«Одни объятия вместо тысячи оскорблений»

I wish I could break the mirror

That makes me feel like I should fucking disappear

And drown my demons in a bathtub filled with tears

No matter what I try, they always seem to come back to life

      «Девочки должны всегда выглядеть прекрасно, смотреть на мир широко, выйти замуж — максимум — до двадцати пяти и родить минимум двух детей». Маргарита ненавидит подобные фразы ещё с детства, а своё полное имя — особенно. По какой-то неизвестной причине люди старой закалки полагают, что единственная цель женского пола — продолжение рода. Что ж, Лев Толстой выдвигал ту же гипотезу, отчего отвращение к его личности только возросло. Мама никогда не высказывала иного мнения, придерживаясь бездушного молчания, пока отец упорно отстаивал роль главного в их семье, где помимо Риты есть ещё младшие брат и сестра. Им уделяется, безусловно, достаточно внимания, чтобы позабыть о старшей, которая рвётся ради успеха и будущего, слабо проглядывающего через дымную занавесь. Девушку приучили к вечному труду, постоянным придиркам и критике, выковав из хрусталя прочное изваяние, выдерживающее давление примерно как на большой глубине под водой. Этого добиваешься не сразу; сначала предстоит услышать первое замечание, затем — стерпеть ещё сотню таких же, а потом привыкнуть делать всё до точности идеально. И дело не в неумении давать отпор: просто со временем силы истощаются. Злость сходит на нет, зато вырабатывается привычка добиваться совершенного результата.        Когда она озвучила родителям, кем хочет стать по окончании высшего учебного заведения, то получила два противоположных взгляда — недовольный и беспокойный. С более осознанного возраста Рита начала проникаться профессией режиссёра, причём не только касаясь сферы кинематографа, но и театра или тех же банальных праздничных мероприятий. Вполне занимательная деятельность, однако отец смотрит на это абсолютно иначе. Прозвучало много споров в стенах просторной гостиной, и девушка наконец высказалась, поставив окончательную точку. Сделает всё сама. Сама выучится, сама подготовится к экзаменам, сама поступит, заняв бюджетное место. Много заявлений, от каких руки дрожат и одновременно напрягаются, выражая готовность бороться. «Семирамида» благо располагает необходимыми инструментами, и за пару лет активной жизни Рита приобщилась к ежедневной работе, сделав её своим преимуществом. С разрешением администрации она открыла студенческий совет, где собрала таких же ответственных и упорных детей, желающих показать себя не только школе, но и миру. Положительные отзывы преподавателей, высокие оценки и баллы, новые знакомства — столько затраченных ресурсов, лишь бы удовлетворить собственные и чужие ожидания. Стоит ли оно того? Рита перестала различать хорошие и плохие поступки; в конце концов, мир не делится только на чёрное и белое. Из каждого действия обязательно что-то да выйдет, а что именно — другой разговор. Понимание, что жизнь имеет конец и он может наступить нежданно-негаданно, как пугает, так и подталкивает, из чего вытекают спонтанные, порой безрассудные решения. А люди, попадающиеся ей, представляют собой удивительные личности, которые нельзя охарактеризовать одним словом.       Взять того же Альберта, на вид и говор крайне отталкивающего, но приятного при длительном знакомстве. Даже родители одобрили его кандидатуру. Парня определённо недооценивают, когда высказывают первое впечатление из разряда «эгоистичный», «грубый» и «зазнавшийся». Есть в этом доля правды, и Рита сама неправильно восприняла заготовленный для общества образ. Она прекрасно помнит собственное удивление от не оправдавшихся ожиданий, помнит и светлые ореховые глаза, слабо проступающую улыбку. Им прямо-таки предстояло сдружиться, пусть и девушка в глубине души ощущала жалобный волчий вой, намекающий на вполне очевидную мысль. Его чувства, хоть и прятались за железобетонной стеной, прорывались сквозь узкие щели, обрушиваясь неконтролируемыми