Дивный новый мир

      Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Ева смотрела на свою правую ладонь, затянутую в пыльную чёрную перчатку, и медленно пересчитывала пальцы.       Где-то Ева слышала, что пересчитывать пальцы на руке – это способ определить, спишь ты или нет. Или посмотреть на часы. Если количество пальцев или время аномальны, значит, спишь.       Ева использовала пересчёт пальцев для того, чтобы удержать себя в реальности. Этот способ помогал ей уже три года, с того самого дня, когда…       Раз. Два… Нет. Ева стянула перчатку и начала заново.       Счёт шёл очень медленно. Надо было рассмотреть каждый сустав, каждую линию. Учитывая, сколько раз за последние три года она этим занималась, девушка могла по памяти нарисовать собственные отпечатки пальцев.       Каждая линия – образ. Имя, лицо, событие. Их гораздо больше пяти.       Говорят, в последний раз человек умирает, когда не остаётся никого, кто бы его помнил. Ева не могла этого допустить, она должна была помнить, жить, одна за всех.       Мизинец – раз. Мама, папа, Эрик, Джейкоб, Вильям, Астрид. У Вильяма были ямочки на щеках, которых брат ужасно стеснялся, особенно когда Астрид тыкала в них пальцами. А Вильям позволял, потому что был старше сестры на целых три года.       Линиями сверху вниз – большой дом, совместные завтраки, вечерние ссоры, суровый взгляд отца, одобрение матери. Поперечная линия в сантиметре от ладони сияли младенческими голубыми глазами племянников, детей Эрика. Мозоль у основания – дни, полные страха с каплей надежды, дни, когда пришли эти...       Палец для кольца – два. Стая, ближний круг и их родичи. Слова, отношения, подарки на праздники, общие дела, походы. Застарелая боль там, где когда-то бились чужие сердца.       Средний палец – три. Школьные друзья, учителя, соседи.       Указательный палец – четыре. Продавцы в магазинах, незнакомые прохожие, разодранные тела совсем маленьких детей.       У Евы было много воспоминаний, много имён и безымянных лиц.       Большой палец – пять. Алые проблески, крики, безумный смех, покрытые тухлой кровью ненавистные лица, утратившие остатки всего человеческого. Хриплое «в дом Рупертов» отца, а меньше получаса спустя – пожар в голове, в глазах, в опустевшей груди, отчётливое понимание, что отец мёртв, и ни одной нити, никуда.       Это тоже нельзя забывать; главное, вынести на отдельный палец, или сойдёшь с ума. А Еве нельзя сходить с ума, она должна жить и помнить, за всех. Кто, кроме неё? Не осталось никого.       И поэтому в минуты покоя, когда не надо бежать или прятаться, девушка, даже скорее девочка, раз за разом медленно, очень медленно принималась считать.       Раз. Два. Три...       Машину подбросило на неровной дороге. Ева, невольно выпав из своего транса, подняла голову и сразу же встретилась взглядом с немолодой женщиной, выбравшей место напротив.       Хорошо чувствовалось, что эта женщина относится к ней с опаской и одновременно с интересом. Чувствовалось даже с закрытыми глазами, не то что вот так, глаза в глаза. Мисс Хауэр была обращённой бетой и при всём желании не смогла бы скрыть своего отношения, особенно в тесном фургоне, особенно от альфы.       Мисс Хауэр даже не пыталась – то ли не знала, что так можно, то ли не посчитала нужным закрываться.       Со своей стороны, Ева не сомневалась, что в ней с первого взгляда опознали оборотня-альфу. Может быть, она бы смогла замаскироваться каким-нибудь образом, если бы ожидала увидеть волка из настоящей стаи, но в том-то и дело, что ничего подобного она не ждала.       Может быть, и к лучшему. Судя по тому, как ощущается и ведёт себя мисс Хауэр, её стая была здоровой и крепкой. Начинать отношения с такой стаей с обмана… не самая здравая идея.       