«Одни объятия вместо тысячи оскорблений»

Боль и нищета нам надоела

Сбился тыщу раз, но надо делать

Спорим, ты считала не из бедных?

Словно прогулялся в моих кедах

Как бы ни швыряло, я был предан

Ведь меня спасало кредо

Улыбаюсь всем, кто меня предал

Пусть теперь питают моё эго

      «Исполнить свои мечты можно, только если разрушить чужие». Илье часто приписывают, что он — ребёнок с золотой ложкой во рту; причём с негативным акцентом на утверждённом. Один только факт наличия денег вызывал раздражение у ребят в младших классах, когда «Семирамида» обладала статусом обычного учебного заведения. Как будто это так много решало, однако для несведущих всё кажется подкупленным и нечестным. Затем школу проспонсировали и подняли на уровень выше, потому завистники мигом испарились, оставив общество таких же обеспеченных детей. Илью всё равно задели слова, ведь никто из них не знает подноготную его жизни. Когда он поделился услышанным с родителями, те немногословно приподняли уголки губ, назвав их ещё слишком маленькими для подобной темы обсуждения. Лишь позднее, повзрослев, парень узнал подробную историю обогащения их семьи — местами драматичную, местами  непредсказуемую.       Наличка не падает с неба, и люди не становятся богатыми по щелчку пальцев. Бесплатный сыр только в мышеловке; и как ни расшифруй поговорку — любое значение сводится к деньгам. Мама и папа выросли в семьях обычных, мало чем отличающихся от среднестатистических. Кризис в девяностых, связанный с экономическим упадком, распространился на всех, посему люди советского времени не понаслышке знают, как плохо жилось буквально каждому. Зарабатывать приходилось любыми путями, причём не всегда легальными. Бабушки и дедушки любят повторять «раньше было лучше», однако они почему-то упускают вполне очевидные проблемы, о каких их дети рассказывают потомкам неохотно. На то и пошла мода давать современному поколению всё, дабы те ни в чём себе не отказывали. Семья Ильи терпела неудачи, но всё равно боролась, потихоньку прокладывая путь от бедной жизни к богатой. Приходилось рисковать, прокладывать обходные дороги, создавая свой идеал. Любой позавидует такой, казалось бы, необоснованной вере. Они познакомились ещё в школе, сблизились, а затем стали парой; потому знали друг о друге достаточно, чтобы свергнуть горы ради совместного будущего. Обманы и предательства — вещи, преследовавшие их по пятам, мешавшие исполнению заветных желаний. Родители научились терпению, обрели проницательность и осторожность. Илье, пожалуй, очень повезло с воспитанием, потому как эти люди привили ему не столько базовые, сколько важные и жизненно необходимые понятия. И только к двум годам сына взрослые совершили роковой «выстрел»: поставили на кон всё имеющееся, сделали шаг в бездну. Отец опустил подробности, резюмировав поступок как «самое необдуманное решение». Они могли стать никем, и жизнь — русская рулетка — сделала осечку. Удивительно, как судьба играется с людьми, уступая одним и преграждая другим. Недостаточно заработать деньги, куда сложнее их удержать. Семейное «дело» часто находилось на грани, и только к две тысяча десятому году обрело надёжный фундамент, укрепившись на российском рынке. Илья, хоть и маленький, наблюдал за медленным развитием бизнеса, иногда даже посещал собрания с родителями, выслушивая их наставления. Бывали периоды, когда всё шло под откос; от подобного никто не застрахован. Парень, может, и не знает той бедности, в какой живёт некоторая часть населения, зато знаком с экономией и постоянной тревожностью за неизвестность будущего. Если всё стабильно херово, ты принимаешь это как должное, а если есть риск проиграть ставку all-in, то ты трясёшься за каждый ход, пусть даже и не свой. В игре есть лишь один победитель.       