Рефлекс по Павлову

      – ... Да говорю тебе: па-с-зу-хи! Там с-столько мес-ста, не только пуля – целый мос-зг вывалитс-ся, а ты не заметиш-шь!       – Быть того не может. Не могла она войти и вообще не задеть ни одной перегородки. Это слишком счастливое стечение обстоятельств.       – Ну, для муш-жика не очень. Мало кого собс-ственная с-смерть делает ш-счас-стливым.       Дверь в квартиру наконец-то захлопнулась. Доктор привычным движением закинул на вешалку свою лёгкую ветровку, в обувницу пихнул кроссовки. Вперёд ассистента он шмыгнул в ванную отогревать руки, но спор не прекратил:       – Даш-же рентген ничего не покас-зал, пуля точно вылетела так! – водичка стекала такая приятная, но журчала она как сучка, приходилось перекрикивать. Обычно подобные мелочи грязевым комом катились по горе его терпения, но сегодняшнее вскрытие – точнее, подготовка к нему завтрашнему, - очень воодушевило Джереми. Он докажет, что пуля могла пролететь через нос и не оставить выходного отверстия! И потом загадает проигравшему Аарону какую-нибудь ерунду. Например, заставит смотреть документалку про эпилепсию, а не его мыльные комедийные драмы.       – Мы сделаем ещё один снимок завтра, – раздевшийся ассистент тоже подошел к раковине, и Джереми пришлось двигаться. Он довольно хмыкнул.       – Какой же ты упрямый. Думаеш-шь, на с-снимке не было бы заметно огромное пулевидное пятно? С чем ты его собираеш-шьс-ся с-спутать?       – Всё бывает, док. И техника сбоит, и-       – И врачи ош-шибаютс-ся. Ладно, убедил. Но ты в любом с-случае в проигрыш-шной ситуации, – Джереми с едкой ухмылкой глянул на Аарона. Тот обтирал руки полотенцем, лыбился и спорил вообще без той серьёзности, с которой это делал змей. Ой, как зря, улыбающийся дурачок! Два часа про судороги и конвульсии с объективными комментариями доктора могут и на четыре растянуться! – С-снимок же ты делал. С-значит, либо ты накос-сячил, в чём я сомневаюс-сь. Либо прав, как вс-сегда, я, и пуля выш-шла по пас-зухам.       – Тогда завтра и выясним, насколько вы ошибаетесь, – Аарон закрыл кран и взял покрасневшие от тепла руки доктора в полотенце. С присущей ему заботой он аккуратно растёр отдельно каждый палец, и Джереми наконец почувствовал, что согрелся. Он коротко чмокнул Аарона в лоб, пока тот отвлёкся, а потом дождался, когда на него поднимут голову и молчаливо дадут согласие. Джереми целоваться не научился, но старался. Сегодня ассистент почти не скривился попервой от ядовитого привкуса на языке. Очевидно, прогресс.       – Не тош-шнит? – серьёзно нахмурившись, спросил Джереми. Не хотелось ему портить общее лёгкое настроение, но стандартный список вопросов задать он был обязан.       – Нет, – с той же улыбкой ответил Аарон, повесив влажное полотенце поровнее на горячей перекладине. И тут же заключил змея в объятиях, тоже готовый к анамнезу.       – Жжёт?       – Не-а.       – Голова?       – Не болит, не кружится.       – С-слюноотделение?       – Норма... Чуть выше нормы. Из-за томительного волнения.       Джереми сделал вид, что не понял. Аарон не поверил и хихикнул в голос.       – Кхм. Обш-щее самочувс-ствие?       – Превосходное.       Доктор без всякой заботы приподнял верхнюю губу Аарона, оттянул нижнюю, цыкнул, осмотрел язык, щёки и гланды. Отёчности и воспаления не обнаружил, и на том спасибо.       – Опять ты губы жуёш-шь.       – День сложный выдался. Я и не заметил, когда начал.       Джереми закатил глаза. Каждый раз день у него сложный. А переживать за целостность и сохранность кто должен, а? Джереми за это не платят.       Тем не менее, он легонько провел по контуру губ кончиками пальцев. Не удержался и коснулся поцелуем ещё разок, но уже скромно. Хватит пока влажных, слюнявых нежностей. Даже спустя 3 месяца привыкания борщить с дозой не стоило. А другие местечки чмокнуть можно и позже, после предварительного осмотра. Например, на облюбованном диване...       – Фильм?       – "Сквозь тени".       – Чего-о? – протянул Джереми. – Опять?       – Вас хватило на одну серию. А их восемь.       – Вос-семь!? – Джереми ужаснулся. Не был он готов столько времени тратить на то, что ему изначально не понравилось!       Развеселый Аарон заполз руками под свитшот змея, и, хотя ассистент согрелся намного быстрее, от его рук по пояснице прокатился бодрящий холодок. Джереми прижался ближе.       – Вы сами начали тот спор. И проиграли.       – Ну а кто бы подумал, ш-что у с-старуш-шки мос-згов хватит наш-шу дурь прятать в заднице, – случай оказался столь нелепым, что всю неделю не давал доктору спокойно жить. Невольно он рассмеялся. А там и крыс подхватил. И вот они уже вдвоем как идиоты ржут над нелепой смертью, стискивая друг друга крепче и крепче, пока Джереми не надоедает и он не начинает кружить Аарона по ванной.       Увы, попытка отвлечь сериальщика успехом не увенчалась.       – Вы мне должны ве-есь сезон, – от нежности во взгляде можно было захлебнуться. А вот от перспективы продолжать потреблять нудятину – задушиться.       – Ш-что там с-смотреть? Как она за него придумывает, почему он её не хочет? Или как он накручивает себя, обмас-зываяс-сь своей ничтош-жнос-стью? Вес-сь сериал два идиота не могут поговорить друг с другом, и в итоге ни один расследованию не помогает. Это тупое кино, ничему не верю там.       Аарон оторвался от доктора и выразительно приподнял бровь. Что-то на осуждающем, в общем говоря. Новая эмоция, к ней ещё стоило приноровиться. До их сближения Аарон не позволял себе в открытую издеваться над ним!       Джереми сдался:       – Кхм. Серия. И не больш-ше.       – Только если опять не заснёте. Или будем завтра убаюкиваться под третью.       Аарон напоследок поднялся на носочки, коснулся губами до носа змея, шустро потерся своим и выпорхнул из ванной на кухню. Джереми проводил его взглядом и вернулся к зеркалу. Выглядел он до безобразия довольным, если не счастливым. Идиотская полуулыбка не сползала, хотя её спугнуть он поднатуживался. Что ж, сегодня, видимо, не на противных движениях. Он вздохнул, оправил свитшот и поплёлся в гостиную, переодеваться и включать дурацкий сериал про копов.       