волчья ягодка

волчья свадьба произвела на тэхëна неизгладимое впечатление: он давно не испытывал такого бурного восторга и прилива неконтролируемой радости, а заготовленные молодыми клятвы заставили его буквально разреветься от переизбытка чувств, уткнувшись в грудь ласково обнимающего его чонгука. когда погасли последние звезды, а небо уже начало светлеть, предвещая скорый рассвет, небольшая стайка юных омег сбилась в кучку, тихо о чём-то перешëптываясь и бросая искрящиеся взгляды в сторону притихших молодых альф. тэхён, до этого момента что-то увлечённо обсуждающий с чимином, вдруг встрепенулся и, подмигнув растерявшемуся другу, направился в сторону хихикающей компании. поймав на себе недоуменный взгляд чона, он кокетливо отвëл свой, нервно сжимая что-то в кулаке, и с интересом стал наблюдать за остальными. первой из толпы вышла красивая высокая девушка в небесно-голубом платье, с волосами цвета осенней листвы. она медленно подошла к костру, кинула в него небольшую дровину, взметнув тем самым сноп искр, и быстро юркнула в объятия крепкого широкоплечего альфы, не забыв всучить ему в руку цветок камелии, как искренний знак своей любви. омеги за её спиной весело заулюлюкали, а старшие громко захлопали, одобрительно подвывая. за ней и остальные поспешили сначала к костру, подкидывая в огонь дрова (в стае есть поверье, что перед признанием нужно обязательно кинуть дерево в костёр, дабы «подпитать» огонь их будущей семейной жизни), а следом рассыпались по поляне, одаривая своих альф «любовными» цветами. тэхён остался одним из последних, кто подошёл к костру и, поймав пристальный взгляд своего взволнованного волка, медленно пошёл в его сторону, нервно покусывая губы. в его руках не было цветка, зато была непоколебимая уверенность в своих действиях. — привет? — ягодка, что ты… — протяни руку. — что? — пожалуйста, просто протяни. чонгук вытянул вперёд раскрытую ладонь, в которую блондин тут же вложил что-то маленькое и шуршащее. оборотень несколько раз удивлённо моргнул, пытаясь осознать и понять смысл подарка: на его широкой ладони лежал презерватив в красной блестящей фольге — самый прочный из линейки. он нечитаемым взглядом рассматривал свой «дар», пока тэхён пытался понять чужую реакцию на свою шалость. — тэ… это то, о чём я думаю? — голос альфы сел на пару тонов, став более глубоким и грубым. — думаю — да? — омега неуверенно коснулся пальцами его плеча. чонгук как-то резко дёрнулся, и в следующую секунду мир тэхëна перевернулся вверх тормашками, а перед его лицом оказалась крепкая широкая спина и не менее крепкие мужские ягодицы. где-то на периферии он слышал одобрительный смех оставшихся на берегу оборотней и громкие выкрики чимина, пока его быстро несли к домику у самой окраины деревни. *** одеяло неприятным комом сбилось под поясницей, но тэхёну было на это откровенно насрать, пока его тело содрогалось в оргазменной неге четвёртый раз за ночь. альфа чуть замедлился, давая своей паре небольшую передышку, а тот в свою очередь схватился за его предплечья в поисках хоть какой-то осязаемой опоры, пока уплывающее сознание окончательно не покинуло его бренное, в прямом смысле, затраханное тело. — т-ты… ты зверь, гука-аааа, — на последнем слове волк резко вогнал член по самое основание до звонкого шлепка, и наклонился, полностью накрывая собой, оставляя россыпь ярких засосов на и без того помеченной груди и шее. — я же оборотень, сладость, — чон переходит на более резкие толчки, догоняя свой собственный оргазм. омега под ним мечется, царапая крепкую спину короткими ногтями, и стонет непозволительно громко — ещё немного, и сорвёт голосовые связки к чёртовой матери. но ему сейчас так