потоками, отчего ещё некоторое время приходилось обрабатывать каждый сигнал. Рита испытывала стыд перед ним: Альберт, по её мнению, заслуживал лучшего, а не страданий от безответной любви. Они разговаривали о вечном и прекрасном, обсуждали вещи, в которых разбираются посредственно или в которых знают всё от и до. Он узнал про её любимых режиссёров и сценаристов, она — про кумиров из баскетбола и запомнившиеся матчи. Часы пролетали за минуты, а минуты — за секунды, и Рита искренне благодарна кому-то свыше, что их сделали друзьями. Уж ему девушка доверяет не только секреты, но и жизнь; без преувеличения. По крайней мере, Альберт достоин большего.        Но также есть Лёша: человек уникальный, способный подчинить себе любую стихию, будь то искусство или техника, танцы или инженерия. Сирота всегда притягивает хорошее настроение, даже при косвенном упоминании. Они уже второй год общаются, будто кровно родные люди, предназначенные друг другу судьбой. Появление этого рыжего чуда в значительной степени повлияло на её скучную жизнь. Первый разговор случился как-то спонтанно, когда ему понадобилась помощь как новому старосте. Неловкость и смущение так и вытекали из обоих ртов, однако через полтора часа страх сошёл на нет, уступая дорогу дружелюбию. Речь лилась сплошной рекой, и, обменявшись контактами, школьники разошлись, а Рита почувствовала вязкость, облепившую сердце. Хороших парней найти очень проблематично, особенно здесь, посреди «рассадника мух» — фраза Альберта изрядно приелась, но прекрасно олицетворяла школу для богатых. Макаров почти сразу сплёлся корнями, присоединившись к множеству объединений, куда неожиданно нахлынули заинтересованные новым объектом симпатии девушки. Да чего греха таить — Рита тоже вступила в вымышленный клуб поклонников Лёши, теряя рассудок при каждой встрече. Томительными оказались и часы ожидания до следующего мгновения, когда они пересекутся. Пока старшие открыто насмехались над сиротой, девушка делала стократные замечания им, выгораживая младшего. Притом замечался потухающий взгляд лучшего друга, говорящий гораздо больше, чем какие-либо слова. Её разрывало надвое: нежелание причинять боль близкому и собственное бессилие перед тем, кто за короткое время занял позицию наравне с Альбертом, коему нет равных. Жизнь слишком сложна и жестока к подобным штукам, а потому приходится либо бороться, либо проигрывать. Девушка, прислушавшись к сердцу, выбрала второе, посчитав его приемлемым вариантом. Да и Макаров, по её рассуждениям, не был вполне заинтересован отношениями, из-за чего отклонял любые предложения, поступавшие от поклонниц разных возрастов. Видимо, одному Гречкину суждено заполучить этого мальчика.       Грустная действительность по-своему повлияла на Риту, которая, пусть и имела популярность среди мальчиков, получила непрямой, но отказ, стоивший потраченных слёз. Зато она обрела новых знакомых в лице Саши и Ильи — милых приятелей Лёши, тепло отнёсшихся к их дружбе и не подкалывающих с поводом и без. Первый всегда казался сжатым, неулыбчивым и вселенски грустным, второй же, наоборот, ассоциировался с солнышком, светившим даже в самый хмурый день. Альберт и Костя презирали и этих двоих, объясняя негатив конкуренцией и иным бредом, от какого вяли уши. Рана на душе долгое время кровоточила, отказываясь залечиваться естественными способами. Лёгкий флирт со стороны помогал отвлекаться и, к собственному сожалению, девушка часто доверялась скрытым манипуляторам, пользовавшимся её добротой сердечной. Последний такой как раз изменил ей накануне учебного года, но Рита пережила расставание спокойно, даже равнодушно. За лето она решила, что пора думать о будущем, нежели парнях, как и предполагалось изначально. Первые недели это получалось успешно: домашняя работа вперемешку с делами студенческого совета навалились грузом, напрочь лишая свободного времени. Мимолётное общение отвлекало, однако накопившаяся усталость в один момент прорвала швы, отчего эмоции разом нахлынули, сбивая и без того потерянную девушку. Слишком много на себя взяла и слишком много возложила надежд. Ещё и тесное присутствие Лёши везде, где только можно и нельзя, вызывало ноющую боль, от какой невозможно спрятаться.        