Жизнь наконец-таки устаканилась. Ну, более или менее.       В тот вечер, когда они как два идиота довели друг друга до горячки тем, что засунули языки в задницы, разрешилось много вопросов и недомолвок. Во-первых, никто никому не был противен. Успех, наконец-то они сказали что-то столь очевидное вслух! Во-вторых, узнали, что пить ни тот, ни другой не умеет: после одной-единственной кружки вина (на вопрос "Почему не в бокалах?" Аарон ответил, что посуду под алкоголь вообще не хранит. Очевидно, зря) Джереми развезло так, что наутро и он, и ассистент буквально сковыривали его с плитки ванной, потому что его тошнило, а пол был теплым от подогрева. Аарона вело меньше, но, пока Джереми отпивался чаем на кухне, санузел оккупировал уже крыс. В общем, опоздали на работу и получили кое-что похуже строгого выговора – насмешливый и понимающий взгляд босса. Помогать с уборкой он не стал, кстати, хотя провел в лаборатории всю ночь, как оказалось. Старый он гандон. Джереми решил приберечь горячие благодарности за отрезвляющий пинок на потом.       Самое главное – они выяснили, что их отношения претерпели изменения. После изнуряющих недель уборки и оцифровки документации, они основательно подошли к вопросу того, что между ними происходит. Оказывается, так тоже можно было, вот это неожиданность! Было неловко, даже стыдно, но вместе с тем необходимо, глубоко необходимо! И, кто бы мог подумать, выяснилось, что они буквально чувствуют одно и то же! Вот это неожиданность. Матушка-Природа, они же не только слепые, но и тупые на пару! Это просто смешно, в самом-то деле.       И стоило столько нервов тратить, чтобы узнать это... Наверняка всё было расплатой за узколобость Джереми. И трусость, наверное. Справедливая расплата. Больше не надо.       В целом, не так много и поменялось. Как оказалось, они уже давно заигрывают с темой более романтических отношений. Так что обозначенные на словах изменения распорядок самой жизни мало тронули – они также упарываются работой и милуются в перерывы. Правда, смелости у Аарона поприбавилось и нередко к вездесущим рукам присоединялись губы. За эти месяцы он, кажется, всего змея вдоль и поперёк зацеловал. Столько, оказывается, есть мест, куда получать поцелуи приятно, удивительно!       Неужели Джереми мог ему это с рук спустить? Ещё ни разу в долгу не остался. И слабое местечко ассистента нашел – оказалось, это были не уши, а загривок и адамово яблоко. Аарону аж до дрожи нравилось, если змей проводил рядышком языком, но потом, весь красный и почти обиженный, слезно просил так не делать. Но как можно было не делать, когда Джереми на следующий день дразнили как-то схоже? И Аарон выглядел каждый раз абсолютно очаровательно. Не хотел он себя такого удовольствия лишать.       И так без классических поцелуев остались. Кусал бы поменьше губы маленький тревожник, может, Джереми бы не боялся лишний раз отвечать. А ведь целовать ртом рот было очень, очень волнительно хорошо, хоть и мокро! Пока обходились графиком 1/2 – попутно Аарон привыкал к дозам яда разной концентрации. И практично, и приятно. Круто же.       И всё бы ничего. Жизнь продолжается. Цветёт, пахнет.       Подчиняется определенным закономерностям.       Джереми и Аарон сблизились. За себя змей отвечать мог откровенно – никогда и ни с кем так близок он не был. И, конечно же, раньше не возникало проблем, подобных той, что он обнаружил буквально на днях.       Он засматривается.       Он не раз ловил себя на мысли, что ему хочется смотреть на Аарона. Хочется его касаться. Хочется крепко держать и наслаждаться запахом. Оказывать знаки внимания и чувствовать, что их оказывают в ответ.       Джереми был достаточно большим мальчиком, чтобы понимать, откуда берется его волнение и во что оно должно выливаться. Более того, он прекрасно понимал, когда ассистента охватывает та же истома. Трудно не понять, в общем-то. Это, к примеру, когда простое объятие перетекает в исследование границ дозволенного – руки неожиданно то оказываются на груди или ягодицах, то очерчивают бёдра и рёбра. Или когда короткие чмоки в щеки опускаются на шею и там же остаются, преображаясь в лёгкие покусывания и полизывания.       Или когда про него думают во сне в определенном ключе. Было всего раз при Джереми – он обычно засыпает в ту же секунду, как встречается с подушкой, а тут что-то лёг не тем углом, каким хотелось. Потому не спалось. Зато слышалось и чувствовалось. Аарон сначала на нём сладенько уснул, потом стал ёрзать, бормотать, едва слышно постанывать под нос, а через минуту-другую резко проснулся со стояком на перевес. Спросонья он не понял, что Джереми только притворился спящим, потому что сбежал к себе в комнату мгновенно, но наутро в глаза не смотрел, хотя старался вести себя как обычно.       Короче говоря, появились новые проблемы, стоило разрешиться предыдущим. Какая морока, эта ебучая жизнь, Матушка-Природа...       В гостиную вернулся Аарон. Он успел навести на себя мягкий, домашний вид, раздобыть легкости после утомительного рабочего дня и сменить одежду на борцовку... и всё. Даже шорты не натянул, чтобы трусы свои прикрыть, засранец. Оказалось, что у людей принято носить белье в повседневности, а змей обычно его надевал под одежду для сна. Поначалу он чувствовал себя немного сконфужено, но сейчас привык и распробовал. Попялиться лишний раз он никогда не отказывался.       В руках ассистент нёс огромную тарелку с закусками и напитки. И хотя кофе мало подходил на роль ночного напитка, Джереми он согревал и клонил в сон не хуже любовных перипетий на экране. Себе Аарон сделал что-то фруктовое – пахло сладко и необычно в сочетании с ароматом сваренного эспрессо.       Для подобных случаев имелся стеклянный столик – еда быстро была сгружена туда, а Аарон бухнулся на диван, устраиваясь поудобнее около полулежащего змея. Оставалось только прижаться к тепленькой спине поближе и запустить серию.       