хорошо! чонгук везде: в нём, на нём, в мыслях, в сердце, под самой кожей, в каждой клеточке его организма. пробрался в самую душу, свернувшись огромным мохнатым клубком, и рокочет по-волчьи на ухо, заставляя своего человечка распадаться на атомы от ощущений и чувств, заполнивших его до краëв. волк сцеловывает горячие выдохи, проталкивая свой язык глубоко в рот омеги, наслаждаясь клубничной сладостью. воздух, наполненный тяжёлым ароматом чужих феромонов, кажется почти осязаемым, вытесняя остатки кислорода в горящих от его нехватки лёгких. пятый, и самый яркий оргазм настигает тэхëна абсолютно неожиданно. он громко скулит, впиваясь пальцами в чужие упругие ягодицы, и заходится плачем, когда чонгук кончает в презерватив, но не выходит, дожидаясь, пока набухнет узел, так сладко давящий на простату. — тише-тише, — чон ласково сцеловывает мокрые дорожки с раскрасневшихся щек, — ну что ты, маленький мой, больно? — он взволнованно бегает взглядом по чужому лицу. — нет… хорошо… — младший вертит головой из стороны в сторону, пытаясь отдышаться и хоть немного прийти в себя, но волны удовольствия, мелкими разрядами растекающиеся по телу, не особо в этом помогают. он жалобно скулит, когда чонгук аккуратно меняет их местами, чтобы узел чуть сдвинулся, прекратив так сильно давить на чувствительную точку внутри, и блаженно выдыхает, уткнувшись носом в мокрую от пота, и оттого сильнее обычного пахнущую лесом шею своего альфы. — нет, ты всё-таки зверюга лесная, — тэ слабо бьёт ладошкой по крепкой груди, на которой отчётливо виднеются следы омежьих клычков. — и это мне говорит человек, в порыве страсти понаставивший мне, прошу заметить и запомнить, — волк довольно лыбится, возвращая киму когда-то сказанные им же слова, — настоящих меток, на минуточку. тэхён приподнимает голову, чуть сконфуженно окидывая взглядом четыре отчётливые метки на альфьем теле: одна на шее, две на груди, и четвёртая под самым подбородком. он на секунду задумывается, а потом опускает голову обратно и почти безразлично произносит: — а я так и задумывал. — и внизу тоже задумывал? — оборотень скептически приподнимает бровь, одной рукой поглаживая чужую поясницу, а другую умостив на мягком полупопии. — в… внизу? — на бедре, чуть выше пупка и… — и? — когда ты с нескрываемым удовольствием обсасывал мой член, — он понижает голос до шёпота, а у кима, кажется, краснеют даже уши, — в процессе умудрился цапнуть почти у самого основания. я даже немного струхнул, боясь остаться без достоинства. — и правильно боялся! меньше будешь по поселению голый бегать, а все, кто на тебя при этом пялятся, будут знать, что ты уже занят, ясно? — ягодка, — чон мягко смеётся, чмокая взлахмоченную светлую макушку, — ты что, ревнуешь? — ничего я не ревную! тоже мне, нашёлся мачо деревенский. — ну ладно-ладно, не бурчи, — произносит со смешком, а волк внутри тем временем почти визжит, как собака при виде вернувшегося с работы хозяина: его любимый мальчик собственничает и ревнует, хоть и пытается это всячески скрыть, — буду теперь на охоту с собой рюкзак со сменной одеждой брать, чтобы не глазели всякие. — ой, ну вот чего ты из крайности в крайность?! — тэ совершенно необдуманно тычет под рёбра пальцем, из-за чего альфа под ним резко дёргается, вгоняя толстый узел глубже, и ким взвизгивает, получая шестой по счету оргазм. — ты когда-нибудь слышал фразу, — чонгук чуть сдвигает дрожащее тело, крепче прижимая его к себе, — что инициатива всегда ебëт инициатора? так вот, у тебя это сейчас в прямом смысле происходит, так что, лучше не дëргайся, ягодка. — какой умный выискался, — тэхён фыркает, потираясь носом о крепкую грудь, — как же тебя цыгане в детстве не