Волки раздражительнее людей. И злопамятнее.       Энди, наверное, до сих пор думает, что «наниматели» не в курсе насчёт некоторых особенностей их группы. А Ева уже прописала в анкете и свою расу, и даже в примечаниях рассказала про малышку Ры, всё равно же мисс Хауэр всё заметила. Мало того, что заметила, она ещё сумела каким-то неведомым образом сообщить о них остальным своим спутникам. Сейчас Ры пряталась в рюкзаке Евы, надёжно, как думала группа, укрытая от чужих взглядов. Мисс Хауэр не стала вслух разоблачать лишнего пассажира. Может быть, тоже – чтобы не нервировать людей.       Может быть, наверное, как-то… Ева угрюмо уставилась в пол. Её саму бесила собственная нерешительность. Какая из неё, к чёрту, альфа, если она ничего не может твёрдо сказать или сделать? Вот был бы тут отец…       Со стороны мисс Хауэр послышался тихий хлопок. Вздрогнув, Ева вскинула голову и тут же обругала себя за нервы: чужая бета всего лишь открыла баночку с лекарствами. По забитому людьми и вещами фургону сразу поплыл приятный травяной аромат. Принюхавшись, Ева невольно расслабилась и тут же постаралась подавить новый прилив вины и стыда. Девушка не разбиралась в лекарствах, но яд бы определила точно, а по самому действию становилось понятно, что это что-то умиротворяющее. Значит, её метания были замечены. Доигралась, могучая альфа, добрый доктор уже прописала тебе ароматерапию на марше.       Справившись с эмоциями, Ева откинулась на бортик и скованно кивнула. Как ни стыдись, а сейчас это как раз то, что надо.       – …Электродвигатель? А я думаю, чего мотор такой тихий, – протянул Тайлер, всю дорогу с любопытством заглядывавший в кабину водителя.       – Что поделать? – спокойно отозвался тот. Обычный человек, мужчина, около тридцати лет, судя по запаху. – Нормальные машины у нас есть, ясень пень, да толку с них, если весь бензин каюкнулся? Истёк срок годности, чтоб его. Вообще, это дело можно бы немного взбодрить, если двигатель не жалко и все готовы застрять посреди нигде, пообниматься с инфами, ну, с мертвяками, в смысле. Вот ещё можно, мне наши химики рассказывали, выварить что-то типа нефти из лишних покрышек…       – Из покрышек?!       – Ага, прикинь! – довольно хмыкнул водитель. – Уже то, что из покрышек, перегнать на всё, что перегоняется из обычной нефти, но там же морочиться придётся – мама не горюй! Хотя наши пробовали, да. И покрышки, и опилки, и чего только не. На электричестве оказалось проще всего, если брать всю технологическую цепочку, оно меньше трудозатрат. Там цех двигатели сварганил вручную на автопарк, вот мы теперь на них и гоняем.       – Это… проще, чем на бензине? – неуверенно уточнил Тайлер. Он явно был в большем шоке от самого факта, что посторонний человек готов спокойно с ним разговаривать, чем ото всяких технических подробностей.       – Мощности маловато, – с сожалением ответил водитель. – Я ведь раньше гонял на дальняке, мне эта электроперделка… Но лучше хоть какой двигатель, чем такой глючный и опасный транспортёр как четвероногая зараза. Да и, – приободрился он, – верю я в наших головастиков! Они не остановятся, рано или поздно придумают движитель для нормального автопоезда, даже если всё равно на электричестве… Эй, ты вообще слушаешь?       Водителя никто не слушал. Вся группа в этот момент потрясённо смотрела в зарешёченные окна. Там, по обеим сторонам дороги, тянулись к небу очень знакомые, сколько лет как забытые кукурузные поля.       Ровные ряды стеблей с тяжёлыми початками бесконечно походили на надежду, а в шорохе ветра слышались странные, непривычные слова «безопасность» и «достаток».