Проводить вечера в компании для Джереми было в новинку, но втянулся он быстро. Ночёвки у Аарона стали постоянными и без внушительного повода в виде раненых головорезов. Ему понравилось засыпать с ним на руках и просыпаться, подумать только, с ним же. Ему так спокойно и комфортно спалось, что невольно вспоминались деньки его ранней молодости, когда изредка с ним засыпал Эдик. Воспоминания не были какими-то особенными, но от них веяло тихой умиротворенностью и даже налётом детства. Это стоило того, чтобы наступить на горло зудящему поначалу упрямству.       Джереми дотянулся до своей кружки и хлебнул кофе. Всё-таки молотые зерна горчат куда вкуснее сублимированного порошка!       Серия началась с повтора предыдущей, доктор возмущенно цокнул. Потом отпил ещё немного напитка, и вроде стало терпимо. Аарон фыркнул, нашел его свободно лежащую руку и перекинул поперёк себя. Стал легонько касаться коготками тыльной стороны ладони, водить туда-сюда, и стало очень, очень терпимо. Так терпимо, что Джереми аж встрепенулся от мурашек. Чертёнок не прекратил, но доктор решил, что лучшая защита – это игнорирование, потому шумно хлебнул и вернул кружку на место, не обращая внимания ни на что другое.       Не было для Джереми очевидным, что ему больше поцелуев понравятся касания. Он вообще был уверен, что ему они противны, его и Эдик-то лишний раз не трогал, понимая, что может заслуженно отхватить. А оказалось, что его они приводят в состояние волнения. Может, дело в человеке, конечно, но Аарону достаточно было поскрести его где-нибудь, и Джереми таял. Щекотно, приятно, почти током по нервам – кому бы не понравилось? И он наслаждался. И сейчас, когда касания уже дошли предплечья, и тогда, когда его гладят по коленям и бёдрам на рабочем месте.       Джереми сглотнул. Вольготность касаний его нихуёво распаляла.       События на экране, наконец, сдвинулись с мертвой точки. Джереми попробовал отвлечься на беснующуюся женщину. На этот раз он не только цокнул, но и глаза закатил.       – Ис-стеричка... Ну посмотри на два других дела, дура. Тебе же там вс-сё в крас-сках рас-спис-сали.       К женщине сзади пристроился антагонист истории (Джереми его вычислил за первые минуты сериала, но Аарон клятвенно наврал, что змей ошибается) и попробовал направить её на ложный след. Её коровьи уши недовольно трепыхнулись, будто отгоняя назойливую муху, а не бывший любовный интерес. Сколько драмы, куда деваться.       Джереми сдался – нежное заигрывание он прервал сам, скрепив их ладони в замок. Чтобы не оставлять победу за крысом, замок он поднёс к губам и прошелся по чужим костяшкам языком. Пальцы дрогнули, снизу нервно хохотнули. Джереми не остановился и оставил пару осторожных коротких поцелуев, как бы ставя точку в своем ответе на бессовестное пользование его слабостями.       Обстановка в истории сменилась – теперь мужчина волчьей наружности мчал на вызов в модной тачке по ночному шоссе. Кадр был красивым. Как в любой рекламе про модную тачку. Интересно, режиссёрам там кто-то подсказывает, или они сами выбирают столь новаторские решения, как подсъём природы с высоты? Что с них взять: для гениального кино – гениальные приёмы... И его с таким рвением заставляют эту пошлятину смотреть, ужас!       У Аарона шило в заднице закрутилось буквально через пару минут спокойного поведения. Он выпутался из крепких объятий (Джереми пыхтящие попытки показались нелепыми и милыми, потому он поддался), развернулся, поднялся на колени, перелез через ногу доктора и устроился уже на нём. Горячие ладони мягко сжимали грудь и бок. Беспокойный хвост касался голени и мелко дрожал. Губы нетерпеливо поджимались в подобие улыбки. Прищуренные глаза выжидающе блестели. Картинка на экране тепло очерчивала готовую нападать фигурку. Кто из них тут хищник, эй!       Джереми сдался второй раз. Совсем размяк он, раз позволяет творить что угодно с собой, лишь учуяв отголосок чужого желания. Не без труда, вымученного вздоха и помощи он скинул с себя свитшот, оставшись в одной – какой стыд, Матушка-Природа! – майке, и отвернулся, оголяя шею и предоставляя абсолютное право на пользование собой наглому мальчишке.       Стоило разок позволить себя зацеловать на диване, и всё – попрошайничество стало неотъемлемым ритуалом вечерних посиделок. Обычно, правда, Джереми стопорил Аарона ещё на гляделках, но сегодня... Хотелось такого внимания.       Доктор поджался всем телом, когда по шее провели влажным, мягким, горячим языком. Одновременно Аарон залез рукой под несчастную майку и неторопливо провёл коготками по всем рёбрами, а другой – подушечками пальцев по открытой ключице и плечу. Язык сменился губами с чмокающими мокрыми поцелуями, потом – покусываниями, полускулящими, но сдержанными, аккуратным, и так по кругу. Джереми едва не извивался под ним, но гордость не позволяла открыто наслаждаться и таять. Потому он закрывал глаза, чтобы визуальный шум не глушил ощущения, и не дышал, чтобы не выдавать сбившееся дыхание.       Его разгоряченное состояние было странным, новым, очень ярким и до одури приятным. И, он мог и ошибаться, Аарон действовал увереннее, чем в прошлые разы, двигаясь так, что у змея только искры не летели. Вот ебучий вундеркинд, все его слабые стороны выведал за столь короткий срок! И пользуется так нагло полученными знаниями!       Когда ассистент подцепил языком ряд чешуек, Джереми вообще пришлось руками закрывать рот, чтобы не застонать в голосину! А засранец даже не остановился! Обороты немного сбавил, но и не подумал прекращать.       Не то, чтобы Джереми против был, но ситуация казалась ему немного выходящей за очерченные ими негласные рамки. Он решил чуть отвлечься самому и отвлечь ассистента. Вот только в голову не лезло ничего, кроме мыслей, как охуенны подобные ласки. Блять...       Что там на экране?.. Преступление, да, пёс ехал не вызов... Криминалисты рыщут по квартире, да-да... Изнасилование, убийство, ага-ах... Сука, ну что ж он творит!       – Аарон, – позвал не позорно, молодец! Ассистент оторвался мгновенно, приподнимаясь в ожидании продолжения. Джереми не мог смотреть, как соблазнительно он облизывается и томно кидает взгляд сверху. А о чём сказать он так и не придумал. Придурок.       "– ... В квартире было по меньшей мере человека три, не считая жертву.       – Ты хочешь сказать?..       – Да, инспектор Дрейк. Ночка была у неё не из приятных. Давно не встречались групповые, да?.. Жаль эту бедняжку. Такая мерзкая и страшная смерть..."       Какая группа, Боже, что они несут. Она же зайчиха! Группа для неё – адекватная замена партнёра-зайца... Или он неправильно помнит?       – С-сколько рас-з ты мош-жеш-шь кончить?       – ...       ...       Ой.       Он вслух сказал?       – М!? – кхм, пыл надо было поубавить, а не совсем сбить. Но уж что есть, то есть.       – Научный интерес-с, говори давай, – хера с два он отступится от своих слов. Это не он заказал смотреть похабщину на вечер, так что вместе будут краснеть и стыдиться!       Секунду назад можно было обжечься о пылающий от страсти взгляд. Теперь стоило немалых усилий не смеяться издевательски, видя потупленное, сконфуженное лицо. Какой Аарон у него всё-таки милый мальчик, когда хочет.       Он медленно опустился на грудь змея – силы его покидали обратно пропорционально нарастающему стыду. Нос уткнулся в грудину, волосы прикрыли остальное лицо. Щекоча горячим дыханием, он едва разборчиво промычал:       – Пять-семь обычно?..       – ... Ого.       Ох. Вау. То есть, он знал об этом, но... Так вообще не обязательно, что её группой изнасиловали! То, что в ней, на ней и вокруг неё полно семени, не говорит о том, что людей было много. Одного Грызуна будет за глаза. Тупой ляп или тупой поворот – всё хуйня, ничего ему не нравится... Но пять-семь! Господи, куда там столько помещается?!       – Это макс-симум?       Тело на Джереми задрожало. Кажется, нервно смеётся.       – Нет. Могу и десять.       – Десять?! – почему он так легко забыл о такой интересной физиологической шутке?! – А как вычис-слял?       Сколько ж это тереть надо, чтобы кончить целый десяток раз?       Аарон повернулся к экрану и некоторое время молча наблюдал за грубыми нарушениями в сборе материала. Что не мешало ему залезать пальцами под резинку чужих штанов и оглаживать выступающую подвздошную косточку.       – У Леи тоже был своего рода научный интерес, – натянутая наивная улыбка покрылась налётом обреченности. Видимо, не очень-то приятно было экспериментировать. – Она не отпускала меня до победного.       – Яс-сно.       Вот это половой гигант... Вызывает скорее уважение, чем глухое раздражение. Не нравилось Джереми, что иногда разговор заходил о прошлых пассиях Аарона, но заставить кого угодно столько заниматься сексом – это и ему, и ей по медальке за слабоумие бы.       Интересно, а вот если бы Джереми ставил эксперимент, насколько хватило бы Аарона?       Змей шустро лизнул суховатые губы. В воздухе витал запах фруктов, кофе и желания ассистента. Такой вкусный букет ароматов даже кружил голову.       Мозгами он понимал, что они хотят друг друга. Но решиться на дерзкие, интимные жесты отвечать встречным влечением, откровенно говоря, ссал. Джереми сам себя мысленно по рукам бил, когда хотел зайти дальше. В теории-то он знал, что, куда и для чего нужно. Но в видео актёры либо отыгрывали ужасающее наслаждение, либо с постными ёблами долбились друг в друга. На правду было похоже мало.       Так что за помощью он обратился к эксперту. Но Эдик тоже ничего путного не посоветовал. "Если тебе человечек просто понравился – возьми его так, чтобы он забыл нахуй о всех, что были до тебя, и вознёс над всеми, кто будет после", – он тогда ещё улыбался так по-заговорщически хитро, будто только и жил, чтобы поделиться собственной мудростью. Потом ещё добавил, наклонившись близко-близко и вкрадчиво понизив голос: "А если он очень по нраву, позволь ему делать с собой все, что ему захочется. Покажи, насколько ты ему доверяешь. Доверие опьяняет, милый, и связывает похуже Кровавых пактов".       И почему-то бывшего ловеласа не волновало, что организм индивидуален и доставлять удовольствие всем нужно по-разному. И вообще не обязательно, что у Аарона есть желание занимать нижнюю позицию. А сам Джереми был не готов! Какой этот секс геморрой, кошмар!       Ай, к чёрту!       Доктор согнул ногу, на которой был Аарон, в колене, и тот, охнув, скатился ближе к его лицу. Теперь Джереми спокойно дотягивался до всего, что ему было интересно – приоткрытой, покрытой мягкими волосками поясницы, нежной кожи около подрагивающего хвоста и упругих ягодиц в симпатично обтянутой ткани. Аарон сдавленно мыкнул. Джереми только утвердился в своих догадках – в него и правда упирался член. Было даже приятно чувствовать, что Аарону для возбуждения достаточно того, что Джереми – это Джереми, учитывая, что для разжигания столь пылкого чувства он ничего не сделал. По наитию он продолжал двигать руками, больше массируя, чем гладя, но ответ получал мгновенный – Аарон постанывал и поскуливал, прогибаясь под давлением и ещё больше вжимаясь в змея, и, надо сказать, распаляло Джереми это пиздец, как сильно.       Очень удачно перед носом маячила ушастая макушка. Доктору показалось правильным сейчас достать до ушка языком и легонько прикусить его край. Видимо, это было последней каплей в море – Аарон больновато впился коготками змею в бок, хлебнул воздуха и напрягся, будто приготовившись вскочить. И довольно резко обмяк, по очереди расслабляя все мышцы в теле. Джереми чувствовал, как горячеет на нём ассистент. Кончиками пальцев ощущал ускоряющийся сердечный ритм. Боком – мокрую ткань.       Аарон, вроде, горел со стыда. Джереми подавился смешком.       – Один.       ***       МатьПриродаМатьПриродаМатьПриродаМатьПриродаМатьПриродаМатьПрирода       Пиздец, что же он за позорище такое! Аарон не знал, что ему следовало сделать: молча встать и уйти привести себя в божеский вид или... ну, продолжать. Он и правда слегка увлекся, но док тоже хорош – он же видел, что творил!       Док непременул отозваться.       – Один.       И улыбается ещё! Вот он засранец!       