волчья ягодка

— а ну повтори! — рычит юнги, пытаясь вырваться из хватки удерживающих его субина и чонгука. — я приехать, чтобы делать с тобой свадьба, mio юни, — тараторит сидящий на земле роберто, утирая с лица кровь. — пусти, я ему ещё раз врежу! — мин удваивает усилия, воинственно взмахивая пострадавшим кулаком, но альфы держат крепко, — я тебе такую свадьбу покажу, что мама родная заколебëтся твои останки по всей корее собирать, придурок! чимин, сидящий на ступеньках, коротко всхлипывает, витая где-то в своих мыслях, и почти не реагирует на тихий шёпот тэхëна и его нежные поглаживания по голове. вот знал же, что однажды этот день настанет, и за юнги начнёт ухаживать какой-нибудь альфа. знал, но всё равно позволил себе влюбиться. когда чонгук вместе с тэ подошли к границе поселения, альфа, обладающий чутким слухом и обонянием, услышал крики и подозрительную возню, доносящиеся со стороны дома паков. парни тут же рванули на звук и, в считанные минуты добравшись до места, опешили от представшей перед ними картины: разъярённый юнги сидел верхом на незнакомом альфе и молотил по нему кулаками, куда попадёт, пока вокруг бегали испуганный, кричащий что-то чимин и пытающийся оттащить сигму субин. расцепить их получилось только с помощью чона, который просто поднял своего хëна на руки и уволок его в сторону, преграждая путь к «жертве» своим телом. — non capisco, mio caro, — итальянец хватается за голову, качая головой, — мы так хорошо ладить, ты говорить, что я хороший партия для жениться, mio юни! — захлопни вякалку, шакалья морда, — мин уже не пытается вырваться, но смотрит на альфу с нескрываемым отвращением, — я не говорил, что ты хорошая партия конкретно для меня, идиот! это же сколько мозгов нужно иметь, чтобы пересечь полмира и заявиться с предложением руки и сердца к человеку, с которым пару раз выпивал в баре?! — я думать, это был искра! — альфа, чуть пошатываясь, встаёт с земли, отряхивая с одежды налипшую грязь, — ты быть такой красивый и милый, моё сердце не выдержать. — я твоё сердце сейчас тебе же в жо… — хëн, прекрати! — вскрикивает чимин, — хватит, пожалуйста, — говорит уже тише, — давайте зайдëм в дом и во всём разберёмся, а то соседи уже скоро из окон повыпадают. … на кухне царит гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением воды в закипающем чайнике. юнги недовольно буравит взглядом незванного гостя, оттирающего с лица кровь мокрым полотенцем, заботливо принесённым чимином. так ничего и не понявший тэхён нервно постукивает пальцами по столу, прикидывая в голове, все ли острые предметы спрятаны подальше от разъярённого юнги. субин же тихонечко смылся восвояси, пока старшие были увлечены словесной перепалкой. первым тишину нарушает стоящий возле стола чонгук: — ну, кто-нибудь объяснит что здесь происходит, в конце концов? — почему вы быть голый? — перебивает его итальянец, наконец осознав, что рядом с, как ему всё ещё кажется, его омегой стоит обнаженный альфа. — а это его фишка, — язвит тэхён, попутно вставая с места и скрываясь за дверью кухни. когда омега возвращается, в руках у него оказывается розовый плед, который он заботливо повязывает на крепких бёдрах своего мужчины. чон на это лишь ухмыляется, уловив искорку ревности и недовольства в янтарных глазах. — а теперь рассказывайте, — ким плюхается на своё место, скрещивая руки на груди, — мы оставили вас на пару часов, а тут уже целая драма развивается. — нету тут никакой драмы! — юнги недовольно цокает, — это роберто, он итальянец. мы познакомились, когда я отдыхал в тоскане, пару раз выпили в баре, один раз сходили вместе в музей и всё! — он разводит руками. — никаких поводов я ему не давал, жениться не просил, в штаны не лез! так что, я не понимаю, какого чёрта он тут забыл и о какой свадьбе