***

      Их разделили сразу у ворот, и это едва не вылилось в отчаянную драку. Энди, их номинальный вожак, взбесился сразу же, едва понял, что Еву и рюкзак с Ры от них отделяют. Группа дружно попыталась прикрыть своих нелюдей. Люди были готовы драться, наплевав даже на то, что нормального оружия при них не осталось, в отличие от вооружённых местных.       Выглядело это, если честно, крайне неприглядно. Словно толпа неадекватных бомжей выкатилась на площадь и принялась лаять на озадаченных лощёных полицейских.       Не то чтобы Ева была всем как родная, чтобы за неё убиваться, нет – это было кровью выстраданное правило: всегда отстаивать своих. Иначе в сегодняшнем мире было не выжить. Сама попытка разделения уже была плохим знаком.       А Ева – плохой альфой. Она ведь с самого начала подозревала, что так и будет, но забыла же, дура, предупредить хоть того же Энди.       Драка не вспыхнула чудом сдержанности местных и яркими жёлтыми глазами мисс Хауэр. Себе бы Ева всеобщее настороженное примирение приписывать поостереглась. Как бы альфа ни уговаривала свою группу, пускай они все знали про оборотней, всё это не отменяло того факта, что Еве только недавно исполнилось восемнадцать лет. По старым законам она ещё не достигла возраста полного совершеннолетия.       В итоге громких и трудных, но коротких переговоров десять обычных людей всё-таки уехали в сторону центра города на странных грузовых велосипедах, Ева не знала, как ещё это обозвать.       – Пойдёмте, альфа Улв, – вежливо пригласила бета. – Альфа Хейл вас ждёт.       – Он уже знает? – всё-таки удивилась Ева, без возражений направляясь в сторону крытого фургона. Она спиной чувствовала двух конвоиров, почему-то обычных людей. Её настолько недооценивают? Или это своеобразная форма доверия?       – О, я сразу же позвонила альфе, альфа Хейл знает с той минуты, как мы встретились.       – Телефон?.. – Ева удивлённо посмотрела на планшет беты Хауэр.       – Не совсем, – улыбнулась та. – Это скорее интернет-приложение для связи.       – А разве не проще восстановить обычную телефонную сеть? – против воли заинтересовалась Ева.       – Не знаю, – развела руками бета. – В городе есть специалисты-компьютерщики, а вот специалистов по телефонным сетям не нашлось. Садитесь, пожалуйста.       Ева села в фургон под цепкими взглядами конвоиров, от которых неприятно пахнýло аконитом, что развеивало мысль о доверии. На этот раз пространства было гораздо меньше, больше похоже на одиночную клетку. Едва дверь закрылась, как все стыки полыхнули голубым светом рябинового барьера. Тоже, в общем, понятно.       Хорошо, что неуютная поездка не заняла много времени.       Выпустили волчицу, как ни странно, всё-таки на улице, а не в каком-нибудь закрытом бетонном помещении.       «Не странно, – подумала Ева, оглядевшись по сторонам, – закономерно.»       Как выяснилось на второй взгляд, фургон остановился перед несерьёзным на вид шлагбаумом, украшенным знаком в виде трёх соединённых спиралей. Если Ева правильно помнила, это было что-то кельтское, кажется, этот символ назывался трискелионом. По обе стороны от шлагбаума тянулись обычные скучные таунхаусы с нестандартными газонами, приглядываться к которым сейчас не было ни желания, ни времени.       А из будки у проходной волчице вежливо улыбался нелюдь с пламенно-алыми глазами. Не золотыми как у незапятнанной беты, не алыми как кровь глазами альфы – именно изжелта-пламенными, и даже по лицу незнакомца на мгновение пробежали прожилки огня, точно по вулкану – ручейки лавы. Ева не знала таких существ, пахнущих смертью и пеплом, и не стала бы спорить, кто в случае столкновения окажется сильнее.       Рефлекторно отведя взгляд, волчица прошла через калитку для посетителей, стараясь всем своим видом, не теряя гордости альфы, продемонстрировать мирные намерения. В глубине души в очередной раз всколыхнулось самоуничижительное «какая из тебя, к чёрту, альфа?».       За калиткой Еву и её конвой, пополнившийся женщиной-водителем, встретило обширное пустое пространство. Волчица даже притормозила, пытаясь осознать, что именно она видит.       