В отместку Аарон куснул его за грудь там, где лежал, и поспешил подняться. Однако, хоть док и шикнул, отпускать его не поспешил – он прижал Аарона и руками, и ногами, не давая даже двигаться. Ассистент чувствовал, что лицо у него горячее плитки, а возбуждение никуда особо не подевалось. Внезапная инициатива со стороны змея доставляла только больше наслаждения.       Аарон пообещал не лезть, пока не разрешат. Но сейчас ведь всё как раз наоборот? Его заставляют оставаться на месте. Это ли не зелёный свет?       Чтобы убедиться, он извернулся так, чтобы смотреть прямо на Джереми. Цветокор сериала скрадывал смущение, но Аарон всё равно видел, что лицо у дока покрылось пятнами. Глядел он подслеповато, но с вызовом. Улыбался. Раздвоенный кончик высовывался, едва касаясь губ. На шее слегка темнели следы, оставленные лаской Аарона. Джереми улыбался и держал его в своих руках так, будто без этого он куда-то пропадёт.       Какой же док красивый, когда мягко улыбается ему.       – Можно?..       Он хочет его поцеловать. Он буквально умрёт, если не поцелует его.       Джереми только на секунду поджал губы, прежде чем легко кивнул и расслабил руки. А ещё он облизнулся своим прелестным языком, увлажняя пересохшие губы. Теперь они блестели с призывом. И Аарон на призыв с удовольствием поддался.       Лёгкие касания губ быстро перетекли в напористое, жадное действо. Джереми сопротивлялся всего ничего – ровно до момента, пока Аарон не вернул на место руку, которой он с упоением изучал каждое ребрышко. Джереми под ним двигался, елозя по причинным местам, может, неумышленно, но каждый раз как медиатором по струнам. Потому в поцелуй ассистент мычал, каждый раз – на новый лад. И ему дико доставляло, когда очередное поползновение вкупе с громким, несдержанным поцелуем заставляло дока не просто прерывисто дышать, но и усмирять собственные стоны. Губы слегка немели от яда, но вкус этой сладостной горечи был прекрасен, пьянил и отпускал тормоза посильнее вина.       Аарон нехотя оторвался, переводя дух, и с безумной радостью отметил, что Джереми смотрит на него мутным взглядом, слегка растрепанный и абсолютно недовольный, что его прервали. От переполнявших крыса чувств у него пошел мелкой дрожью хвост. До чего же он любит этого человека!       Может, ему и дальше позволят зайти?..       Аарон вновь припал к влажным губам, попутно опуская руку к чужому поясу домашних штанов. Он подцепил резинку пальцами, слегка оттянул, прошелся пальцами по гладкой ткани боксеров, обхватывающих бедро, замешкался и несколько сбился с темпа. Сбивало и то, что Джереми не лежал без дела, так и норовя щекотнуть языком твёрдое нёбо. Было щекотно до мурашек и приятно до зуда в паху. Аарон решил оставить губы на потом и неторопливо стал спускаться поцелуями к шее. На затылок легла рука и сжала часть волос, слегка оттягивая их. Блять, любое действие дока на него действовало как стимулятор для несдержанности, просто бесконечно сладостный ужас!       – Док, – просящим тоном позвал Аарон. Змей глянул на него с таким желанием, что захотелось облизнуться. – Можно... Мне очень хочется... Хочу сделать вам приятно.       За секунду на лице напротив сменились недоумение, осознание и растерянность. Аарона перестали полувластно удерживать, но переключились на поглаживания и заигрывания с кожей ушек. Прикрыв глаза, он ластился к каждому такому движению и плавился изнутри от переполнявшей его нежности.       – ... А как же тш-чательная подготовка к… кхм, процедуре? – неуверенно и крайне очаровательно возразил Джереми, отводя смущенный взгляд в сторону.       У Аарона защемило где-то в груди. Он заговорщески придвинулся вперед, чтобы жарко шепнуть:       – Для сегодняшней процедуры можно обойтись и без подготовки. В следующий раз... познакомлю с иными методиками, если попросите.       Ассистент коснулся губами яремной вены на шее и почувствовал, насколько ускорился пульс. Его Джереми нервничает, не может остаться без дела хоть на секунду, шумно думает и виртуозно доставляет удовольствие каждым своим действием, даже не вкладывая подобный контекст. Наконец, чужой кадык поднялся и опустился, послышался смиренный вздох.       – Ис-скус-ситель... – абсолютно беззлобно и обреченно кинул Джереми и расслабился, отдавая себя в надежные руки. Одного этого хватило, чтобы Аарон оказался на грани. А когда на очередной игривый прикус ответили резким движением ногой, он не сдержался – куснул за шею со скулежом и излился снова.       Но времени на комментарии оставлять не стал. Он поспешно зализал место со следом от зубов и дрожащими руками спустился, чтобы подхватить край чужой одежды. Она мешала, была такой лишней, такой неуместной!, но рвать- снимать её не решился – абсолютно голым змей будет чувствовать себя небезопасно, а Аарон хотел ощущать его желание продолжать каждым собственным чувством, потому лишь задрал её повыше. Он бросил взгляд вниз: открывшийся вид на беленький, впалый живот, на котором ярко отражалась работа каждой мышцы в ответ на прикосновения, распалял жажду. И Аарон непременно изучит всё, что предстало его глазам, с упоением и усердием.       – С-сука...       Док смотрел за ним, смотрел, как юркий язычок и жаркие губы оставляют влажные следы между слегка проступающим прессом, смотрел, как крыс слезает и устраивается уже между его ног, не прекращая целовать и ласкать руками открытые рёбра, и наслаждался до редких несдержанных стонов и сбивающегося дыхания.       Но, когда ассистент потянулся к поясу штанов, руки перехватили.       – В отличии от тебя, мне и один рас-з даётс-ся не вс-сегда, – в голосе прорезались строгость и предупреждение, но взгляд просил продолжать. А как Аарон мог отказать, когда просил док?       – Будет прекрасно, если вас хватит надолго, – от собственного вкрадчиво шепчущего голоса разливалось страстное томление. Наверное, и смотрел он с нетерпением и непоколебимой уверенностью, раз док быстро отступил, отпуская Аарона и снова кладя ладонь тому на голову. Аарон в предвкушении облизнулся и продолжил начатое.       Не без помощи он спустил чужую одежду до лодыжек – снимать было рано, хоть и хотелось безумно. Теперь было видно отчётливо, что док очень возбужден: боксеры были натянуты, расползалось мокрое пятно, а сверху сжимали волосы в ведомом только Джереми ритме и глядели пристально, хоть и смущенно.       