Новые одноклассники понравились Илье куда больше старых, которые, несмотря на происхождение и социальный статус, любили простоту и обыденность. Он нашёл себе близкого по духу друга — Сашу, с каким жизнь в стенах школы преображалась нежными акварельными красками. Позднее парень обзавёлся знакомствами со старшеклассниками, включая Риту. Девушка симпатизировала ему с самого начала, и всякий раз, когда им удавалось пересечься, Илья терял контроль над разумом, говоря невпопад. Язык запутывался сам собой, а диалоги строились на поверхностности, вызывая крайнее смущение у обоих. Сашу забавляло общение в одни ворота, потому он всячески подтрунивал над другом; бесило это знатно. Рита, что стало очевидным спустя каких-то полтора года, не расценивала его как своего партнёра, даже теоретически. Наверное, именно поэтому Илья в будущем множество раз задастся вопросом, почему они таки сошлись ввиду отсутствия предпосылок. Возможно, это всё дело случая и нужно полагаться лишь на себя, однако сердце требует стабильности.       С появлением новых знакомых прибавились и враги, которые будто намеренно бросали вызов. Альберт — отдельная песня, какая до последнего времени становилась причиной скрипа в зубах. Он, как и Илья, стремился быть самостоятельным, не зависеть от денег родителей. Преподаватели отмечали успехи обоих, нарочно упоминая их посреди занятий. Ребята постарше начали презирать младших и наоборот, устроив целое противостояние. Школьники смотрели друг на друга с презрением, всячески мешали и подставляли, препятствуя зарождению адекватных отношений. Альберт и Илья, занимая роль отличников класса, вместе посещали одни и те же конкурсы, олимпиады, участвовали в аналогичных конференциях, отвоёвывая первые и вторые места, не давая шанса другим. Они цапались даже там, смотрели свысока и обвиняли во всех бедах мира. Парень мало понимал смысл конфликта, считая его чересчур пустяковым. Однако его мнение резко поменялось, когда дело дошло до баскетбола, куда оба пришли одновременно. Не то чтобы Илья являлся большим фанатом этого вида спорта; матчи посещал редко, новости пропускал мимо глаз, а сам играл только на уроках физкультуры, и то из-за недостатка людей. В один момент ему захотелось попробовать стать частью большего, чем обычной команды на сорок пять минут. И, когда он впервые заявился к преподавателю по поводу организации, встретился лицом к лицу с Альбертом. Их физиономии мгновенно исказились, выражая неприкрытое презрение, словно цена вражды — миллион долларов. Илья вдобавок подметил особенную дружбу старшего и Риты, что бесило при малейшем упоминании или появлении; при этом он считал себя человеком добрым и не злопамятным. Учитель, завидев обоих, усмехнулся, зная о тонкостях взаимоотношений школьников, которые при любом удобном случае норовили принизить достижения противника и превознести свои. Выглядели такие моменты всегда забавно. По итогу и Илья, и Альберт выразили желание собрать баскетбольные команды. Им даже предложили сделать единый состав, но уши преподавателя завяли сразу, как начался бесконечный черёд пререканий. Причина одна: не сошлись характерами, причём уже давно.       Целых одиннадцать лет они терроризировали друг друга, игнорируя возможность сохранения нейтралитета. Где бы парни ни были — спортзал, собрания, выступления, — им удавалось ссориться везде. Иногда к конфликту добавлялись Саша и Костя, однако не эти двое являлись источником вражды. Илья и Альберт, будто два не прижившихся кота, цапались по поводу и без. Попытки примирить их заканчивались плачевно, и доставалось всем, даже непричастным лицам. Вероятно, сам дьявол наблюдал за очередным пламенным разговором. Приход Лёши и впоследствии Кирилла тоже поспособствовали накаливанию обстановки между тройками. Отношения последних — отдельная тема, о какой Илья предпочёл бы промолчать. Он подметил «химию» между ними ещё