В первую очередь в глаза бросалось относительно крупное приземистое здание, больше всего похожее на отель.       А вокруг здания царил форменный бардак.       Ближайшая к шлагбауму часть была относительно сносной. Прямо от входа и до самых дверей отеля петляла нестандартно изгибающаяся дорога, очень далёкая от кратчайшей прямой. Проектировщик либо был в стельку пьян, либо имел в виду нечто глубоко своё. Что именно – ещё предстояло выяснить, потому что всё остальное пространство представляло собой ровную землю, самостоятельно поросшую сорными травами. Лишь на части территории виднелись стратегически высаженные кусты и саженцы деревьев. Саженцы радовали разнообразием пород. Кусты, впрочем, тоже.       Дальше, по бокам отеля и, наверное, за ним, высились груды мусора. Металлолом, толстые пучки проводов и прочий индустриальный хлам, выглядывающий из обломков асфальта, как бы намекал, что раньше там была большая современная парковка.       – Ты где копаешь?!       Ева, вздрогнув от резкого крика, обернулась в сторону пустыря, где, вопреки законам логики и перфекционизма, высаживался свежий саженец. Почему-то на очень приличном удалении от основной массы посадок. Раскопками занималась молодая женщина-бета с банальной лопатой в руках. На неё махал руками длинноволосый парень, по виду обычный человек. Рядом с ними возвышался бета, немногим моложе отца Евы. Невзирая на то, что ростом этот бета был ниже и девушки, и парня, выглядел он именно возвышающимся, как учитель младшей школы рядом с пятилетними подопечными.       – Сажаю как отмечено, – отмахнулась большеглазая блондинка и упрямо выпрямилась, картинно уперев лопату в землю.       Молодого человека аж раздуло от возмущения:       – Отмечено на пять сантиметров левее, Рейес!       – Нереальная разница, – насмешливо ухмыльнулась блондинка и тут же, ойкнув, схватилась за растрёпанный затылок. «Учитель», уже убрав руки за спину, с ровным интересом смотрел в небо, делая вид, что свежий подзатыльник не имеет к нему никакого отношения.       Рейес возмущённо дёрнула губами, словно хотела оскалиться на старшего волка, но тот опустил на неё снисходительный взгляд, и она, надувшись, послушно стала копать, где указано. Парень показал волку большой палец через её голову, а когда блондинка подозрительно на него покосилась, мгновенно поднял раскрытую ладонь вверх, типа он с самого начала собирался приветствовать гостей.       – Эй, мистер Арджент, привет! – радостно заголосил парень. – Давно вас не видно! И Скотт спрашивал про Эллисон, она когда вернётся?       Немолодой человек-конвоир за спиной Евы отчётливо скрипнул зубами, а саму альфу продрало ознобом. Арджент. Чёртов Арджент. Мысль о сопротивлении всколыхнулась и тут же опала под давлением разума.       Спокойно. Тут оборотни. Тут даже не только оборотни, и все выглядят довольными жизнью. Может быть, это не те Ардженты, о которых она подумала.       А парень всё не унимался, радостно голося, от чего волки рядом с ним начали кривиться.       – Мистер Паркинсон, мисс Свенсон, Джинни, привет! Джинни, это та самая новенькая, да? Почему с вещами, сразу на постой? Дерек ждёт, а я сейчас буду, у нас последнее дерево перед…       Пока длился восторженно-приветственный монолог, тот самый бета неспешно обошёл недояму под саженец и, одной рукой заткнув парню рот, другой величественно махнул в сторону здания.       – Альфа Хейл ждёт, – тонко улыбнулся он и, не отнимая ладони ото рта парня, который всё ещё пытался продолжить разговор, утащил его в ту же сторону.       Ева проследила за ними взглядом, повторяя про себя имя стаи. Она слышала о Хейлах, вроде бы они были чем-то знамениты, только она никак не могла вспомнить, чем именно.       На парадной двери был выжжен всё тот же трискелион. Похоже, он был знаком местной стаи, как перевёрнутый полумесяц – символом стаи Улв.       