Аарон коснулся губами внутренней стороны бёдра – волосы резковато сжали, выдохнули сквозь зубы. Да, это определенно было приятно. В ход пошел язык, и к невесомым поцелуям прибавились мокрые дорожки до края нижнего белья. Джереми после каждой давился вдохом и так восхитительно, будто наэлектризовано поджимался, что медлить становилось на грани невозможного, но крыс держался. Всё должно идти своим чередом.       Потому ткань он решил игнорировать. В конце концом, лёгкие покусывания чувствовались и сквозь лоснящийся дорогой бренд. "Наверняка рыжий выбирал" – ревнивая мыслишка пошмыгнула едва замеченной, потому что в этот момент Джереми несдержанно подался навстречу ласке и сдавленно промычал. Он успел закрыть рот рукой – закусил пальцы, но слышалось всё столь отчётливо, что у Аарона свело внизу живота.       Он делает доку хорошо, делает приятно, и ему позволяют всё, что он хочет. Что может опьянять и возбуждать сильнее?       Только, наверное, стеснение, которое выразилось в сведенных ногах, между которыми по-прежнему находился Аарон. Док представлял собой очарование и желание единомоментно. Не останавливал, но руку держал крепко на затуманенной вожделением голове. Ситуация же пиздец, какой волной накрывала игольчатым чувством.       Наконец, укусы на бедре перетекли в полизывания около причинного места. Джереми зажмурился, прикидывая на вес новые ощущения; Аарон распалялся с каждым движением своего языка. Буквально через пару касаний вокруг да около, он осмелел до того, чтобы коснуться сочащегося места – и его остановили. Без настоящей мысли; так вышло, потому что одного движения языком хватило, чтобы из Джереми выбило рациональность и любую мысль. Он сжал в кулак волосы бездумно, и для Аарона это было сродни очередному спусковому крючку – он только успел дотронуться до себя, и кончил вновь.       И правда – несдержаннее обычного. Стон заглушила закусанная губа, член по ощущению чуть обмяк, и слава Матери-Природе, ему хотелось уже снять с себя бельё, узкое и мокрое от семени. Но было рано, ёбанная пытка!       Он тяжело дышал на пах змея, и горячее дыхание вызывало у того легкую дрожь. В конце концов, Аарон снова прильнул к интересовавшему его месту и решил, что не отступит просто так. К мокрой смазке прибавилась слюна с языка – ассистент им прошелся вдоль членов – господибоже! Остановился на верхушке бугорка и поцеловал, пуская и зубки в ход, прикусывая нежно, но напористо. Джереми только и мог, что отдаваться ощущению и слегка подмахивать тазом навстречу активному не в меру рту.       Наконец, Аарон подцепил и резинку боксеров. Отрываться от петтинга, когда горячность партнера усиливалась даже от простого поглаживания кончиком языка, было, быть может, поспешно, но сам Аарон был далеко не железным. Он нетерпеливо стащил оставшуюся одежду и снял все, что скопилось на лодыжках. Теперь док полусидел перед ним в одной ночной майке, задранной до груди, прищурено смотрел за каждым его действием, дышал буквально всем распалённым телом и безумно вдохновлял на продолжение.       Аарон оглядел чужой пах с искреннем интересом. Показался пока только один член, из кармашка, несколько напоминавшей женскую вульву. Член был небольшим, довольно узким, скользким на вид, с бугорками на нижней стороне и неярко выраженной головкой. Аарон не сдержался и облизнулся.       Из кармашка текла смазка в таких количествах, что в следующий раз о ней беспокоиться не стоило. А как она сексуально будет стекать по подбородку…       Для пробы Аарон набрал влаги на пальцы – по ощущению мало отличалось от того, что он видел и трогал у Леи. Он ввёл пальцы между складкой кожи и основанием члена – Джереми дернулся, член чуть налился. Смазка теперь блестела на пальцах. Оставалось только выкинуть что-то, что обоим разгорячит кровь в магматическую породу.       – Мать-Природа...       Только и смог выдохнуть Джереми, видя, как медленно, досконально Аарон вылизывает собственные пальцы. Тот надеялся, что его крошечное представление оценят по достоинству. Голодный глоток был отличным тому подтверждением.       При этом змей всё равно чуть растерянно нахмурился, бессознательно прикрывая ладонью достоинство.       – А ты когда?.. – недоуменный тон позволял так по-новому взглянуть на дока. Напомнить себе, что не все-то он понимает, не всё знает, как принимать. Не поиграть хоть слегка было выше сил Аарона.       – Вам тоже не терпится меня попробовать? – его улыбкой можно было останавливать войны, настолько она была обворожительной. Он ещё состроил свою самую убийственную наивность на лице и слизнул с руки чужую смазку.       – Ш-чт– А?!       Смесь абсолютного смущения и крайнего возмущения слились в едином восклицание, эмоция на лице вызывала смех и смелость дразниться дальше, но Аарон только искренне посмеялся, проведя коготками по голым бёдрами. В слабо освещенной комнате было плохо видно, но их тоже покрывали плотные ряды чешуек. Он решил запомнить это на будущее.       Отсмеявшись, ассистент поднялся на колени, смотря, наконец, сверху вниз на Джереми. Виды открывались просто чудесные, но больше всего хотелось, чтобы так считал и док. Потому осточертевшее бельё он не скинул в секунду, а неторопливо спустил, искоса поглядывая на того и отмечая, что интереса с каждой секундой становилось только больше.       И вот, оба без штанов, но со стоящими членами наперевес. И это надо было исправлять, да-да!       Аарон вернулся на место. Ему безумно хотелось закинуть ноги дока себе на плечи и ублажать его чуть иначе, но указывать он не посмел. "Потом, всё на следующий раз!" – только и останавливала тёплая, чудная мысль. Поэтому он покорно опустился, кладя руку так, чтобы в моменте свободно касаться и таза, и бёдер, а другую – в лёгкой доступности к паху. Не на плечах, но около того!       Док молчал ровно до момента, пока головка первого члена не попала в рот.       – Горячо... – вставил он перед тем, как закусить ребро ладони и отвлечься от открывшейся картины.       