с сентября, сделав ставку на самую неожиданную развязку; спойлер: исход его знатно удивил. В одиннадцатом классе изрядной проблемой стали последние для Альберта и его команды школьные соревнования, которые, по их мнению, они «обязаны выиграть», учитывая статистику за прошлые матчи, где младшие одерживали победу по счёту. Принципиально хотелось поставить финальную точку, напоследок утерев противнику нос. У него не было необходимости выигрывать, так как о профессиональной карьере не шло и речи. Зато есть друг, какой грезит пробиться в люди благодаря любимому делу. То же самое — про Альберта. Илья не ставил перед собой цель разрушить чужое будущее. В конце концов они знают рамки агрессии и предпочитают ограничиваться словами или «дуэлями» в игре.        Парень отчётливо запомнил физиономию старшего после декабрьского проигрыша. Пока все собравшиеся кричали и радовались, кто-то тонул, сдерживая эмоции внутри. Альберт игнорировал доносившиеся отовсюду «сожалею» и «не расстраивайся» со стороны напарников и зрителей. Он пожал руку лишь немногим и молча прошествовал в раздевалку. Гречкин сопроводил его взглядом, а сам направился к Лёше, посчитав важным дать другу время для принятия ситуации. Илья поблагодарил подходящих за поздравления и, получив золотую медаль в коллекцию—она, к слову, не принесла должной радости,—поплёлся переодеваться. Школьники сидели вдвоём, без посторонних, на скамейках напротив друг друга, изредка обмениваясь усталыми взглядами. Только один из них полнился необъятной грустью, которую нельзя разглядеть при поверхностном осмотре. И не звучали больше, как раньше, колкости. Илья даже подумывал извиниться за прошлое, начиная подставами и заканчивая Ритой, которая, очевидно, нравилась Альберту, причём серьёзно. Парень, конечно, не виноват, что выбрали его, однако ему знакомо чувство, когда тебя отвергают. Двенадцатиклассник осушил бутылку с водой, окинул пустой кулер недовольным взглядом и уже собрался искать другой, как вдруг резкая инициатива ударила в голову Ильи, заставив поднять руку, дабы поделиться своим. Смотрели друг на друга пристально, каждый думая о чём-то другом. Альберт — не любитель чужих подачек, потому пару минут потратил впустую, взвешивая все за и против. И таки берёт, промямлив сумбурное «спасибо». Казалось, скопившийся за долгие годы негатив сошёл на нет, уступив дорогу усталости.       —Вы хорошо сыграли,—вырвалось у Ильи, пожелавшего разрядить тишину хотя бы таким образом — нелепым и по-своему издевательским; самостоятельно он не закладывал столь грубый смысл.—В моменте я подумал, что вы выиграете.       —Утешить пытаешься?—Альберт хмыкнул, вернув наполовину полную бутылку.—Это была игра жизни что для меня, что для Макарова. Мы преследуем идентичные цели. Один выиграл, другой проиграл — всё логично.       —Спонсоры видели тебя и твой уровень игры. Поверь, они не упустят человека, который отдаёт всего себя ради победы.       —Ты мыслишь иначе, забей,—он достал смятую сигарету из кармана брюк, повертел в руках и, тяжело вздохнув, словно сделав невозможный выбор, без прицеливания выкинул её.       —Хотелось доказать самому себе, что способен на большой спорт?—Илья плохо понимал те чувства, какие одолевали двенадцатиклассника, зато не раз слышал подобное от лучшего друга. Альберт молчал, и тишина удушала.—Ты это уже сделал.       —Спасибо.       