Сборник драбблов.

В квартире пахнет знакомым парфюмом, смешанным с коньяком. Знакомый запах ударяет тебе в ноздри. Ты хмуришься, привстав с постели. По этому аромату сразу становится понятно – в гостях Леон. Симпатичный лучший друг твоего отца, который нередко приходит к нему по вечерам, дабы выпить и всё обсудить. Они обычно проводят время в гостиной, где удобно устраиваются на диване. А ты находишься в своей спальне. Дожидаешься момента, когда папа набухается, и Кеннеди отправит его спать к себе. Сам же он после этого остается в гостиной. Он знает, что ты снова к нему придёшь, чтобы поговорить. Ты босиком спускаешься по холодной лестнице, и Леон испускает хриплый смешок, держа в руке стакан. – А вот и ты. – Мурлычет Леон и поворачивает голову к тебе, широко улыбаясь. Его приятно удивляет твой наряд: мешковатая футболка, доходящая до бёдер и шорты, которых было едва видно. Твои стройные ноги ярко попадают в его поле зрения. Но глаза не разрешают ему долго пялиться на тебя. Леон снова поднимает на тебя взор. Он знает, что ты одеваешься так для него. – Вы меня ждали? – обращение на "вы" осталось привычкой. Даже несмотря на то, что ваши вечерние посиделки не были уж такой редкостью. – Да. – Леон делает глоток коньяка и ставит стакан на стеклянный стол. – Хочешь, я тебе немного отолью, Дюймовочка? – Вы же знаете, я не пью. – Я также знаю, что ты давно не ребёнок, – ты садишься на диван рядом с Леоном на расстоянии вытянутой руки, – и папа твой спит. Так что, никто ругаться не будет. – Он тихо усмехается, откидываясь на спинку дивана. – Меня папа не ругает за такое. – Ты замечаешь, как Кеннеди пристально глядит на тебя, не сводя взгляда. – Мне двадцать лет, между прочим. В горле на мгновение пересыхает, но ты сглатываешь, смочив всё слюной. Тебе так нравится, когда Леон непринуждённо называет тебя по-ласковому. Словно, даже сам этого не замечая. Но ты понимаешь, что делает он это специально. Он точный мужчина. Всё, что выскакивает из его уст – продуманно. Ты только начинаешь познавать, что такое взрослая жизнь. Но не могла свести своего взора с мужика, от которого несет либо дерьмовым алкоголем, либо строгим мужским парфюмом. Ему идеально подходит его колючая щетина, покрывающая его щёки. Длинная чёлка на бок. Густые волосы. Тебе особенно нравятся его голубые глаза. С детства ты помнишь какими они добрыми всегда были. Твой отец по секрету как-то рассказал, какой ужас пережил Леон и кем стал работать. Ты после этого поняла, откуда у него столько денег на такие дорогие выпивки, которые он тащит в дом твоего папы. В юном возрасте, когда тебе было только девять лет, ты смотрела на двадцати семи летнего мужчину с восхищением и нотками симпатии. Тебя привлекала его редкая улыбка, которую он показывал только тебе. Чаще всего он шатался по дому с серьезным лицом и нахмуренными бровями. Леон был твоим любимым гостем. Ты любила запрыгивать к ему на колени и играться с его длинной чёлкой. (На тот момент, у него были светлые волосы). Ты часто называла его "Рапунцель", отчего он посмеивался. Уже тогда его смех ласкал твои уши, как сладкая музыка. Все понимали – дети ведутся на симпатичную внешность. Это правда. Только ты сейчас не ребёнок и больше знаешь о Леоне. Его привлекательность не пропала, а твоя симпатия к нему возобновилась. Стала сильнее. Но теперь, сидя практически рядом с Леоном, ты была бы не против снова оказаться на его коленях. Играться с его волосами ты не хотела. Ты хотела играться с его губами. На вид они кажутся чертовски сухими. Кеннеди постоянно облизывает их, смачивая своей слюной. Хочется одновременно предложить ему свой бальзам, а одновременно вылизать их. – Дюймовочка, – вытаскивает Леон тебя из твоих фантазий. – Ты то чего так далеко сидишь? Сядь поближе. – Похлопывания по дивану заставляют тебя уронить взгляд вниз. Он подзывает тебя к себе, как кошечку. Его одурманенный запах вбивается тебе в голову. Он настолько сильный, что ты даже не можешь понять, что это за парфюм. Но он явно дорогой. Рядом с Леоном стало теплее. Ты слышишь, как он спокойно дышит через нос и наблюдаешь за тем, как его грудь вздымается. Леон расслабленно сидит на диване, пока ноги его слегка раздвинуты. От этого вида тебе только сильнее хочется прижаться к тёплому телу Кеннеди и пропасть в нём бесследно. Тебе нравятся мужчины постарше, несомненно. Но не настолько, чтобы у вас разница в возрасте была настолько