Кончиком языка Аарон очертил проход уретры под аккомпанемент полувдохов-полустонов. Основание он пока особо не трогал, но пальцами изучал, даже достал второй член и размеренно заскользил короткими движениями то вверх, то вниз. По мере ласки он увеличивался так же, как и первый, который, к слову, стал только больше. Такими темпами номинацию "Самый большой член, побывавший в Аароне Кольте" заберет Джереми, подвинув Карла дважды без каких-либо усердий. Мыслям он улыбнулся, а действиям придал больше усердия.       Он двигал языком так, будто слизывал вкуснейшее мороженое, не забывая о сочных, влажных боках и основании. Скоро он ласкал не только одну головку, но и ствол в целом, чувствуя только, что этого будет вполне достаточно, чтобы он сам кончил в ближайшее время. Проводить языком по ребристой поверхности было пиздато, но наверняка внутри ощущаться будет ещё охуеннее. Это он отметил на следующий раз. Как и то, что оба сразу не войдут и придется готовиться тщательнее. Собственный член вторил мыслям и заинтересованно дёргался в ответ на самые сладкие.       Тем временем Джереми метался, не зная, куда ему хочется себя подать. Единственное, что сохраняло ему ощущение присутствия – рука на макушке Аарона. И тот чувствовал любое мало-мальское движение, и реагировал он на каждое, подстраивая себя под желания партнёра. Наверняка Аарон теперь имел право назвать их пару так.       Рукой, свободной от члена, он водил по выступу таза, очерчивая косточку и отмечая, что она сама по себе неплохо заставляла воображение разыгрываться.       Первый член Аарон уже пробовал заглотить целиком – выходило почти хорошо. Он помнил, как должны были сокращаться стенки гортани, и, надо сказать, Джереми это нравилось до одури. Второй он пока брать не решался: тот оставался один на один с другой рукой, которой Аарон собирал смазку и растирал по стволу равномерно. Потом Джереми сам дернулся резко, и член ударился о глотку. В глазах загорелись искры, пробило на кашель, но Аарона это завело похуже прочего, и он повторил быстрые и резкие толчки самостоятельно, пока их не стал продолжать Джереми. Недолго, потому что Аарон решил поменять члены, чтобы уделить каждому некоторое время, это было невероятно горяч– важно. Со вторым он тормозить не стал и полностью взял его в рот. Каждый толчок до глотки заставлял наворачиваться слезы, выступать коготки и мелкой рябью пускать дрожь от шеи до кончика хвоста. С собственного члена капало, но про него он решил позабыть. Тот и так неплохо входил в нужную кондицию без дополнительной стимуляции.       Если бы не сериал на фоне, Аарон бы наслаждался только их шумным дуэтом. Мокрые, скользящие звуки вперемешку с собственным глотающими стонами и глухими, вторящими Джереми работали на отлично для того, чтобы чувствовать, как методично сносит крышу. Не придумав, как по-другому выразить переполнявшие его ощущения, Аарон захныкал прямо так, с членом во рту, и от вибраций его голоса у дока свело бедренные мышцы – он рефлекторно сжал ноги, зажимая голову Аарона между ними и фиксируя его на месте. Мать-Природа, как же он хотел, чтобы его грубо взяли прямо сейчас!       Ассистент остановился, давая возможность перехватить инициативу доку. Аарону нужно было притормозить, чтобы не кончить так быстро от, подумать только!, того удовольствия, что он доставлял Джереми. У него до сих пор не укладывалось в мыльной голове, что ему всё разрешили вот так запросто и что переживания были напрасны. Ему так хотелось поцеловать дока, чувственно, чтобы передать, как дорого ему это доверие и взаимное желание, но мог он только не прекращать орудовать языком, то прижимая сочащийся член к нёбу, то слегка щекотя бугристый низ самым кончиком.       Опомнившись, сам док расслабился и потянул его голову наверх, высвобождая член из влажного плена. От него до припухших губ тянулась вязкая ниточка слюны – Аарон стер её большим пальцем, пристально вглядываясь в дока. Тот шумно шипел сквозь сомкнутые зубы, восстанавливая дыхание, и смотрел в ответ. Аарон не удержался и провел по всей длине языком, медленно и не отрывая взгляд. Вершину он аккуратно чмокнул и расплылся в улыбке, когда док смущенно отвернулся и нечленораздельно что-то буркнул.       Теперь можно было насладиться обычной мастурбацией. Аарон выпутал руку из волос, снова поднялся на колени, покрыл тыльную сторону ладони россыпью поцелуев и приблизился вплотную к доку. Собственный член идеально расположился рядом с полностью эрегированными.       – Какой ты горячий, Аарон. Прос-сто пис-з-дец, – Джереми выдохнул, приводя в порядок дыхание, но получалось плохо.       Ассистент не мог пропустить такое и не вставить чего-нибудь эдакого:       – Внутри будет ещё горячее, док, – он склонился ближе к Джереми и голодно облизнулся. Джереми подавился воздухом и как-то возмущенно сжал бока Аарона коленями. Реакция тому неописуемо понравилось.       На пробу Аарон прижал все члены к паху дока и двинулся – он скользнул прекрасно по смазанным стволам, но пришлось задержаться, чтобы насладиться ощущением чуть дольше. Неожиданно и сам Джереми опустил на руку крыса свою и двинулся возвратными движениями пару раз на себя.       Окончание ждать себя не заставило: Аарон только пискнуть и успел, прежде чем излиться доку на живот. Мышцы внизу уже начинало сводить, что маячило о скорой конечной разрядке. А вот док вообще не выглядел так, будто скоро кончит, нечестно!       Тем не менее, на семя он глядел смущённо, но очень заинтересованно, даже стёр одну капельку и растёр между пальцев. Потом перевел взгляд на пах и задумчиво произнес:       – А у тебя больш-ше...       И стал водить вдоль члена ассистента, касаясь едва-едва, будто от небольшой грубости он мог развалиться. Аарону оставалось лишь принимать медлительную пытку и подмахивать бёдрами вслед за оставленной дорожкой.       – Зато у вас длиннее, – со смешком вставил он, входя в своеобразный ритм ласки. Что ж, очевидно, любая инициатива со стороны змея будет Аароном встречена мега радушно – даже сейчас член дергался от щекотки, посылая толпы мурашек по всему телу.       – Тебе нравитс-ся? – непонятно, о чём конкретно задумчиво спрашивал Джереми, учитывая, что одновременно с этим он захватил верхний и чужой члены в кольцо и осторожно принялся дрочить их. Ассистент заметил, что с нижнего капает прямо на руку дока. Выглядело потрясающе.       – Безумно, – выдохнул Аарон, вторя движением пальцев всем корпусом. Он чувствовал себя ненасытным животным, и не то, чтобы очень плохо воспринял это в моменте. Джереми приходилось по душе, судя по судорожному скачку кадыка и кротким попыткам отвечать на распаленные, страстные поступательные движения.       А как чудесно было слышать, что тот перестал держать себя в узде! Его тихие, но ничем не заглушенные стоны на выдохе отзывались в глубине бурным желанием, и Аарон подчинялся, ускоряясь, давя чуть сильнее. Он обязательно, обязательно заставит дока наслаждаться им как следует, заставит в ответ на будоражащую узость отвечать не менее восхитительной несдержанностью, заставит просить не томить и действовать, но всё – в следующий раз! Или, стоит думать, в следующие разы? Крутая, прекрасная, охуенная мысль.       Ещё несколько толчков, и Аарон обессиленно опустился на тяжело поднимающуюся грудь. Какой там был уже раз? Пятый? Его, наконец, накрыла судорожная дрожь. Кончил он больше остальных раз. Быть может, на разок его ещё хватит, но не более.       При этом док упирался ему в лобок ничуть не расслабленными органами. Пришло время импровизации. На трясущихся руках он поднялся, даже встал с дивана под непонимающий обеспокоенный взгляд, и пересел на Джереми боком, почти задом на пах. Док ждал объяснений, уже нетерпеливо ерзая под ним и позволяя себе без ужимок трогать белесую дорожку волос и хвост у основания.       – Научу вас ещё кое-чему интересному.       Аарон раздвинул ноги чуть пошире. Между ними отлично выглядывали две головки. Пальцами он зачерпнул немного чужой смазки – в ответ уперлись лбом в плечо и протяжно промычали, было охуенно – и размазал ровно над членами по своим ногам. Выглядело пошло и просто восхитительно. Восхитительнее стало, когда ноги он сомкнул, а Джереми несдержанно куснул его. Аарон попробовал насадить себя пару раз – на каждый док отвечал, двигаясь навстречу.       После в ход пошли руки: Джереми без особых усилий приподнимал его всего, даже помогать хвостом не требовалось. Двигался док чудно, волнообразными сокращениями живота и немного тазом, но чувствовалось всё так ярко, так охуенно пиздато после нескольких оргазмов, что Аарон просто оперся одним локтем о спинку дивана и прикрыл глаза, отдаваясь осязанию абсолютно и полностью. Когда на изнывающий член легла чужая ладонь, Аарон лишь сдавленно, протяжно промычал – отвечать сил не было.       Джереми быстро разобрался, в каком темпе Аарону больше всего нравилось ласкать себя, и незамедлительно задал его: быстрый, резкий, чуть болезненный и идеальный для завершения. По шее потекла капля пота – её перехватили языком. Дальше подключились губы – и Аарона накрыло. В ощущениях он потерялся в тот момент, когда Джереми прижал его к себе, заставил запрокинуть голову и пристроился к пульсирующей вене кусачим поцелуем.       Без какой-либо передышки его застиг оргазм такой силы, что он и вправду чуть не отключился на секунду: всё его тело, будто заводная игрушка, скрутилось пружинкой, и разом дрогнуло, сметая в голове и мысли, и осознание происходящего. Даже слёзы брызнули – настолько всего было много на одного маленького крыса. Он совершенно без сил повалился на Джереми; его держали крепко, проводили языком по укушенному плечу нежно. Член пульсировал, извергая остатки горячей спермы прямо в подставленную руку. Бешенное сердце стучало повсюду, так громко, что казалось, будто оно готово разорваться.       Минутку-другую Аарон бестолково пялил в сериал, где происходила какая-то драка на руках при пистолетах в кобуре. Драка была тупой.       ...       А док так и не кончил ни разу... Мда уж, хуевый из него показыватель фокусов.       Только он хотел встать и предложить помочь как-нибудь ещё, как его оборвали, не дав даже прямо сесть. На немой вопрос ответили более крепким, даже душащим объятием. Дышал док тяжело, но размеренно. Он хмурился сосредоточенный на собственных ощущениях. Аарон догадался снова напрячь мышцы бёдер. Этого Джереми как раз и не хватало, чтобы, наконец, излиться самому.       Доку был больше по душе не размашистый секс, а погружение, что-то более пассивное, чувственное. Это Аарон тоже учтёт до следующего раза.       От малейшего движения между ног хлюпало. Абсолютно превосходный звук, пошлый и прекрасный.       Джереми, отдышавшись, двинул рукой, поднося ладонь к лицу. По пальцам стекало семя. Аарону стало немного стыдно за свою скорострельность, но что он мог поделать, если так было задумано природой? Им ещё и в душ придётся идти, смывать обоюдную страсть. И спать они пойдут к нему в постель – диван уже был замызган их жидкостями что-то около полностью. И не то, чтобы Аарон был хоть на йоту против.       Раздвоенный кончик коснулся свисающей капли. Потом слизнул побольше между пальцами. Горячо до невозможности.       – Захотелос-сь-таки попробовать, – ответили на вопрошающий взгляд с хрипотцой и улыбкой. Не был бы Аарон вымотанным и пунцовым, даже смутился бы. А так...       – Вкусно?       – Да, я думаю. Интерес-сно.       – Рад слышать.       Тут главное не уснуть почти голыми перед включенным экраном. А то засохнет, отмывать ещё... Спать только в своей комнате...       – Аарон.       – М?       – Люблю тебя.       – ...       Аарон напугано-удивленно распахнул прикрытые глаза. Уставился на полуспящего змея. Тот подслеповато щурился и улыбался своей красивой полуулыбкой. Сам подтянул Аарона поближе и поцеловал, сладко-сладко, нежно до боли. У того вылетели все слова из головы. Отвечал на поцелуй он отчаянно, отдавая в него всего себя.       – И я вас. Безумно, – выдохнул он на остатках сил Джереми в губы. И рухнул в объятия, крепкие, надежные, такие, из которых никогда больше не хотелось выбираться.       И он надеялся, что его хватка была столь же красноречивой.