Прозвучало искренне, пусть и безнадёжно. Илья улыбнулся, открыл свой шкафчик и переоделся, изредка поглядывая на замершего в оцепенении старшего. Глаза с медовыми радужками устремлены далеко за пределы раздевалки, будто случился сбой матрицы, отчего непрерывный поток захватил ослабившееся сознание. Щелчок пальцев вернул его к реальности. Альберт вышел следом, и на школьников тут же накинулись все, кто только мог: одноклассники, преподаватели, сокомандники. Двенадцатиклассник после диалога потеплел, но по-прежнему удерживал дистанцию, ограничиваясь малым количеством слов. Некоторые приехавшие спонсоры выловили Илью, предложив развить свою карьеру до международного уровня. Нужно было увидеть их лица, когда прозвучал добровольный отказ, сославшись на «обычное увлечение, которое не перерастёт во что-то масштабное». Те лишь удивлённо заморгали и отправились искать других кандидатов; краем глаза парень подметил Альберта и Лёшу, коим так хотелось попасть в Высшую лигу, а то, быть может, и дальше — в NBA. Потом Макаров поделился, что как такового приглашения не поступило. «Им нужно увидеть больше матчей» — сказал друг несколько огорчённо, но без явного пессимизма. Всё равно у него есть ещё год. Чего не скажешь об Альберте, и эта мысль угнетала: нечестно игнорировать столь сильного игрока.       Зимние каникулы пролетели молниеносно и незаметно, из-за чего Илья не успел отдохнуть должным образом. Однако по возвращении жизнь сделалась ещё хуже. Парень думал, что чувство ненависти противоположно его принципам. Он способен злиться, держать обиду, презирать особых отморозков, но не ненавидеть. И, когда глазам предстала страшная, будоражащая кровь картина—полумёртвый Саша, задыхающийся собственной пеной,—Илью охватил весь спектр, наполненный горечью и ядом. Костя смотрел запуганно, терял самообладание и бесконечно извинялся, словно читал молитву. Парень хотел бы ненавидеть дружка Альберта и Кирилла, хотел бы придушить и отомстить за каждый год, прожитый бок о бок. Только вырос он другим — непозволительно добрым и понимающим. И окружали его такие же люди, решающие вопрос делом, а не словом. Кулаки горели от предвкушения, и спёртый воздух в мужском туалете лишь разжигал огонь внутри. Находившаяся рядом Рита, подобно кубику льда, охладила пыл, найдя своей ладонью чужую и переплетя пальцы. Илья пытался сохранить трезвость ума, и получалось это с трудом, особенно когда от тебя не зависит исход ситуации. Затем последовали разбирательства, обыск, уезд учеников и — самое неожиданное событие — новость о проведении «любительского» матча со спортивной школой, которая, очевидно, будет играть не на жизнь, а на смерть. Ещё забавнее — необходимость собрать команду из лучших игроков одиннадцатого и двенадцатого классов. Известие удручало и будоражило одновременно, и голова болела от большого количества работы, какую предстояло выполнить капитану. Договориться со старшими оказалось куда проще, чем предполагалось изначально; всё-таки некоторые из них адекватные и готовые показать высший класс даже сильным противникам. В стороне не остался и Альберт, который, услышав предложение сыграть атакующим защитником вместо центрового, немного поразмыслив, согласился. Возможно, их примирение поспособствовало положительному ответу, а, возможно, дело в полном пофигизме, проснувшемся после полугодия работы. Последний шанс для демонстрации себя как-никак. Собрать команду — одно, раздать каждому роль — другое, сплотить и создать единый коллектив — абсолютно иное, неподвластное даже Илье. Младшие со старшими смотрелись странно, несуразно, и понимание игры у обоих разительно отличалось. Кто-то стремился показывать индивидуальные навыки, а кому-то важна связка игроков. Благо парню помогал тренер — он же Максим Андреевич, преподающий физкультуру; у него опыта явно побольше.       