украли? — тэхëн~а, ты напрашиваешься, — волк пошлепывает сочные ягодицы, мысленно ставя себе пометку обязательно попробовать их в следующий заход, так сказать, на зуб. — ой, да всё, — омега ненадолго замолкает, а затем продолжает уже тише, — не надо тебе рюкзак на охоту брать, я просто буду приносить его к беседке у леса, а ты на обратном пути одевайся, ладно? — хорошо, теперь так и буду делать, — чонгук весь трепещет от заботы своего мальчика, — жаль только, что никто не увидит той красоты, что ты понаставил на моём теле, — он грустно вздыхает, — особенно ту, что пониже пупка… — чонгук!!! *** — что это за огромная мышь шарится по моей кухне? — чимин скрещивает руки на груди, облокотившись на дверной косяк. не ожидавший подвоха тэхён замирает, сжимая в руках графин, из которого он жадно пил минутой ранее, — ого-ооо, — пак присвистывает, — так это у нас леопардовая мышь! доселе невиданный, редчайший вид пятнистого грызуна — тэхëнус хорошенько отъебатус необыкновенный! — ой, иди нахуй, — омега возвращает всё своё внимание графину, осушая его почти наполовину, — я жрать хочу — сил нет. — это что же, чонгук тебя даже не накормил с утра? — друг удивлённо вскидывает брови, направляясь к холодильнику, из которого выуживает огромный контейнер жареного вчера на костре мяса. — на чистом белке далеко не уедешь, — ким плюхается на стул, тут же болезненно скривившись, на что чимин лишь закатывает глаза, пропуская реплику младшего мимо ушей. — и всё же, — он ставит тарелку с едой в микроволновку, — ты чего тут делаешь, мечта зоолога? — в смысле — что? живу. ты, вроде, меня ещё не выгонял. — ой, дурья твоя голова, — старший омега расставляет на столе рис со свежим кимчи, две банки холодной газировки, палочки и целое блюдо с горячим мясом, — ты почему тут, а не у чонгука? — а, — тэхён подцепляет палочками сочный кусок, почти полностью засовывая его в рот, и блаженно улыбается, начав усердно жевать, — его куда-то в город вызвали, что-то там со стайным бизнесом, — он делает большой глоток газировки, — вожак нас разбудил, сказал, что без моего волчары там не справятся. — да, — чимин с наслаждением жуёт нежное мясо, закусывая его острой капустой, — юнги тоже с постели подняли, мы даже позавтракать не успели. — ага, трахались, значит. — как кролики. — ну, ты хотя бы больше этого не отрицаешь, — тэ подпирает голову рукой, задумавшись, — так это теперь мы что — разъезжаемся? — да не обязательно, — чимин зеркалит его позу, ковыряя рис в своей тарелке, — тем более, родители скоро приедут. я же не буду водить сюда юнги, когда они дома. — а куда ты теперь денешься? когда дядюшка минсо приедет, он порог переступить не успеет, как ему уже доложат о нас с тобой. а там и до хëновых трусов в твоём шкафу недалеко. — э нет, мы с родителями жить не будем, — пак энергично машет головой из стороны в сторону, — я их, конечно, люблю, но голым по дому ходить я люблю больше, так что — нет. — ой, оставь, пожалуйста, эти подробности при себе. я и так до сих пор иногда ненароком вспоминаю вид твоей голой задницы прямо напротив моего лица. — мы же договаривались: всё, что было в вегасе, остаётся в вегасе! — ага, как семь миллионов вон, которые мы с тобой спустили в казино, твоя «ты ничего не понимаешь, это же гуччи, а не какая-нибудь паль» сумочка и мои золотые серьги с цепочкой — всё осталось в вегасе. спасибо, что не девственность. — твоя девственность, смею напомнить, задолго до этого осталась на заднем сиденье машины папаши чонсу сразу после выпускного. — блядь, — тэхён возмущённо смотрит на друга, перестав жевать, — ну я же просил не вспоминать об этом. — один-один, дорогуша. — ты ужасный человек. — зато очень хороший друг, который