Утешение нашлось благодаря Илье, которого Рита до поры до времени игнорировала как парня напрочь. Более тесно они начали общаться к середине сентября, при том как таковая причина сего явления отсутствует; обычное «привет, как ты?» переросло в ежедневное «сейчас, подожди, запишу голосовое», обмен милыми картинками из интернета и часовые обсуждения не только знакомых, но и близких. Конечно, чувства к его лучшему другу оставались неизменными: нельзя за короткий срок вычеркнуть человека из головы, особенно когда вы увлекаетесь идентичными вещами. Илья, вероятно, знал про этот сложный аспект, хоть и опускал мимо ушей, переводя тему всякий раз, когда девушка «тонула» между диалогами. По прошествии месяца школьники стёрли границы, делясь сокровенным, в том числе про Макарова. Рита говорила откровенно, не опуская подробностей, осознавая, что её поймут и примут такой, какая она есть. Пустой актовый зал, и единственный звук — голос, эхом прокатывавшийся по углам и стенам. Взгляд парня бегал от бледного лица к тёмным чертогам помещения; лишь один свет сверху, прямо над занятыми креслами, намекал о присутствии людей. Слёзы хлынули сами, будто опустили рычаг, поднимая ворота, откуда льётся холодная, даже ледяная вода, пробирающая до дрожи. Пальцы переплелись, и девушка почувствовала тепло, источаемое из недр тела. Он притянул её, аккуратно коснулся спины, пробежался пальцами почти невесомо, боясь нарушить обстановку. Илья сам по себе нежный, приторный, родной, как чай с сахаром, не требующий усложнений для вкуса. Пара минут выброса эмоций — лёгкие и весь организм задышал иначе, словно обновившись спустя долгое время. Этот человек исцелял Риту морально, и совсем неудивительно, что впоследствии она привязалась и заодно влюбилась, наконец отпустив Лёшу из головы; давно пора.       Школьники стали парой через неопределённый срок: короткие посиделки переросли в тайные свидания, организованные парнем. Конфетно-букетный период — это всегда сказка, построенная наяву. Чтобы создать комфортные отношения, нужно возложить фундамент, а затем уже построить стены и крышу. Илья сродни первым подснежникам, проснувшимся после длинных зимних вечеров. Наедине он проявляет себя совершенно иначе, чем с друзьями. Отличник и спортсмен превращается в нежное создание, просящее ласки и объятий. Они соблюдали правила «Семирамиды», однако выкраивали вечера, засиживаясь вдалеке от других. Рита не нуждалась в подарках, но получала их регулярно; Илья сам по себе мягкий, ненавидящий конфликты на пустом месте, и потому девушка говорила о недовольствах сразу, без тени стеснения, опуская возможность возникновения ссор. И что может быть лучше? Сомнения первые недели присутствовали, всплывали и уязвляли, подобно гнилым червям, которым необходимо питаться чужими страданиями. Отголоски чувств к Лёше жадно кусали, присасываясь и навязываясь до одури противно, что хотелось стереть память, лишь бы избавиться от проросших внутрь корней. Его лучший друг вытеснил собой негатив — прямо-таки «луч света в тёмном царстве» Добролюбова. И как-то постепенно всё наладилось, пришло в устойчивую норму, непоколебимую от внешних обстоятельств. Рассказать близким оказалось проще, чем представлялось. Подружки порадовались, обсудили личное и вынесли вердикт, что Илья — подходящий кандидат; Макаров, видимо, догадался сам, поддержав обоих улыбкой; Альберт порадовался наигранно, скрывая собственные переживания. Впервые Рита встретилась со счастьем лицом к лицу, и это самый приятный момент, не сравнимый ни с чем другим.       