любя.

адель сегодня исполняется семнадцатый год, и от этого ей очень безрадостно. почти год, как сатору присвоил ее себе: тело, мысли, будущее. и даже те дерьмовые замшеватые заколочки для волос. она отрешенно всматривается в заколки, что лежат забытой вещью на одной из полочек в ванной комнате, пока чистит свои зубы. они слегка влажные и даже потасканные. наверное, годжо использует их, чтобы заколоть свою белесую челку перед умыванием. но это ее заколки! аделевские стремные школьные заколки. это она крепила их на свои волосы перед умыванием. когда-то. а-а, вот, как раз год назад. сатору нет дома уже сутки, и дель была почти в восторге. но погано было от подвешенного состояния, этого мерзлого ожидания его возвращения. девушка презирала мужчину настолько сильно, что, – о-о, она была уверена, что он слышит. – громко скрежетала зубами каждый раз, когда сатору делал что-то раздражающее. как он говорил, как он ее трогал, как он смеялся, даже как он подбирал себе перед зеркалом стилевые солнцезащитные очки на день. его любимцем были миумиу… в общем, и миумиу, и то, как мужчина дышит…доводило до исступления. до отчаянного порыва разрыдаться от злости, от омерзения, от безысходности. всё. дель сплевывает зубную пасту в раковину, смывает ее с губ и подбородка. а потом прячет свои заколки под ванную. ей становится легче. впервые она пытается отвоевать что-то свое. и, оказывается, это не так страшно. дальше – больше.