талдычит. — mio юни… — ещё раз назовешь меня своим, и тебе понадобится стоматолог, понял?! — простить меня, — альфа поднимает руки в примирительном жесте, — никто не трогать чужие штаны! я сразу понять, что юни не такой, — болванчиком мотает головой, — он прекрасный омега, такой чуткий и красивый, я влюбиться с первого взгляда! я даже готов усыновить его маленький сын. юни так много о нём рассказывать, я уже сильно любить этот малыш! — какой я тебе омега, дурья твоя голова?! — какой такой сын? — хмурится чимин, — хëн, о чём он вообще? — о, юни рассказывать о своём amato ragazzo чимин~и, он постоянно говорить и хвалить его, как сильно он его любить и какой его bambino красивый мальчик. я тоже хотеть знакомиться с чимин~и, я готов стать ему достойный отец! снова повисает тишина. юнги хлопает глазами, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на сушу. они с чимином никогда напрямую не признавались в чувствах, хоть между ними и летали искры, и их тянуло друг к другу неимоверно сильно, но разговаривать об этом они отчего-то не спешили. а тут приехал какой-то хрен из-за бугра и выложил все карты на стол, сам того не подозревая. чимин же сидит, опустив глаза на свои руки, и семафорит алыми щеками. — вот это поворот, — тихо присвистывает чонгук, подмигивая такому же охреневшему от происходящего тэхëну. — ты кусок заветренной колбасы, роберто, — проговаривает юнги, на удивление спокойным и ровным тоном, — у меня нет детей, и говорил я о мужчине, которого люблю, ясно тебе? — муж… мужчине? — альфа теряется, — я не понимать… — всё, что ты должен понимать — это то, что во-первых, я не омега. я — сигма! а во-вторых, я сам люблю омег, а конкретно, — он поворачивается к чимину, переплетая их пальцы, на что тот пищит, утыкаясь покрасневшей моськой в стол, — его. — но… — итальянец мечется взглядом по присутствующим, словно ищет поддержки, — я не понимать, что такое сигма? что это значить? — это значит, что на моём члене есть узел, и я с лёгкостью могу запихнуть его в глотку любому альфе, который попытается залезть мне в штаны, уяснил? — то есть… ты не будешь за меня жениться? — юнги лишь на секунду становится жалко этого несчастного альфу, который отчего-то решил, что мин хочет построить с ним семью. ещё и приперся в пусан ради этого. — сосанто пипинто и в рото беруче, итальяшка! — победно выкрикивает тэхëн. уж больно ему не понравился этот роберто, пытающийся сосватать себе юнги-хëна. омега осведомлён о сильных чувствах лучшего друга и воспринимает любую угрозу для их, пока что не состоявшихся отношений с мином, как личную угрозу, — ехай нахуй, как говорится! — ягодка, ты откуда такой некультурщины понабрался?! — гогочет чонгук, — я думал, ты у меня мальчик воспитанный. — это его волки дикие воспитывали, — хрюкает чимин, всё ещё уткнувшись носом в белоснежную скатерть. — это тебя волки воспитывали, балда, а меня бабуля, которая деда хворостиной гоняла, когда он вино из погреба таскал и с соседскими мужиками за сараями его оприходовал, — хмыкает блондин. — перестаньте, пожалуйста, говорить, — стонет роберто, — что мне теперь делать? я сказал мой отец, что поехал жениться. он ждёт мой жених и я, чтобы играть итальянский свадьба! — ну, я с тобой точно никуда не поеду, — разводит руками юнги, — ты не мой типаж, извини. — как ты вообще его нашел? — задаёт резонный вопрос чонгук. все, включая чимина, соизволившего соскрести себя со стола, уставились на итальянца. — так юни дать мне адрес! — на кой хрен, прости? — странно, но тэхён ещё не утратил способность удивляться за сегодняшний день. — да ничего я ему не давал! — давал! — яростно кивает головой роберто, — ты рассказывать мне о свой стая, говорить как у вас тут красивый природа и сам сказать мне приезжать в гости! — да? — сигма