большая. Восемнадцать лет. На восемнадцать лет Леон старше тебя. Пока ты, неуклюжая двадцатилетняя студентка, ходишь на подработки и упорно занимаешься учёбой в университете... Тридцати восьмилетний зрелый Кеннеди зарабатывает себе на жизнь голыми руками. Тебе всё равно это ужасно нравится. Рядом с ним ты себя чувствуешь глупым маленьким котёнком. – Как дела в университете? – щекой он облокачивается об свою ладонь, смотря на тебя. Ты нервно рисуешь невидимые узоры на своих оголенных ногах. – Да так... – говоришь ты неуверенно. – Нормально. – Это как? – Леон не отступает со своей напористостью. – Вот так. – Как? – он реагирует озорно. Словно это какая-то игра в слова. – Вы же знаете мой ответ. Каждый раз он один и тот же. – Ты не смотришь на него, а себе в ноги и неловко улыбаешься. – Не знаю, – он качает головой, не сводя взгляда. – Может, напомнишь? – Я снова круглая отличница. – Сдаешься ты и склоняешь голову в сторону, на мгновение закрыв глаза. – Ах, точно! – Леон делает вид, что забыл об этом. – Умница же ты. Кеннеди улыбается во все зубы, издавая хриплый смешок. Странное давление собственных чувств тебя сразу окунает. Раньше такое было редко, а когда-то этого не происходило. Но сейчас, когда твоё сердце гулко бьётся об стенки груди, не хочется принимать тот факт, что ты запала на лучшего друга своего отца. Сердцу не прикажешь. Оно желает Леона. И неважно, кто станет преградой. История твоих желаний началась ещё несколько месяцев назад, когда ты первый раз говорила с Леоном наедине вечером. Ты не могла отвести взор с усталых, но весёлых глаз мужчины. С ним было приятно общаться. Было приятно им дышать. А особенно, как это было в детстве – слышать его тихий смех. Кеннеди был не из тех взрослых, с которыми даже общаться было невозможно из-за духоты, заполняющую комнату. Слова его ловкие, осторожные. Жестикуляция Леона была всегда слабой: лёгкие помахивания рукой в воздухе, пересчёт чего-либо на пальцах, избиение воздуха. Ты с удовольствием слушала о его миссиях. О том, как он справлялся с разными подонками. Твои глаза с искрами глядели, запоминали каждое движение мужчины. Всё он делал так, что потом не забудешь. – Какая-то ты сегодня зажатая. – хрипит Леон, оглядывая тебя. – Не бойся, я же не кусаюсь. – Я знаю. – Ты нервно смеёшься, пытаясь скрыть неловкость, которая пожирает тебя полностью, находясь рядом с Леоном. Когда тебя переполняет желание, ты не знаешь, куда деть свои руки. Снова тишина давит на твою голову. А Кеннеди, кажется, по барабану. Он стойкий, его ничего не смущает. Даже миленькая студентка рядом. Леону в некоторых моментах казалось, что он был бы даже не против держать тебя рядом с собой, как свою девушку. Но его смущал тот факт, что тебе всего двадцать лет. Ты только недавно выбралась из подросткового периода. Его статусу ты не подходила. Леон Кеннеди и хорошенькая малолетка. Просто смешно. Но мило. – Как у вас... дела на работе? – спрашиваешь банальный вопрос, который задавала при каждой встречи. Кеннеди оживляется после твоих слов.  – Отлично. – он снова оголяет свои зубы, устраиваясь на диване поудобнее. Ты понимаешь, что тебя ждет долгий рассказ. Леон любит лишний раз поболтать с тобой. И ты это любишь. Слушая хриплый голос, ты то поднимала на него взгляд, то опускала, смотря в ноги. Твои уши ликовали и ласкались об его тон. Он проникал прямо в барабанные перепонки, оставаясь там. Под его голос можно было бы заснуть, если бы не ощущение его ноги рядом с твоей. Сделал он это неосознанно. Одновременно тебе хотелось верить, что Леон сделал это специально. Ты не стала дальше медлить. Пока Леон увлечён своим рассказом, ты кладешь голову ему на плечо. Леон замолкает и смотрит на тебя, вскинув брови. – Головку устала держать? Его рука, что лежала на спинке дивана, приподнимается и принимается пальцами легонько гладить тебя по волосам. От этого по твоей спине проходит табун жутких мурашек. То, как его подушечки пальцев дотрагивались до твоей макушки, заставляют тебя напрячься. – Да, – шепчешь ты. – устала. – Ну, отдохни, отдохни. – Говорит он непринуждённо. Будто не понимает, к чему ты это делаешь. Это старческое? Или прикалывается? Твоя рука медленно обвела тело Леона, и ты прижалась к мужчине вплотную, крепко обнимая его одной рукой. В ответ ты услышала удивлённый смех. – У тебя прилив нежности? – он тепло улыбается, а ты не поднимаешь взгляд. – Мне просто холодно стало. – Бурчишь