Отголоски прошлого продолжают преследовать, лапами чёрными и когтистыми преодолевая расстояние и приближаясь к хрустальному куполу, по ту сторону какого существует отдельный рай. Когда всячески стараешься забыть болезненное, оно вылезает из клетки, будто животное, хищное и злобное. Конфликт с Лёшей произошёл случайно, на порыве эмоций, ведь оба давно копили в себе яд из-за вечного молчания. У них определённо есть общие черты характера, одно из которых — терпение. Она запомнила его разъярённый, полный отчаяния взгляд, читавшийся между строк, словно написанный красными чернилами среди сплошной синевы. Рита, сказать честно, сама сорвалась, набросившись с претензиями, хотя прекрасно понимала какой он человек благодаря Кириллу.       «Тебе, прямо-таки, всё обо всех известно!»       «Может стоит перестать лезть и раскапывать чужое бельё?»       Столько грубостей и пассивной агрессии ещё никогда не звучали в их разговоре. Девушка ретировалась, решив сделать перерыв и подышать свежим воздухом, пока Макаров переосмысливает сказанное. По дороге ей встретились знакомые, пожелавшие ворваться порывом, обретшим форму торнадо, и перебрать по косточкам каждую минуту её жизни. Она еле отмахнулась от бессмысленного диалога, выпорхнув наружу без верхней одежды, когда на улице лежал тонкий снежный слой поверх разгорячённой почвы. Воздух вырывался из ноздрей густой дымкой, вечер наступил раньше положенного, оттого складывалось впечатление, что уже ночь. Боль неприятно отзывалась в висках, свет фонарей двоился перед глазами, и единственное, чего хотелось особенно сильно,—сбежать: обогнуть лес, проплыть десятки, а то и сотни миль, достигнуть границы другого государства, омываемого Балтийским морем, поменять паспорт, имя, фамилию и сформировать новую личность. Ей принципиально не нравится носить маски, скрывающие настоящее лицо, какое, вероятно, понравится лишь малой части круга общения. Она понимает, почему Лёша сгорел, почему прошёлся по всем недостаткам подруги, почему сам подолгу прятался, пропуская громкие мероприятия и шумные скопления. Школьники никогда бы не сошлись, так как проблемы и комплексы общие; Кирилл всё же другой, способный  повлиять на младшего. Здесь же — яблоко от яблони.       Затем следует разговор с Альбертом, случившийся накануне Нового года, в преддверии бала, куда ученики учебного заведения наряжались целые часы, а подготавливали мероприятие ещё дольше. Рита, будучи главой студенческого совета, тратила всё свободное время впустую, посещая кружки, где медленно, но верно продвигалась работа. Ей успели нагрубить десятки раз, она услышала множество неприятных, обращённых к себе фраз, что могло нещадно ранить девушку, если бы не сердце, вытесанное из вольфрама — самого прочного земного металла. Илья, конечно, пробовал поднять настроение, ублажая комплиментами и шутками. Школьники впервые заявились как пара, представ перед светом. Люди смотрели, словно голодные гиены, желающие обмолоть новость зубами. Мозг требовал кислорода, потихоньку умирая от нехватки жизненно необходимого вещества. В резком повороте головы Рита замечает Альберта, стоявшего неподалёку и вперившего взгляд в них двоих. Нельзя с точностью описать то чувство, какое пробудилось внутри девушки при виде лучшего друга. Она знает каково это — смотреть на любимого человека и не иметь возможности стать кем-то большим. Парень развернулся и, прорываясь через людей, исчез, поселив семена сомнения. Илья, что неудивительно, тоже подметил чужую реакцию, но промолчал, устремляя зрачки к двум знакомым фигурам, кружащимся под светом ламп и дискового шара. Увиденное ошарашило Риту ещё больше: сложно представить Лёшу и Кирилла в качестве возлюбленных, а не врагов. Зато многое сразу прояснилось, пусть и слабо верилось. Вышла наружу, прихватив с собой тёплую куртку, сохраняя надежду найти Альберта, разбитого хуже, чем сброшенное с пятого этажа стекло. Он сидел, склонив голову, ногой шаркая серую грязь, возникшую от быстрого таяния снега. Девушка ощутила неловкость от нарушения столь личного момента, однако друзья не могут вечно избегать разговора, в котором всё должно окончательно разрешиться. Слова подбирались автоматически, извлекая первое всплывающее из мозга.       «—Нет. Ты простишь меня?       —Лучше ты меня прости. Это я тут хернёй занимаюсь.»       И Рита не может не простить, потому что сама питала такую же слабость, контролировать какую невозможно. Они позабыли о реальности, проводимой внутри вечеринке, даже о Илье, который, вероятно, искал девушку, спрашивая окружающих с некой долей волнения. Потом ей придётся объясняться, но он войдёт в положение и улыбнётся тепло, лучезарно, будто готов положить мир к ногам одного человека. Легко подловить себя на мысли, что Рита не заслуживает такого отношения. Зимние каникулы прошли особенно хорошо, ведь парень позвал её провести время вместе, посетив ярмарки, миниатюрный курорт со спа, объездив каток и разрисовав лёд следами от коньков. Подсознание, бывало, подкидывало настойчивое напоминание о продолжающейся ссоре между ней и Лёшей, который — теперь уж точно — состоит в отношениях с Гречкиным. Возвращаться назад хотелось всё меньше, ведь снова начнётся сумасшедшая свистопляска, состоящая из постоянной занятости и отсутствия личного пространства. Илья также абстрагировался от мира на две недели, а уже перед самим приездом дважды выразил недовольство сменой обстановки. Второй семестр предвещал пять насыщенных месяцев, однако кто мог ожидать, что хаос начнётся с самого начала?        Проведение мероприятия по возвращении назначили ещё задолго до каникул, передав основные обязанности Анастасии Викторовне, которая, очевидно, заметила загруженность учеников и решила хотя бы немного посодействовать; Рита смогла передохнуть после тщательной подготовки к балу, стократно поблагодарив преподавателя и столько же раз выслушав «да ладно тебе, это моя обязанность». Вполне естественным казалось и присутствие алкоголя на подобных мероприятиях, даже если употребляемого втихую. Про наркотики девушка старалась не думать, особенно если тема касалась её знакомых. Она осведомлена об Альберте, о Кирилле, Косте; причём о последнем не только как о покупателе. Ей претила мысль, что Макаров и Илья могли быть в ровно такой же зависимости, и лишь один Саша вызывал доверия. Что ж, логика иногда подводит. Рита и Илья ворвались тогда в мужскую уборную и, завидев еле живого друга, застыли намертво, пригвоздив ноги к полу. Осознание пришло через пару минут, когда время уже безвозвратно утекало, приближая одиннадцатиклассника к неминуемому концу. Парни незамедлительно стали выяснять отношения, и головная боль участилась, выдавая импульсы наравне с бешеным сердцебиением. Девушка хотела, чтобы это оказалось обычным кошмаром, какие навещали её достаточно редко. Ей потребовалось остановить тираду Илью, вытекающую наружу водопадом, взять себя в руки,  раздать указания и удалиться за Анастасией Викторовной. Поиски, благо, прошли успешно, и последующие часы имели весьма тяжёлый характер. Ощущалось напряжение между Лёшей и Кириллом, Ильёй и Костей, и словно один Альберт ничуть не удивился либо умело спрятал эмоции.        Из произошедшего вытекали очевидные последствия: приезд полиции, обследование, работа психологов. Каково было неожиданно услышать от Гречкина добровольное признание в зависимости, прозвучавшее почти перед сотней учеников. «Перестань лезть в жизнь Лёши» — писала она ему; «перестань волноваться, если что, я разберусь» — сказал младший, исключая возможность вмешательства. Рита, безусловно, рада за обоих, и видеть их расставание пришлось чуть ли не со слезами. Конфликт держал её на расстоянии, однако мысленно она всё же бросилась поддержать лучшего друга. Затем Илья сообщил не самую приятную для него новость об объединении двух баскетбольных команд в одну. Учитывая взаимоотношение обоих коллективов, это представлялось невозможным от слова совсем. Роль капитала досталась именно ему, а столь спонтанное решение способно раззадорить старших ещё больше. Возлюбленный пропадал часто, но потом делился подробностями с тренировок, где неожиданно случился тандем бывших неприятелей. Чего не сделаешь ради достижения цели, и тут дороги Альберта и Лёши сходятся, так как оба одержимы профессиональным баскетболом. Отсутствие Кирилла сказалось на них весьма специфично: проходя вечерами мимо спортзала после учёбы или посещения кружков, девушка отчётливо слышала разговоры и отбивание мяча по полу. Они пропускали занятия, почти не появлялись в столовой и коридорах и заканчивали около одиннадцати часов вечера.       