чешет затылок, пытаясь что-либо вспомнить, — так я, наверное, перебрал и из вежливости позвал, — пожимает плечами, — ты мне правда показался хорошим мужиком. но не для продолжения рода! — он повышает голос, когда итальянец вновь начинает смотреть на него с промелькнувшей во взгляде надеждой, — уйми свои чресла, ей богу! — ладно, я всё понять, — мужчина грустно, даже как-то обречённо вздыхает, — я не хотеть доставить вам неудобство, мне очень goffamente. я сейчас же уйти обратно. — постойте, куда же вы пойдете в такое время? — встрепенулся чимин, глядя за окно на закатное солнце, — уже вечер, вы даже до гостиницы добраться не сможете, автобусы уже не ходят. — да уж, — вздыхает юнги, — нашлась проблема на мою голову. пойдём к вожаку, объясним ему ситуацию. думаю, он разрешит тебе переночевать в гостевом доме, а завтра решим что с тобой делать. *** — весёлое завершение дня, ничего не скажешь, — произносит чонгук, уложив голову на плечо повиснувшего на нём тэхëна. — зато эти двое, наконец, поговорят, — омега жмётся теснее, потираясь носом о чужие ключицы, — сколько можно ходить вокруг да около? — ты прав, на них в поселении чуть ли не ставки делают. оба тихонько хихикают, продолжая стоять возле открытых ворот у дома чимина. расходиться не хочется, хотя солнце пару часов как село, и многие уже видят десятый сон. тэхён давно не чувствовал себя так хорошо и волнительно одновременно. чонгук будит в нём давно забытое чувство влюблённости, смешанное с эйфорией, и заставляет бабочек в животе устраивать переполох. хочется пищать и глупо хихикать, пока тёплые руки крепко прижимают к себе, блуждая под тонкой тканью футболки. если бы омега заранее знал, что так сильно вляпается в нагловатого, но чертовски милого и привлекательного альфу, то давно бы схватил друга в охапку и рванул сюда без оглядки. с чонгуком хорошо, спокойно. альфу хочется обнимать, зарыться носом в крепкую шею и урчать на низких частотах, перебирая непослушные смоляные вихры. тэхён вляпался по самое небалуй, и ему это нравится. сейчас он и сам не понимает, почему вёл себя как «мальчик-колокольчик ни разу не динь-динь», все две недели с момента его приезда. хотя, всему своё время — так учила его бабуля. — ягодка? — м? — может пойдём спать ко мне? — чего? — ким отрывается от тёплой груди, заглядывая в чужие хитрые глазищи, — никуда я с тобой не пойду, наглая ты волчья морда, — легонько бьёт альфу кулаком в плечо, — ещё чего придумаешь? — эй, — чонгук выражает почти искреннее возмущение, — за кого ты меня принимаешь? я зову тебя не на секс, а на спать, ясненько? — а это спать подразумевает под собой блуждание твоих ручищ по моему нежному, не заласканному твоим вниманием телу? — ууу, какой сообразительный, — оборотень цокает языком, закатывая глаза, — ну это же не секс. — не для тебя мама ягодку растила, волчара, — тэхён хихикает, чмокая насупившегося мужчину в нос, — пока что, по крайней мере. — ты меня без ножа режешь. — потерпишь, — оставляет ещё один поцелуй в уголок губ, — и вообще, прекрати шастать без одежды, — хмурится он, чуть отстраняясь, — я тебя голым вижу чаще, чем себя. — вот видишь, — чонгук театрально округляет глаза, — а я тебя вообще ни разу голым не видел. это несправедливо! — будешь выпендриваться — ещё долго не увидишь, — омега выпутывается из объятий, показывая язык, — доброй ночи, чонгук~а, пусть тебе приснится пальма-де-майорка… чонгук не даёт ему договорить, хватая за руку и впечатываясь своими губами в чужие, сразу ныряя в рот языком. тэхён не сопротивляется, улыбаясь в поцелуй, пока его крепко прижимают к себе, слегка приподнимая над землёй. — спокойной ночи, ягодка, — шепчет, когда воздуха в лёгких уже не осталось, и пришлось отстраниться, — я приду к тебе во сне. — спокойной, гук~и, я буду ждать.