искры и оттенки тягучего мёда, аристократичные черты лица, подчёркивающие все имеющиеся прелести. Понятно, почему девочки тащатся по нему, и будет неудивительно, если мужской пол присоединится. Прямо-таки русский Аполлон, на какого без тяжких вздохов, скрывающих восхищение, не взглянешь. Быть может, если бы Кирилл остался в прошлой школе, Лёша когда-нибудь приглянулся к своему — ныне уже бывшему — врагу. Но, как подсказывает сердце, вероятность эта мала, а именно равна нулю. Альберт, устав делать всё самостоятельно, перекидывает мяч назад, и сирота непроизвольно ловит.       —Наконец-то явился. Тебе много времени надо?—качание головой удовлетворяет парня.—Отлично. Я пока за водой схожу.       Шестьсот грамм в руках приносят сущее удовольствие, и староста ловит дереализацию буквально на ровном месте. Вид перед глазами словно сотворён из глубинок подсознания, где вернуться к спорту представлялось мечтой. Каких-то трёх с небольшим недель хватило, чтобы возникло чувство ностальгии, а память назло подбрасывает картинки итогового декабрьского матча. Он и Кирилл то и дело встречались взглядами, обмениваясь незримыми для остальных посланиями. Пожалуй, тогда Макаров мало задумывался о победе, отвлекаясь на присутствие человека, который смотрел так, будто восхищался произведением искусства. И если раньше Лёша выбрал бы исключительно успешную карьеру взамен отношениям, то теперь парабола баскетбола пересекает параболу личной жизни, лежащую в той же координатной прямой. Два неотъемлемых показателя, убрать которые физически невозможно, иначе юноша пропадёт. Альберт широким шагом возвращается, ставит бутылку возле трибун и подходит сзади, беглым взором осматривая пустое помещение. Солнечные лучи изредка пробиваются через плотные серые тучи, освещая каждый скрытый во тьме уголок, создавая сказочную зимнюю атмосферу. Двенадцатиклассник щурит глаза, и куратор впервые замечает его без очков, ставших привычной деталью повседневного образа.       —У тебя линзы?       —Ага, первый день, решил освоиться,—удивительно не слышать тонну сарказма из приоткрывшихся уст.—Очки часто мешают и спадают, а мне надо чётко видеть всё поле.       —Ты, кстати, замечал, что пользуешься математикой помимо уроков и дополнительных?—Лёша делает пас с отскоком, и Альберт быстро подключается к тренировке.—Во время игры. У тебя хорошая проницательность, и ты по ходу тайма рассчитываешь расстояние и силу броска. Так, в общем-то, должны уметь все, но ты будто рождён для этого. Типа «ментальная арифметика», только профессиональная.       —Кто бы мог подумать, что она хоть где-то нужна. Не того ты комплиментами одариваешь, конечно,—перебрасываются мячом пару раз без слов.—Как ты понял?       —Следил,—куратор жмёт плечами, словно сделал вполне очевидное замечание.—Ты ведь неспроста капитан команды. Это происходит само по себе. Без той же геометрии невозможно высчитать подходящий угол или зависимость скорости от расстояния между тобой и корзиной. Баскетболисты — лучшие математики.       —Обладатель этой фразы просто не знаком со мной.       —Будешь учить — станешь непобедимым. Неплохая мотивация,—обычные пасы сменяются на беговые, и школьники кружат вдоль помещения, словно в собственно выдуманном танце. Шар, согласно задумке, летит чуть дальше, чем положение игрока, однако прилетает ровно в руки, подтверждая теорию о необходимости использования науки.       —Почему ты такой?—Альберт с удвоенной силой отбрасывает мяч, увеличивая скорость и отходя назад.—Ну, добрый, общительный, активный. Прощаешь всех, не держишь обиды. У тебя есть весомые причины ненавидеть всех, например, меня. Однако, даже когда твоему другу навредили, ты ничего не сделал Косте. Почему?—они изредка — почти никогда — говорили по душам, отбрасывая презрение и сарказм. Что ж, видимо самое время.       —«С большой силой приходит большая ответственность», слыхал?       —Да ты прям гуру философии.       —Жизнь закалила, вот и всё. Вы не одни идиоты. В детском доме таких помножить дважды, только более свирепых и злых на мир. У вас есть деньги, у них — нет. Представь, что люди готовы сделать за хотя бы небольшую сумму. Тогда встречный вопрос: что с тобой не так?       —У богатых тоже есть проблемы, если ты об этом,—мяч нарушает заданную траекторию и направляется в противоположную сторону, но Макаров, поддавшийся навстречу общему настрою, ловит и задаёт пробежке новый уровень сложности.—Я всегда стремился к самостоятельности. И иногда появляются те, кто нарушает систему.       —Сомневаюсь, что Илья поступал так специально.       —Может и нет, но он забрал самое дорогое для меня. «Я бы простил его гордость, не задень он мою», или как там говорилось. Если он ещё займёт место в Высшей лиге…       —Он не игрок большого спорта,—Лёша останавливается, делая передышку после продолжительных метаний, проклиная себя за утомляемость, какая появилась ввиду отсутствия должных занятий; Альберт не спорит, выставляя руки по бокам, заодно переводя дыхание.—Илья говорил, что баскетбол — исключительно школьное хобби.       —Столько таланта пропадёт зря?—парень хмыкает, играясь с мячом и высматривая подходящую позицию для броска.—Да, я считаю его способным игроком.       —Но при этом не хочешь, чтобы он продвигался дальше. Тебя сложно понять.       —Можешь не пытаться. Всё равно мы слишком разные,—отчасти двенадцатиклассник действительно прав и разумнее было бы отступиться, оставляя тему спутанным клубком валяться дальше, до следующего спонтанного диалога.       —Нам нужно. Для победы в предстоящем матче мы должны понять друг друга. Как я — Илью и ты — Костю.       —Слишком высокий уровень доверия. Не боишься пораниться?       —Я с Кириллом встречаюсь, меня уже мало что напугает,—Альберт издаёт смешок, попадая мячом ровно в цель.       —Иногда забываю про вашу Санта-Барбару. Значит, забываем старые обиды и выигрываем этот ебучий матч.       —Такой подход мне нравится.       Они ударяются кулачками, будто всё это время притворялись, скрывая дружбу за чертогами антипатии. Именно сплочённость увеличивает шанс успеха, а командная работа вырабатывает взаимопонимание внутри группы. От простой разминки Альберт переходит к углублённой системе комбинаций. Лёша подкидывает идею отточить пик-н-ролл — заслон для ведущего партнёра, последующее движение к кольцу и пас на открытый бросок. Роль «большого» игрока, кому предстоит забить, достаётся старшему, так как его габариты соответствуют требованиям. Первые попытки не увенчиваются успехом, зато достаточно наглядно видны недочёты, от каких ещё предстоит избавиться. Параллельно они общаются, налаживая контакт и обмениваясь малой крупицей информации о себе. Воображаемые противники каждый раз меняют положение, и баскетболисты подстраиваются, выискивая обходные пути. Следующая комбинация — пик-н-поп — мало чем отличается от предыдущей, за исключением отыгрыша «большого»: в первом варианте он «катится» под кольцо, во втором — направляется к трёхочковой зоне. Поначалу действительно сложно привыкнуть: связка из быстрого разыгрывающего и резкого атакующего защитников кажется сильной, но чертовски не слаженной. Оба отвоёвывают очки, заново выстраивая баррикады, забывая, что теперь не нужно делить площадку надвое. Путём проб и ошибок выстраивается подходящая стратегия, где каждый проявляет себя по максимуму возможностей. Также приходится учитывать способности как напарников, так и соперников; первые могут принести пользу, вторые — выдать нечто непредсказуемое.        Через каких-то два часа, растянутых до тысячи минут и миллиона секунд, приходят остальные члены команды, включая Илью. Друг изумлённо оглядывает площадку, с лёту сдавливает задумку и просит ребят из замены присоединиться, дабы разыграть ту же комбинацию, только в качестве противников. Пик-н-ролл — распространённый приём, который нужно уметь не только применять, но и блокировать. Лёша и Альберт, привыкшие к уединению, благодаря какому и общение шло проще, переглядываются, молча принимая решение. Есть два варианта, как противостоять подобной тактике: размен и проскальзывание. Первый по всем составляющим хорош, однако не всегда равноценен; второй же более успешный, однако технически сложнее. Двенадцатиклассник, словно читая чужие мысли, кивает и отдаёт мяч, занимая позицию обороны. Макаров встаёт почти бок о бок, дожидаясь какого-либо сигнала. Тот, безусловно, не звучит, и сражение начинается моментально, отчего приходится