Старые фики по ОЭ

Какая, в сущности, смешная вышла жизнь, Хотя, что может быть красивее, Чем сидеть на облаке - и, свесив ножки вниз, Друг друга называть по имени!

— Ро-о-о-окэ! — звонко тянет мальчишка, а потом, не глядя на приятеля, подбрасывает вверх и ловит ртом яркую вишню. Морщится, улыбается и жалуется, — кисло. Приятель фыркает: — В следующий раз сам тогда их рви. И тянется за новой порцией ягод — прежнюю горсть младший уже почти сжевал. — Я не залезу без тебя, — завистливо и восхищенно глядючи на приятеля, признает тот и смеется, когда Салина повисает вверх ногами на самой большой ветке старой вишни, — Рокэ-Мокэ-обезьяна, так и скачет по лианам. Тот, снисходительно ухмыляясь, спрыгивает вниз, на крышу. Кровельные листы опасно бухают, и младший вскрикивает. Рокэ оказывается с ним рядом и в насмешку щелкает по носу, другой рукой в это же время щедро одаривая новой горстью ягод: — Рикки-Тикки-Чикки-Дик, Дикки ростом не велик. Дик фыркает, мотает головой, хохочет: — Эй, я еще тебя перерасту! Папа сказал, я ростом в него буду. — Скорее из лягушек дождь пойдет! Они смеются и дерутся. Рокэ осторожен — Дик неуклюже-быстрый, как все семилетки, а он и вправду хлипче, чем этот крепыш, хотя и вдвое старше, так что не подхватит, вздумай кузен свалиться с крыши. Вскоре Дикон уже вовсю мутузит брата, звонко вереща, потом вдруг останавливается, испуганно спрашивает: — Ты чего замер, больно? — Не-а. Просто надоело. — А… тогда ладно, — Дик не убежден, но все-таки ложится рядом с кузеном и закинув руки за голову, переключается на проплывающие сверху облака, — смотри, оно совсем как скачущая лошадь. Рокэ приглядывается: — А это как корабль. — Ага, как на твоих картинках — «Каммориста»! — А это что? — А это… это… это шпага! Или даже меч! — По мне обычный крест, — хмурится старший. Ришар Эпинэ, для домашних из-за матери-надорки прозываемый, однако, Диком, кузена мало не боготворит. Его картинки в его книгах, языки, которые он учит, истории, расказанные им. Рокэ уже жалеет, что раньше частенько рассказывал Дику эти истории, которых так много в его голове — откуда, сам не знает. — А ты меня научишь фехтовать? — Я не умею, — врет Рокэ быстро. Дикон это знает — видел, как брат на заднем дворе тайно упражнялся сначала с прутиком, потом с добытой где-то бутафорской шпагой… — А я помню тебя с мечом, — он пропускает вранье кузена мимо, — нет, правда помню. Ты держал меч, а в небе было аж четыре лишних солнца… Он замолкает — что-то внутри просит не спешить. Поэтому он просто поворачивается на бок и тихо смотрит в лицо кузена. А потом так же просто и бесцельно произносит: — Рокэ. Где-то шумит машина — возвратились из Олларии Салина. Они с кузеном ждали здесь его родителей. — Да, Дик? Дик все-таки отводит взгляд. Садится на край крыши, болтает в воздухе ногами, повторяя: — Рокэ. Рокэ задумывается. Потом садится рядом с братом: — Дикон. Дикон смотрит чуть исподлобья, как бычок: — Р-р-р-рокэ! Рокэ склоняет голову по-птичьи, улыбаясь: — Дик-кон! — Р-р-р-рок-кэ! — Дик-к-к-он! Они смеются. Потом Дикон нежиданно хватает брата за плечи и целует его в щеку. Девчачьи нежности, но маленьким все можно, так что Рокэ со всей силы прижимает к себе Дика. Тем более, что Рокэ в этот миг словно вдруг отпускает где-то там внутри, где маленькие свежие занозы — все эти шпаги, «Каммористы» и мечи. Он улыбается во все белые зубы и шепчет в русую макушку: — Дикон. Ричард. Дик.