Второй шанс

Эва начала кричать и вырываться, ударив пяткой по коленке, но тут же поучила сильный удар в голову, от которого начала тонуть и проваливаться в бездну. Охотник взвалил ее на себя и отнес в хижину для допроса. Пришла в себя девушка далеко не сразу. Первое, что Эва поняла — она не может нормально дышать: кляп во рту не давал организму получить столько воздуха, сколько нужно для ее уставшего мозга. Руки были связаны между собой сзади, ноги привязаны по одной к каждой ножке стула, платье почти разодрано… Глянув на себя, испуганная девушка поняла, что эти охотники уже трогали ее: аккуратная округлая грудь была вся в отметинах от пальцев, все тело, живот, ноги в добавок покрыты царапинами и порезами; где-то виднелась запекшая кровь, сбоку от шеи к ключицам стекала небольшая красная струйка… Но, судя по отсутствию боли между ног (оказывается, рассказы Дии были не так уж и бесполезны, кто бы мог подумать), пока что эти люди не успели сделать самое страшное… Попытавшись что-то сказать, она лишь простонал от боли… Из тени вышел Аку: — Ну, наконец-то! А то ласкать тебя бессознательную было слишком скучно. Теперь-то уж развлечемся! С приближением насильника, девушка попыталась свести ноги вместе, но поняла, что они позаботились, о том, чтобы это не вышло. Охотники слишком плотно привязали их ножкам. Мужчина провел двумя руками от коленок к тазу, сильно сжимая внутреннюю часть бедра, оставляя на и так красно-синей коже новые синяки. — Ох, какая же ты… Я уже не могу сдерживаться, честно говоря. Малышка, давай так, я сниму кляп, а ты будешь молчать. Иначе будет очень больно, — провел пальцем по щеке, отчего стало еще противней. — Мы же не хотим испортить твое прекрасное личико? — Эва пыталась сдержать слезы, но они предательски катились по щекам. Девушка поняла, что единственный вариант сбежать — это притвориться, что она согласна. поэтому не оставалось ничего, кроме как послушно кивнуть. Глаза Ако озарились победой, смешанной с одержимым желанием. — А где Зука? — логично поинтересовалась девушка. Эва должна была понимать, какие пути отхода будут у нее. — Ты смотри, а строила из себя! Хочешь сразу с двумя? Будет и так, но сначала доставь мне удовольствие. Будь послушной девочкой. Он снял с себя схенти и приблизился к девушке: одной рукой погладил грудь несчастной, второй начал наматывать волосы на кулак. — Ну, чего ты ждёшь, давай, открывай свой наглый ротик, — его тон был уже нетерпеливым. От одной мысли, что придется брать в рот это, ее передёрнуло. Судорожно сглатывая, Эва пыталась понять, что же делать и заговорила быстрее, чем мысли начали складываться в единую картину: — Погодите, господин, это мой первый раз. Прошу, не откажите, помогите сделать все, как нужно, — Девушка быстро бегает глазами по комнате, а в голове рождается мысль. — Развяжите ноги, чтобы я могла стать на колени… Руки, если хотите, чтобы ими также помогла себе. — Ишь ты, хитрая! Руки я не развяжу, а вот ноги да… Хочу поставить тебя на колени, — он принялся развязывать длинные загорелые ноги и не удержался, начал их целовать, двигаясь ближе и ближе к заветному лону. Эва, играя по его правилам, подняла ноги вверх, ему на плечи и, когда тот чуть не коснулся ее в самом центральном месте, резко свела их, пытаясь хоть немного начать душить. Что-то даже получилось. Она не ожидала, что это будет так легко, оттолкнув его, только хотела бежать, как получила сильной удар палкой по ногам и упала на колени. Чуть не взвыла от боли, но не растерявшись, продела ноги в петлю из связанных рук так, чтобы они оказались спереди и дернулась к углу, дабы схватить оттуда еще одну палку, но снова получила удары уже по телу… Эва упала и, казалось, что от боли уже начнет терять сознание. Но желание жить и уж тем более, не быть использованной какими-то охотниками, когда она уже даже не была черномагом, не давали сдаться. Что было силы, девушка пнула ногами Ако, молясь, чтобы второй охотник сейчас был где-то далеко. Она еле дотянулась до палки и наотмашь начала ей избивать темноту. Когда-то попадая по предметам и по телу охотника. После попыталась встать и что есть силы навалиться на дверь, которая со скрипом и скрежетом, но все же отворилась. Ступив босыми ногами на песок, Эва поняла, что нужно бежать, бежать, что есть силы… Но сил становилось все меньше