Едва приблизившись к ступенькам крыльца, Ева поняла, что это не отель, это дом стаи. Недавний, ему всего-то несколько лет, зато самый настоящий, жилой, пронизанный постоянным присутствием бет и покровительством альфы. Смешанные ароматы минимум пяти оборотней и нескольких постоянно проживающих людей, как когда-то было в доме самой Евы. Хрупкое душевное равновесие получило новый удар.       Слава всем богам, идти оказалось недалеко – до конференц-зала, расположенного на первом этаже. Неизвестно, как зал выглядел раньше, а сейчас в середине, поперёк помещения, стоял крепкий и широкий длинный стол из крепкого тёмного дерева. Ручная работа. С учётом волчьих сил, даже нелакированный.       Напротив двери, во главе стола, сидел он, альфа Хейл. Это был мужчина лет тридцати, с чёрными волосами, до скрипа выбритым мощным подбородком и в практически форменной для местных кожаной куртке. Каменное выражение смуглого лица резко контрастировало с увиденной снаружи сценой. В целом альфа Хейл создавал мрачное подавляющее ощущение.       Его стул, тоже тёмного дерева и ручной работы, отличался от остальных своих собратьев разве что высокой спинкой, умудряясь гармонировать с хозяином дома. Этот предмет мебели не выглядел вычурным или пафосным, но при этом не позволял хоть на миг усомниться, кто здесь главный.       Слева от альфы восседал уже знакомый бета лет сорока, тот самый «учитель». Сбор оказался малым, поэтому Ева не могла точно сказать, являлся этот бета наказующей рукой стаи или старейшиной. Бета пах близким родственником альфы, так что оба варианта являлись равновероятными.       Не успела Ева додумать мысль про иерархию чужой стаи, как из неприметной задней двери выпал давешний парень-человек. Встряхнув влажными волосами, он привычно скользнул на место по правую руку от альфы и неубедительно притворился серьёзным. Судя по тому, что никто из присутствующих и бровью не повёл, этот человек имел полное право занимать столь значимую позицию.       – Благодарю, вы можете быть свободны, – ровно произнёс альфа.       Трое людей кивнули и вышли за двери, закрывая их за собой. Молодой человек молча помахал им на прощание, не отрывая взгляда от Евы.       Мисс Хауэр осталась, заняв место у стены, позиционируя себя простым представителем стаи, не имеющим права вмешиваться в происходящее. Ева понятливо заняла стул напротив альфы.       – Дерек Хейл, альфа стаи Хейл, – хмуро представился хозяин дома. – Мой эмиссар Стайлз Стилински и мой каратель Питер Хейл.       – Ева Улв, альфа без стаи, – собравшись с мыслями и пытаясь вспомнить основы стайного этикета, выговорила девушка. Высокая позиция молодого человека, который выглядел её ровесником, вызвала плохо контролируемое изумление.       Спохватившись, девушка подскочила на ноги, открыла машинально прислонённый к своему стулу рюкзак и вытащила оттуда невысокое серо-зелёное существо.       – Моя спутница, гоблин Ры, – нервно представила Ева опасливо сжавшуюся подругу.       Быстро осмотревшись, девушка усадила гоблиншу у стены, отдавая ей позицию наблюдателя и рюкзак, который мелкое уродливое существо тут же прижало к себе всеми четырьмя конечностями. Ры не принадлежала к стае Улв и в любом случае не имела права голоса.       – Как эмиссар стаи, – деловито выдал эмиссар Стилински, – дальше с вами буду разговаривать я. Итак, с самого начала: чему обязаны, альфа Улв?       – Я… – начала Ева и замолчала. Присутствующие терпеливо ждали, пока она соберётся с мыслями. – Я прошу убежища у стаи Хейл, – наконец выудила она из памяти подходящую случаю формулировку. – Для себя и для всех моих спутников, – покосившись на Ры, быстро добавила альфа.       Бета с эмиссаром заинтересованно смотрели на гостью, пока игнорируя испуганную гоблиншу, чему последняя была искренне рада. Сам альфа Хейл никак не отреагировал, его каменное лицо ощутимо давило на психику.       – Этот вопрос не прост, альфа Улв, особенно в наше время, – поставив локти на стол, эмиссар Стилински по-злодейски соединил кончики пальцев, осматривая просительницу поверх них. – Поэтому прошу вас поведать нам, как вы собрали такую интересную компанию… – в этот момент голос эмиссара вдруг стал серьёзным: – и где ваша стая.       Ева сжала под столом кулаки и твёрдо посмотрела на стаю Хейл.