себе под нос. – Ах, холодно стало... – он бережно перебивает твои локоны, усмехаясь. – А вы просто тёплый. – Так и будешь обращаться ко мне на "вы"? – вопрос ставит тебя в неловкое положение. Ты не знаешь, как ответить, потому что не думала пока привыкать к тому, чтобы обращать к Леону на "ты". – Можно. – Леон отвечает тебе практически мурлыканьем, лаская твои густые волосы. – Тогда хорошо... Леон. Он понимает твоё вранье по поводу мороза. Твоё тело было даже горячее его. Улыбка от понимания расплывается по его лицу. Леон наблюдает за тобой, как за маленькой девочкой. Ты тесно прижимаешься к сильному телу мужчины, пытаясь укрыться в нём, найти утешение. Леон медленно наклоняется к твоей голове и вдыхает во всю грудь сладкий запах твоего шампуня. Ты сразу вздрагиваешь, сжав футболку Кеннеди. – Тебе не может быть холодно, когда ты вся горишь. – Шепчет жарко он. Его рука аккуратно проводит по твоим волнистым волосам, закинув их за спину. Оголив твою шею, тыльной стороной пальцев Леон касается твоей гладкой шеи. Плечи моментально поднялись. – Я знаю. – Отвечаешь приглушенно из-за дрожи. – Я не буду кусаться. – Ты расслабилась и опустила плечи, снова открыв ему доступ к твоему слабому месту. Его сухие пальцы гладят тебя по шее, а ты стараешься лишний раз не дрожать от его прикосновений. Не вздрагиваешь. Смотришь в одну точку, когда мурашки колят твою спину. Барабанные перепонки лопаются, а сердце уходит куда-то в голову и там бьет током по мозгам. – Леон... – Да? Ты сглатываешь. Сразу не отвечаешь из-за кома в горле, образовавшийся со страхом. – Кто я в твоих глазах? – странность вопроса зашкаливает, но Леону это по нраву. – Дюймовочка. – Шепчет Леон ласково. Он гладил твои волосы, следя глазами за собственными пальцами. – Очень красивая Дюймовочка. – Я вам нравлюсь? – Мы перешли на "ты". – Извини. – Уверенность убегает, и ты прячешься в собственной руке, сжимая Леона в своих объятиях. – Скроешь в тайне? – Леон приятно смеётся. – Если придется. – Придется, – он наклоняется ближе к тебе. Его рука плавно приплывает к твоей челюсти, нежно обхватив её. – Так я тебе тоже нравлюсь? – ты набираешься смелости и поднимаешь взгляд на Леона. Ты почти ударяешься носом об его кончик носа, но он даже не вздрагивает. Неожиданно для тебя Леон накрывает твои губы своими, умильно их сминая. Он держит тебя за челюсть, поглаживая её большим пальцем, вычерчивая линию. Ты приходишь к выводу, что насчет его губ была не права: они гладкие, сладкие, нежные. Отвечаешь на его поцелуй не сразу. Не понимаешь, как нужно действовать при поцелуе. Тем более, с мужчиной почти вдвое старше тебя. Леон никак не отстраняется, а ты чувствуешь, что задыхаешься в его устах. Его грубая рука касается твоего бедра и закидывает себе на ногу. Кеннеди резко берет тебя за обе ноги и приземляет к себе на колени. Ты моментально хватаешься за его плечи, сжимая его. Почувствовав, как его мышцы дергаются от напряжения, ты расслабляешь хватку. – Не боишься? – Чего мне бояться? – Ну, я же большой и страшный дядька, – он, как всегда, по-доброму улыбается. – захватил Дюймовочку себе в плен. – Мне нравится быть в этом плену. – Твоя решительность и самоуверенность, присутствующая в словах, нравится Кеннеди. – Да? – включает актёрские умения и играет удивление. – Так даже лучше. Леон снова липнет к твоим губам, сжав твою талию. Он прижимает тебя ближе к своему телу, сливая вашу жару в одно единое. В просторной гостиной становится жарко. Из его ноздрей выходит словно дым от паровоза. Язык Леона, решившийся вторгаться в твои уста, обжигает всё внутри. Ты вскидываешь брови, сжав ткань футболки Кеннеди и ёрзая на его коленях. Отпонимая, что это перебор, ты отстраняешься, сразу вытирая свой рот. Леон уверенно смотрит на тебя. Прекрасно понимая, что ты чувствуешь. – Папа будет злиться, если узнает об этом... – говоришь ты тихо, опустив взор. Но чего ты не ожидала – усмешку Кеннеди. – О да, как же он будет злиться... – Кеннеди крепче тебя обнимает, накрывая твою спину. – Скажешь ему, что это наследственное. Ты сводишь брови к переносице, не понимая. – Наследственное? – Знала бы ты, как в старших классах он долго тащился по нашей учительнице математики. – Леон натягивает хитрую улыбку, и у тебя сносит крышу от этого вида. – Теперь понятно, почему он так хорошо знает математику... – Именно так, Дюймовочка. – Мурлычет Леон и вовлекает тебя в ещё один поцелуй.