полагаться на скорость реакции. Старший бросается вперёд, взглядом сопровождает траекторию шара и, чувствуя позади «большого» игрока, переключает внимание, мешая свободной передаче. Попытка размена проваливается из-за неожиданной второй блокировки. Краем глаза староста видит огненный азарт, съедающий душу Альберта, и внутри юноши тоже ощущается инородное шевеление. Он спохватывается позднее, спустя секунду, но встраивается вовремя, проскальзывает мимо заслона и преграждает путь уже другому ведущему. Напарник, опомнившись от неудачи, возвращается в строй и, дождавшись, когда Лёша заберёт мяч, сам прижимается к спине соперника, впоследствии уходя к трёхочковой зоне, куда уже направляется шар. Мгновение, и звучит свисток, оглашающий удачное попадание. Кулачки снова отбиваются, вызывая у присутствующих недоумение; никто не мог подумать, что эти два человека способны объединиться ради общей цели.       —Меня, видимо, уже нельзя чем-то удивить после такого,—Илья улыбается, но тут же становится серьёзнее, напрягая нижнюю челюсть.—Комбинации между защитниками очень важны, а будет ещё лучше, если остальные подстроятся и в случае чего смогут перенять удар на себя. Поэтому нам предстоит отработать командой, всем вместе, даже замене.       Все выстраиваются в ряд, слушают задачи на сегодняшний день и по окончании друг за другом кругом обегают зал, то и дело перекидываясь шутками или незатейливыми фразами. Альберт тащится позади, не проявляя как таковой заинтересованности. Лёша, чуть устав, равняется со старшим, выжимая паузу как губку, из которой совсем скоро обязательно вытечет оставшаяся жидкость.       —Каковы наши шансы?—неловкой паузы больше нет, а значит заводить диалог — меньшая из возможных проблем. Двенадцатиклассник, поддерживая дыхание—вдох через нос, выдох через рот,—подмечает вмешательство, однако отвечает спокойно:       —Если ты про победу, то сорок на шестьдесят. Я смотрел демоверсии их матчей: они, даже будучи одногодками, равняются профессионалам. Баланс сил, быстрые игроки, перевес показателя победы над проигрышем. Кратко — нам пизда.       —Впереди ещё месяц с небольшим. Ежедневных тренировок должно хватить с лихвой.       —Рано радуешься. Сорок плюс дней сравнительно мало для тех, кто всё ещё мало понимает значимость совместной работы. И я говорю как о своих, так и твоих игроках. Между нами слишком большая пропасть, которую только предстоит залатать. Не возникло бы конфликтов,—Илья приказывает остановиться, и Альберт, что кажется фактически невозможным, подчиняется.       —Это результат бессмысленной войны между вами двумя,—старший фыркает, но окидывает взглядом нынешнего капитана, мирясь с реальным фактом.—Поднимешь белый флаг первым или будешь дальше сопротивляться?       Их зрачки встречаются при синхронном повороте головы, и в напряжённом лице спортсмена считывается потерянность, какая, пожалуй, ему не свойственна. Макаров знает Альберта относительно мало—уж точно меньше Ильи,—однако его мнение успело дважды поменяться ввиду некоторых обстоятельств, одно из которых — дружба с Гречкиным. Двенадцатиклассник полон сюрпризов, и иногда они куда приятнее ожидаемого. Голова переполнена переживаниями, негативными мыслями и той чепухой, которая обычно всплывает из-за отсутствия важных дел, всякий раз отвлекающих сознание. Небольшой перерыв напоминает о действительности, любящей подкинуть пищу для размышлений. Илья на фоне распределяет игроков по парам, совмещая учеников согласно собственно выдуманной схеме. Раздаются тихие возмущения, затихающие при встрече со строгим выражением лица Альберта. Сейчас особенно остро ощущается нехватка одного конкретного человека, способного повернуть непрерывный, стремительный поток в другое, более безопасное русло. Кириллу хочется не просто написать, а позвонить, чтобы услышать любимый хриплый голос, вызывающий мурашки по всему телу, когда гласные невольно растягиваются. И это, пожалуй, справедливая цель, ради какой стоит бороться, стереть предрассудки и выработать новую стратегию. В конце концов они снова увидятся, только совершенно иные, без прошлых излишек и комплексов, мешавших спокойной жизни. А для этого итога предстоит много работать, и тяжело будет обоим.