Всего за недолгих полмесяца случилось то, что обычно занимает годы: сформировалось расписание тренировок, выстроились тактики, связки игроков, поднялся командный дух, отчего захотели выиграть не только Альберт и Лёша, но и ребята, проявлявшие меньше заинтересованности в подобной авантюре. Тандем бывших соперников оказался чрезвычайно сильным, даже по меркам многих именитых баскетболистов. Илье пришлось пожертвовать учёбой ради игры, какая грозила светлым будущем лишь тем, кто серьёзно настроен к спорту; увы, он не в их числе, а потому действует во вред себе. Парень, помимо постоянного проведения трёх часов на площадке, успевал делать домашку, иногда пропуская срок, но сдавая преподавателям отдельно, при этом умудряясь получать по-прежнему хорошие отметки. Время давило, растягивалось и сужалось, создавая иллюзию некой поломки, какую нельзя так просто починить, как и пусть на самотёк. Ближе к весне, когда снежный февраль благополучно кончался и сменялся холодным мартом, команде «Семирамиды» предоставили возможность поучаствовать в спортивных сборах, куда также отправлялись другие организации, включая их соперников. Предлагают такое не каждый день, посему директор сразу дал согласие и оповестил об этом учеников. Буквально через два дня за ними приехал автобус с представителем спортивного оздоровительного центра — мужчиной лет сорока-сорока пяти по имени Владимир. Перед отправлением Илья выкрал Риту, сильно обнял, стараясь сохранить её тепло и запах, и поцеловал, словно прощался навсегда. Печаль плескалась в радажках напротив, выбивала бортики и устремлялась на свободу, к океану. Они редко виделись из-за объёма работ, потому им хватило пяти минут, чтобы насладиться моментом наедине. Затем парень стремглав спустился и, найдя занявшего места Лёшу, уместился рядом. Макаров через полчаса отрубился, впервые за долгие недели тренировок отдыхая. Илья лишь откинул голову назад и взглядом сопроводил убегающий горизонт. Впереди — четырнадцать продуктивных дней, наполненных тренировками и сплочением команды.

***

      Первые сутки Илья вставал в шесть утра, с нетерпением дожидаясь момента, когда командам разрешат занять своё, отведённое под игру поле. Комплекс расположен на севере Санкт-Петербурга, среди хвойных лесов близ Ладожского озера. Большая территория содержит не только основное здание и общежития, но и спортивные зоны для каждого возможного вида: футбол, баскетбол, волейбол, даже карате и бокс. Людей со всех уголков города собралось немало, потому жилось весело, в вечном шуме и хаосе. Погода в Ленинградской области — явление непостоянное и спонтанное, отчего удавалось гулять через раз, а то и два, посвящая больше часов занятиям в зале. Комната выделялась сразу четырём людям, и Илья выбрал сожителями Лёшу, Альберта и ещё одного двенадцатиклассника. Они с командой сразу по приезде обсудили график, и теперь ежедневно собирались в восемь тридцать то на улице—при отсутствии снега или слякоти,—то на площадке, коих построено достаточно для остальных игроков. Днём Илья целиком отдавался роли капитана, вечером и ночью — старался отдыхать, созваниваясь с Ритой или попивая чай с Макаровым, устававшим куда больше. Альберт измывался над напарником как только мог, растрачивая энергию и силы на отработку приёмов. И Лёша считал это отличным досугом, подвергая себя пыткам и при том получая удовольствие. Мазохизм — дело неправильное, однако зависимые от адреналина люди пропускают предостерегающие слова мимо ушей.       Со своими оппонентами Илья познакомился случайно, когда заранее пришёл в спортзал, чтобы размяться и побросать мяч. Время только недавно пробило семь часов утра, и народ практически полностью отсутствовал, за исключением немногих ранних пташек. Переодевшись и взяв спортинвентарь, парень, включив музыку, приступил к пробежке. Его взгляд оторвался от пола спустя пятнадцать минут при появлении незнакомого лица в форме с эмблемой школы «Метеор». Высокий и подкаченный старшеклассник оглядел помещение, прищурился — видимо, чтобы опознать, кем является единственная живая душа — и засеменил следом, придерживаясь плавного бега. Илья успел обменяться контактами с многими подростками, какие поведали истории о проигрышах против вышеупомянутой команды. Их школа пусть и не представляла собой главного соперника, но всё равно оставалась сильной для своего возраста. Потому их боялись и уважали одновременно, а желание победить только сильнее распаляло азарт в крови. Школьники поравнялись, Илья окинул парня заинтересованным взглядом и, решив проявить дружелюбие, поздоровался.       —Ты ведь капитан баскетбольной команды «Метеор», да?—спросил так, словно не изучал подноготную их игр и ролей.       —Верно. Меня зовут Даниил. А ты — Илья, капитан «Семирамиды»?—задал аналогичный вопрос и вдобавок хитро улыбнулся; давал понять, что знает обо всём.—Признаюсь, играете вы лучше, чем большинство команд против нас. Однако я не нашёл демки вашего нынешнего состава. Полагаю, нас ждёт сюрприз?       —Мы только недавно его собрали из игроков двух классов. Для нас самих это остаётся загадкой.       —Вот как,—Даниил усмехнулся и примолк, наверное, разбираясь с полученной информацией. Просмотр записей игр значительно облегчает подготовку к матчу, а их отсутствие ставит кампанию под сомнение.—В любом случае, удачи. Для нас любая игра не столько испытание, сколько опыт. Уверен, победит сильнейший.       —Взаимно.       Впоследствии Илья рассказал Лёше и Альберту о встрече, охарактеризовав соперника как «потенциально проблемного». Двенадцатиклассник зарёкся, что ещё покажет им настоящий баскетбол и для этого ему не потребуется делать милое личико. Макаров лишь усмехнулся, но кивнул, соглашаясь с позицией напарника. Достаточно поставить их в одну команду — разрушится мировой баланс добра и зла. С того момента они тренировались больше, упорнее, добавляя движения и манёвры, петляя между игроками и путая их. Чёртово оружие, способное выстрелить в решающем матче, когда за победу будут бороться даже те, кому на неё плевать.       Единственной проблемой оставалась команда, какая с трудом уживалась из-за многих необъяснимых причин. Одиннадцатиклассники требовали плавной, структурированной игры, отталкивающейся от способностей всех участников разом. Илья научил их действовать сплочённо, прикрывая недостатки преимуществами друг друга. Двенадцатиклассники же выступали на стороне силы и навыков, а потому отказывались объединяться с бывшими врагами, не поддерживая их «детский стиль игры». Первое время, ещё в школе, они мирились, слушали наставления капитана и поступали, как им велено, при том что Альберт всячески намекал, что в случае чего будет на стороне Ильи. Зато, уехав, у старших будто развязались руки: перестали подчиняться, чаще отлынивали и тратили время, разговаривая во время тренировок или разминки. Младших возмущало подобное поведение, потому сами отбились от рук, особенно ребята из состава замены, которым также необходимо присутствовать на всех играх. Неделя закончилась отвратительно, и Илья уже успел трижды пожалеть, что согласился участвовать в этой тягомотине. Очередное собрание — очередная ссора между баскетболистами, кроме Лёши и Альберта, каким важнее выжать соки друг из друга, дабы достичь нужного результата. Времени до уезда оставалось не так много; всего семь дней, которые пролетят быстрее скорости света. Парень потратил часа два, чтобы просмотреть старые записи игр противников, проанализировать каждый ход и выявить закономерности, найти слабые точки, куда следует нанести удар. План разрушился, когда загалдели со всех сторон возмущённые голоса:        —Ты не доигрываешь на этой позиции.       —Тебе кто рот позволил открыть? Даже неучам понятно, что тебе в команде делать нечего.       —Закройтесь оба. Странно, что отобрали таких выродков, которые не знают, как использовать обычный дриблинг.       —Замолчите сейчас же!—Илья поднял голос, перекрикивая напарников и призывая к тишине одним недобрым взглядом.—Последние дни вы только и делаете, что ссоритесь. Сказать, как я вижу команду сейчас?