Однажды Рита задерживается, покидая кабинет студсовета относительно поздно, когда большинство уже поужинали и разошлись делать домашнюю работу. Девушка устаёт ввиду постоянной занятости, однако она сама себя подписала на это, решив доказать родителям, что способна добиваться всего своими усилиями. Привычные звуки не удивляют, но ей приходится остановиться из-за лишних шумов и рьяных слов, принадлежащих Макарову. Любопытство побеждает желание поспать, потому Рита бесшумно, будто кошка, проскальзывает внутрь. Сирота обегает площадку, делает три шага и отправляет мяч в корзину, попадая ровно куда нужно. Ритуал повторяется раз за разом, и результат, если честно, мало чем отличается, хоть и младший злится всё больше. По итогу он — в состоянии то ли отчаяния, то ли злости — взрывается, выбрасывая шар неизвестно куда и падая от бессилия, притягиваясь к ближайшей скамейке. Небрежный взгляд переводится на девушку, которая тут же чувствует себя некомфортно, словно впервые видит этого человека, а посему не может предсказать его дальнейшие действия. Макаров истощён, бледен и вдобавок морально болен, отчего волей-неволей просыпается жалость.       —Иногда нужно позволять себе отдых,—она фыркает при произнесении фразы, потому что сама ежедневно нарушает это правило. Лёша, видимо, думает о том же, смеясь в ответ.       —Мы опустим твоё положение, верно? Не хочу показаться грубым снова,—специально выделяет последнее слово, но продолжает держать зрительный контакт, бросая самому себе вызов. Рита устала прятаться и потому глядит, не смея убегать.—Нам так и не удалось поговорить после…—он подминает губы, подбирая точное определение случившемуся.       —Какая теперь разница? Обязательно выяснять отношения, когда ты едва держишься?       —Но я и не на грани смерти,—Лёша пододвигается, позволяя девушке занять место рядом. И снова как в старые-добрые: вдвоём, против целого мира.       —По тебе и не скажешь,—свет ламп спортзала резал глаза, поднимая давление капилляров до предельного значения. Отголоски бурного дня фантомами пробегают по ту сторону двери.—Без Кирилла тяжело: это куда очевиднее, чем тебе кажется.       —Мы справимся, если ты обеспокоена. Я…—Макаров куксится, строя кислую рожу, однако смятение читается с ходу.—Извини, мне действительно следует расслабиться. Я часами посвящаю себя тренировкам, отрабатываю новые техники, пропускаю уроки и даже не могу спокойно прийти на четвёртый этаж к любимому человеку,—хмыкает и резко осмысливает сказанное.—То есть…       —Мне всё известно, перестань,—Рита ловит удивлённый взгляд и улыбается.—Альберт. Мы с ним поговорили, кстати. Ты был прав, следовало выяснить отношения раньше.       —Ты тоже права: я слишком херово контролирую эмоции. Есть над чем поработать.       —Выходит, мы помогли друг другу?—они секундно прощают старые обиды и обнимаются, переплетая руки, только не выходя за рамки приличий; исключительно дружба, ничего больше.—Я рада, что ты нашёл такого человека. Да, мои первые суждения о вашем общении вышли чуточку поспешными. Следовало, как минимум, узнать твоё мнение.       —Мы сейчас правда будем разгонять это? Я бы хотел выпить чай, посидеть вдвоём и поговорить. Как всегда.       И когти скребут душу от грустного «всегда», ведь несколько месяцев назад всё обстояло совершенно иначе. Школьники не способны вернуть былое, зато вольны построить новое. В конце концов, у них ещё есть шанс на крепкую дружбу, и ничего не может быть лучше холодного зимнего вечера под одним пледом, с горячими кружками, наполненными до краёв, и обсуждений каждой новости и сплетни.