и меньше… Адреналин помогал двигаться вперёд, не обращая внимания на раны и гематомы. Понимая, что Эва может не успеть добежать до дома Ливия, девушка начала кричать так громко, насколько могла с учётом ранений. На ее крик первыми выбежали Тизиан с Аменом. Хватило секунды, чтобы блондин понял, что кричит та, что забрала его покой. Эпистат осознал, что не зря его сегодня мучило предчувствие, что не зря не хотел он идти домой. Но времени на размышления не было, сейчас нужно скорее ее найти, увидеть и убедиться, что с ней все в порядке. Глаза блондина нашли ее первымы. То, что предстало взору заставило сердце остановиться: на песке лежала еле дышащая Эва, все тело было в ссадинах, в огромных ушибах и красных пятнах, что станут большими гематомами. А ноги. на ее прекрасных ногах практически не было живого места. Руки связаны, на шее сбоку «красовался» порез, лицо было прикрыто волосами, но ему и не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что это его Эвтида. Амен как в тумане осознавал, что какие-то звери пытались обесчестить его (пусть она этого ещё не понимает) Неферут. В мгновение ока он подхватил девушку на руки, прижав к себе так сильно, как мог, повернулся к Тизиану и отстранённо сказал: — Кто будет выходить отправляй домой, нечего тут смотреть. И зайди к ней в хижину, возьми одежду какую. Негоже, чтобы кто-то видел ее в таком виде. — А тебе значит, гоже? — хотел пошутить Тиз, но напоровшись на ледяной взгляд Эпистатата, понял, что не стоит. — Да шучу я, красивая неферут, таких у нас нет, вот и пошутил. — Ты в своем уме? Какие шутки! — Я все понял, я молчу. По пути всех отправлю домой, ты куда ее понесешь? — к Ливию, — скривился Эпистат, вспоминая все, что происходило в тот злополучный день, когда они уже встречались с лекарем в его хижине и причиной также была она… Он понимал, что в этот раз должен быть сдержаннее, но как? Как можно держать себя в руках, когда она, как дымка, ускользает от него. Амен не хотел признавать, что виноват сам. Это никак бы не вязалось с его образом великого и непоколебимого охотника, за которым могли выстраиваться в очередь девушки. Намного проще было обвинить Ливия, что «трется» рядом с девушкой, или саму Эву, что не видит очевидных вещей, что Ливий совершенно не подходит ей. Ни как друг, ни, тем более, как мужчина. Рой мыслей, как пчелы проносились в голове, одна сменяя другую… Какого черта он вообще привязался к этой непутевой. Что такого в ней, чего не было в толпе других, которые сами готовы были пасть перед ним, лишь бы заполучить его внимание… Да, она красива, безумно красива, дерзка, умна и слишком недоступна для него. Может проблема в Этом? Она для него недоступна и поэтому он просто хочет заполучить ее, как мальчишка игрушку? но нет же… поцеловать его потянулась она первая, когда растирала масло по спине — пальчики скользнули к торсу без его приказа… значит дело не в этом… Амен совершенно не верил в любовь и отдавал себе отчет в том, что все люди сходятся по взаимовыгодным условиям… Так какая ему выгода от этой несчастной? Никакой. Но отчего же сердце так сжимается от взгляда и осознания, что с ней сейчас происходит… Подойдя к дому, в дверь Амен стучал ногой. Ливий открыл ее и, немного пошатнувшись от шока, не задавая ни одного вопроса указал, куда положить девушку. После того как бессознательное тело лежало на кровати Ливий повернулся к Амену и грозно, будто зверь, прорычал: — КТО? — Рядом никого не было. Судя по всему, она смогла сбежать откуда-то. — И как же ты допустил это? — с остервенением произнес Ливий, параллельно обтирая и обеззараживая раны девушки. Несмотря на бессознательное состояние, Эва постанывала от каждого прикосновения лекаря. — Лучше делай свое дело, лекарь, не видишь, какую боль ты ей доставляешь?! И лучше ты, наставничек, расскажи, почему твоя ученица не дома?! — А то ее может что-то удержать? Если Эве что-то нужно было за пределами хижины, она бы и через пруд крокодилов пробралась бы. В дверь постучался Тизиан и сразу же вошёл, принеся с собой одежду. — Не думаю, что она сейчас будет нужна, — сказал без тени смущения Ливий. — Я пытаюсь ее от этой то освободить и получается очень плохо. Учитывая, что на ней нет живого места и ткань частично прилипла к ранам, надевать сверху ещё что-нибудь это лишняя не нужная боль. К тому