Старые фики по ОЭ

Невозможно, чтобы потомок Алана святого поклялся в верности потомку предателей. — Невозможно, — шепчет человек, привалившись к стене. Под его веками вмиг вспыхивает солнце и блестят сапфиры в кольцах на белых, на не по-мужски изящных пальцах. Он делает еще шаг. И еще шаг. И еще. Невозможно, чтобы Окделл предал данную клятву. — Невозможно, — остервенело вторят шепоту коридоры, или, может, твари, скрывающиеся здесь за каждым углом. Он повторяет про себя список имен, от первой строчки до последней и ступает за новый поворот, пятная алым стену, цепляясь за которую, идет. Чтобы Раканы вновь вернулись к власти? Невозможно! — Невозможно, — тянет он тихо, видя пред собою очередное существо с лицом кого-то из своих близких — кажется, это кто-то из девочек. Он отлепляется от стенки, поднимая тяжелый, неудобный, отобранный у твари-Альдо меч. У него в памяти его король ликует, приемля на увенчанную золотыми волосами голову корону. Золото заливает все вокруг — золото, червонь, пение и кровь. Чтобы Окделл оклеветал невиновного? Невозможно! — Невозможно… А из меча славный костыль — для человека, которого не слушаются ноги. Встать на колени он уже не может, но все еще вполне может ползти. Он вспоминает на мгновение короткий, украденный взгляд синих глаз — там отвращение и скука. И понимание. Ему нужно идти. Чтобы рыцарь поднял руку на женщину? Конечно, невозможно. «Это не лучшие яблоки» — слышит он, тихо смеется, а может, это он скулит. Движение, другое — он ничего уже не видит. Всплеск и меч — Раканов? — теперь уже просто тянет ко дну. Под замком было озеро, а озеро питала подземная река — так и бывает. Он удивляется, что как-то может плыть. Выйти из Лабиринта, отказавшись от проводника? Нет, Невозможно. Уйти из пастей Изначальных Тварей? Невозможно. Выжить после падения на камни? Невозможно. Дышать, получив пулю в легкое и наглотавшись после речной воды? Нет, сударь, невозможно. Меч где-то там в реке, над головою солнце. Кровь и вода, камни и золото вокруг. Он улыбается, блаженно зарываясь пальцами с обломанными до крови ногтями в речную гальку. Камни не сердятся, с ума сойти. Спокойно… Жаль только, все исправить невозможно… — Глупое слово. И трусливое, к тому же, — хмыкает где-то до боли знакомый голос. Дика поднимают и волокут куда-то. — Невозможно только одно, герцог. Так глупо умереть.