знает о тебе достаточно, чтобы… — его можно было убить без всякого зазрения совести. кстати, это взаимно, — ким довольно лыбится, наблюдая, как его друг в миг сдувается, поднимая руки в знак того, что сдаётся. — ладно, все твои тайны умрут со мной. — я повторюсь: взаимно. — но насчёт переезда я серьёзно. ты не должен никуда съезжать из-за нас с юнги. он остался сегодня, потому что тебя на глазах у всей стаи злостно похитил коварный чонгук, а у нас, если ты ещё не забыл, малина была некормленная, вообще-то. — ой! — тэ испуганно округляет глаза, ведь действительно, со всей этой волчьей любовью он совсем забыл про свою любимицу, — а где она? — наелась свежей оленятины и свалила в лес, как всегда, — чимин пожимает плечами, собирая со стола грязную посуду, — не думаю, что она особо о тебе вспоминает, если честно. эта пушистая женщина отожралась на сыром мясе и вкусила аромат свободы, так что расслабься. я её с заядлой периодичностью вижу шляющейся по всему поселению. глядишь, она тебе скоро котят нагуляет. — хреновый я хозяин, — омега досадливо вздыхает, заваривая им обоим чай, — совсем забросил свою девочку. — не хреновый, а влюблённый. поверь, она тебя за это точно не осудит. — ладно… но вернёмся к нашим баранам, а точнее — к чонгуку, — тэхён как-то виновато смотрит на друга, — я, наверное, всё-таки от вас съеду… — что, захомутал тебя волчара? — друг искренне улыбается, ведь он действительно рад и за друга, и за брата в частности. — угу, предложил мне съехаться сегодня ночью. но ты не думай, я дождусь приезда дядюшек, мы им обо всём расскажем, а потом уже я перееду. — а что насчёт остаться в стае, ты уже решил? — и да, и нет, — младший устало вздыхает, потому что этот вопрос не выходит у него из головы уже на протяжении нескольких месяцев, — я думаю: пусть всё идёт как идёт. мне здесь нравится, с гуком мне очень хорошо… ты знаешь, — он застенчиво улыбается, — мне ещё ни разу не было так хорошо с кем-то. ты был абсолютно прав, когда говорил, что волки не такие, как обычные альфы. я никогда не чувствовал, чтобы меня так любили, — чимин сжимает его руку, тем самым давая понять, как он за него рад, — я утром, когда проснулся, лежал и думал: может, всё-таки стоило подарить ему вчера камелию? ты знаешь, так тоскливо на душе стало, словно я что-то важное прошляпил. — эй, а ну отставить разводить тут сопли! ничего ты не прошляпил. ты не оборотень, и не обязан следовать их обычаям и ритуалам. ты как появился в деревне, чонгук сам на себя не похож стал — это все заметили. тэхëн~а, волки любят не одним сердцем, а двумя. и ты смог влюбить в себя сразу оба, так что не накручивай давай. гук всё понимает и принимает тебя таким, какой ты есть. — ты правда так думаешь? — конечно! да одно твоё «люблю» ему дороже тысячи таких цветочков. так что ты вчера со своим презервативом всех переплюнул. как тебе это вообще в голову только пришло? — ну, ты же сказал мне с ним позажиматься где-нибудь, — тэхён облегченно выдыхает, отпивая из кружки ароматный чай, — вот я вдруг и подумал, что раз к предложению я не готов, то к сексу — вполне. — так значит, что это я послужил катализатором к появлению пятен по всему твоему организму и боли в заднице? — пак громко хохочет — не смотри так на меня, я же вижу, как ты кривишься, пытаясь ровно сидеть на стуле. погоди, — он спохватывается, что-то вспомнив, — у меня где-то подушка была для задницы, как раз для таких случаев. — золотой ты человек, чимин~а. — вот и помни об этом, когда я напьюсь на твоей свадьбе и буду всем рассказывать о твоих неудачных опытах по соблазнению в универе. — ах ты кусок… продолжения старший уже не услышал, уносясь прочь из кухни с ехидным смехом.