же, так будет удобнее обрабатывать все раны. Амен помогай, я не смогу сам ее перевернуть и обтереть, не причинив боль. Эпистат стал помогать, и, увидев, что все это время в комнате ещё стоял Тиз, разглядывая девушку, шикнул на него, и тот вышел, оставив одежды на столе. Эпистат с трепетом придерживал Эвтиду, боясь лишний раз прикоснуться к ней, в глазах была такая боль, что невозможно выразить словами. Ливий же напротив, был в своей стихии. Движения четкие, быстрые, хотя в глазах и можно было прочитать волнение за девушку, но ни доли смущения при виде обнаженного тела, хоть и практически безжизненного. Блондин обратил на это внимание и не смог сдержать ревности и промолчать… — Ты нисколько не смущён, уже не в первой тебе такое? — Обрабатывать раны на женщине? Конечно, я же лекарь, встречалось разное на моем пути. — Я не об этом… неужели мне нужно произносить это вслух? — Амен, если есть что сказать — говори, мне некогда угадывать. Все, клади на спину дальше нужно срочно сделать отвар и ещё мазь. Эпистат аккуратно положил ее, убрал с лица упавшие пряди, нежно провел от уха по скуле, по подбородку… Казалось, что ещё немного и из его голубых глаз скатится скупая мужская слеза… Все это не осталось незамеченным внимательным лекарем из Пеллы… Амен выдохнул, повернулся к нему и произнес: — Да, есть что сказать… насколько вы близки? — Эва на грани, а тебя волнует только это? Да, мы достаточно близки, чтобы она могла мне довериться, открыть душу и все свои переживания, — желваки заиграли у Амена, взгляд стал темным, слегка затуманенным. Ливий улыбнулся, но не стал продолжать издеваться, лишь продолжил: — Но ты ведь не об этом спрашиваешь… Нет, мы с ней не переходим черту. Я позволю себе в отношении нее что-то большее только когда она покажет, что готова. И она это знает. — Вы даже успели обсудить это? — А вот это уже не ваше дело, Эпистат. Я ответил на ваш вопрос? — Думаешь, она когда-то скажет, что готова? — Думаю, да. Отвар готов. Помоги, нужно влить это в нее. В бессознательном состоянии это очень тяжело одному. Снова тук в дверь, забегает Тизиан: — Господин, нужно срочно поговорить. — Подожди за дверью, нужно помочь Эвтиде сначала. — Боюсь, это не сможет подождать, это касается нападения на нее. — Выйди, я присоединюсь через 5 минут, — рявкнул Амен и, повернув голову к Ливию, обратился к нему. — Эва не из тех, кто скажет, что готова. — А откуда тебе-то знать, какая она? Думаешь, донимать ее своим статусом и властью, давить, заставлять бояться — верное решение? Или думаешь, поцеловать, а потом оттолкнуть и сделать вид, что ее не существует — это верное решение? Когда она потеряла брата, соседку, после друзей, ей нужен был рядом человек, который поможет ей справиться с душевной болью. А не подкинет новых волнений, переживаний и страданий! — Ливий хотел еще продолжить, уже не обращая внимание на то, что Эва была рядом, хоть и спала, но был перебит эпистатом, который схватив его за плечо, резко повернул к себе — Хочешь сказать, что вы и это успели обсудить?! Времени зря не теряли, я смотрю! И что же она сказала, что я монстр, накинулся на бедную беззащитную девушку, воспользовался ее слабостью? Вырвав свое плечо из рук охотника, Ливий с презрением глядя ему в глаза тихо и спокойно произнес: — Она считала, что ты станешь близок ей, что сможешь помочь справиться со всеми бедами, что станешь ее опорой. Как тогда на берегу Нила. Она доверила себя тебе. Но ты упустил свой шанс. В её жизни есть Я. Спокойный уравновешенный человек, которому доверяет она и который доверяет ей. Этого ты не сможешь дать Эве. От неминуемой драки их спас снова голос Тизиана: — Господин Эпистат, прошу, это срочно. — Тизиан, что ты узнал? — прорычал с дикой ненавистью Эпистат, выходя на улицу и закрывая за собой дверь. — Амен, тебе, я думаю, нужно выдохнуть, для начала. Тебе не понравится, что я скажу. Ты захочешь крови… — Говори, пока я не начал с твоей… — Это были наши ребята. Ако и Зука. — Где они?! — рука сжала хопешь. — Все не так просто. То, что они мне рассказали — не понравится тебе ещё больше. Амен, стой! ты должен услышать это сначала от меня! — Эпистат развернулся. — Я даже примерно не знаю, что ты должен мне сказать, чтобы эти ублюдки не были казнены сразу, не дожидаясь утра. — Не торопись. они сказали. что Эвтида… шезму.