—Альберт, до этого изучавший телефон, обратил внимание на галдёж и перевёл зрачки с экрана на усмирившуюся толпу. Макаров, отходивший за водой, вернулся и встал у двери, боясь проронить малейший звук. Всё-таки друг почти никогда не срывался, придерживаясь холодного рассудка.—У нас слабая защита, нападение никудышное, а некоторые мяч теряют, как только отдают пас. Уж промолчу про физическую подготовку. Вы и прежде побежали только благодаря Альберту,—он обратился к двенадцатиклассникам, недовольно бурчащем в углу; из-за смещения акцента им пришлось умолкнуть.—Вы,—настала очередь однокурсников,—выигрываете за счёт структуры, но не индивидуальных способностей. Теперь же вы все сидите и разбираетесь, кто лучше, а кто хуже, при том игнорируя собственные минусы. Да, до профессионализма нам далеко, однако как вы собираетесь выиграть тех, кто посвящает спорту десятки лет? Когда я предложил вам сыграть, вы сказали, что готовы отстоять честь школы, несмотря на вражду. Да и, будем честны, нет уже смысла продолжать конфликт. Годы, потраченные впустую. Так что всё, чего я от вас прошу, это наконец выслушать меня.       Илья подготовился к возражениям, потому облачил сердце сталью, придерживаясь дипломатии: люди имеет право высказаться. Однако ученики «Семирамиды» молчали, не находя слов для ответа. Лёша занял место возле Альберта и шёпотом поинтересовался, о чём идёт речь, но услышал лишь недовольное шипение.       —Что ж, я открыт к вашим предложениям. Сейчас,—он открыл наполненную бумагами папку и выдал игрокам по четыре листа каждому,—изучайте. Я потратил кучу времени, чтобы составить план игры, разобрать демки «Метеора» и наши предыдущие составы. Увы, чтобы подружиться, потребуется гораздо больше, чем семь дней, но от вас зависит, выиграем мы или проиграем. В теории вы найдёте свои же характеристики и данные напарников по команде, с которыми сможете сыграться. Остальное хочу получить на практике.       —Нам ты ничего не дал,—сказал Макаров, вопросительно изогнув бровь.       —Потому что у вас лучшая слаженность. И это — пример для других. На сегодня закончили. Свободны.       Илья, чувствуя дрожь в руках и ногах, вышел, оставляя команду переваривать монолог. Горло горело изнутри, потому парень направился к автомату с едой и напитками. Благо он прихватил карточку, иначе пришлось бы возвращаться и заново окунаться в душную атмосферу их тренерской. Пока проходила оплата, кто-то подошёл сзади и, задумавшись, облокотился на боковую стенку устройства. Альберт не искал чужих зрачков, блуждая своими по деревянному полу и чёрным беговым кроссовкам.       —Когда я становился капитаном своей команды, то проходил через те же испытания. Изначально это был пиздецки нестабильный состав, и по началу опускались руки, потому что невозможно работать с людьми, которые никого не слушают. А у тебя получилось. Поздравляю.       —Рано радуешься, завтра всё начнётся по-новой.       —Спорим, что нет?—Альберт усмехнулся, отбирает бутылку и делает глоток.—У тебя лучше получается быть наставником.       —Теперь комплименты раздаёшь? Наверное, близок конец света.       Илья всё ещё не привык, что у них налаживались отношения спустя столько лет. Сарказм сменился иронией, и общение складывалось более чем приятно. В общежитие они шли вместе, обсуждая ненавязчивые темы, словно давние друзья. Воодушевившийся случившемся Лёша встретил их с улыбкой, столь непривычной после продолжительного уныния, объяснимого уездом Гречкина. Макаров — надёжный и верный товарищ — подначил их прогуляться, пока на улице хорошая погода. Понедельник предвещал быть тяжёлым днём, но, придя к положенному времени, Илья застал школьников за ранней тренировкой, начатой незадолго до его появления. Парень слабо улыбнулся, наблюдая, как игроки отдают пасы и разбегаются по площадке, занимая как свои, так и чужие позиции. Видимо, промывка мозгов прошла не зря.