***

      Всё началось в апреле. Ей тогда было всего четырнадцать лет и она, если честно, ничего не понимала. Не понимала, почему тётя Сара рано забрала её из школы, почему попыталась вывезти из города, почему они повернули назад, увидев на дороге босую женщину с длинными чёрными когтями на руках и ногах.       Если честно, Ева до сих пор не понимала, почему им не позволили сбежать. Кому понадобились тётя Сара, обычный человек, и девчонка-подросток, пусть даже младшая дочь альфы Улв? Что бы изменилось для этих чужаков, успей они обе скрыться?       В доме стаи в тот день витали незнакомые запахи и откровенная нервозность. Отец был хмур, от перевязанного плеча Джейкоба несло кровью, словно её второй брат был обычным человеком, не способным на быструю регенерацию.       Отец приказал всей стае оставаться в доме, запретил ходить в школу, на работу, даже в магазин. Им велели не приближаться к чужим оборотням, если те попадутся на глаза, а сразу бежать сообщать о них альфе. Была ещё одна попытка вывести из-под удара хотя бы людей стаи, но она аукнулась искорёженным в хлам фургоном и сломанной ногой дяди Эдварда. Ева только потом поняла, что даже тогда отец не сдался. Альфа Улв затаился, строил какие-то планы, готовился действовать!       Он не успел.       Когда со стороны города пришли мёртвые, стая давно была на взводе. Бой вышел коротким, тихим и, на удивление, обошёлся без потерь – мёртвые оказались не особо сильнее живых.       А потом пришла стая альф.       За следующие месяцы Ева из разговоров взрослых узнала, что безумные альфы, вырезавшие когда-то собственные стаи, изначально не собирались тут появляться. В стае Улв не было ни интересных мутаций, ни особого наследия – ничего, способного их заинтересовать. Они пришли сюда только потому, что так сказала их эмиссар, разглядевшая в будущем некую большую беду. По её словам, если стая альф проявит сдержанность, то в этом месте их ждёт спасение от катастрофы. Только поэтому никто из стаи Улв ещё не умер от когтей кровожадных пришлых оборотней.       Сначала стая альф действительно вела себя почти сдержанно, если так можно назвать их высокомерное обращение с хозяевами земли.       Кали, как звали босую женщину, любила запугивать детей. Ева натерпелась от неё по полной – отец не всегда успевал появиться рядом и девочке-подростку приходилось самой заступаться за младших, перетягивая огонь на себя.       Эннис, злой молчаливый амбал, упивался бессилием обычных людей, которые ничего не могли противопоставить альфа-оборотню.       Близнецы Итан и Эйден частенько задирали бет, вытаскивали их на бой. Сдержанность с их стороны выражалась в том, что они не наносили крупных ран, ведь раны от когтей альфы заживали бы гораздо дольше.       Стая альф ждала в их доме своего эмиссара, чтобы решить, куда двигаться дальше в этом изменившемся мире.       Их слепой предводитель Девкалион, который выглядел самым нормальным в этом сборище уродов, на деле оказался самым безумным. Именно он предложил своей стае развлечься в городе.       Ева не помнила, когда именно альфы стали охотиться на зомби. Какой конкретно день стал началом конца стаи Улв.       Альфы очень быстро стали зависимы от своего нового развлечения, подсели на него как на наркотик. Не проходило и дня, чтобы все пятеро не возвращались назад, воняя нечеловеческой кровью, мясом, гнилью и чем-то ещё, уникальным пугающим запахом живых мертвецов, от которого в окрестностях города исчезли и животные, и большинство насекомых.       Совсем скоро альфы, опьянённые бесконечными безнаказанными убийствами, начали терять над собой контроль.       Они уходили в город каждый день, и всегда возвращались покрытыми вонючей белёсой кровью, от запаха которой мутило каждого в стае Улв.       Уже наступил июнь, когда Ева впервые получила рану от когтей Кали. Просто потому что альфа увидела её на кухне. Потом умер дядя Эдвард, когда кто-то из близнецов походя, небрежно столкнул его с лестницы, проломив перила. После этого случая все дети и люди переселились в подвал, густо посыпав порог рябиной и аконитом. Ева просидела там неделю, а потом…       Потом всё стало не важно.       В ночь новолуния стая альф вернулась из города, воняя больше обычного. Ева видела в маленькое подвальное окно, как пошатывались близнецы, машинально слизывая кровь с губ, как Эннис небрежно жевал сырое вонючее мясо, как Кали языком вычищала из-под ногтей фарш пополам с волосами, а Девкалион скалился в улыбке, какую Ева у него никогда не замечала. Алые белки всё ещё тускло сияли, с каждым шагом затухая всё больше, пока последние яркие искры не исчезли, сожранные тонкими белёсыми червями, извивавшимися под хрусталиками глаз.       Отец и волки стаи Улв встретили их на подходе к дому.       Чужие альфы напали сразу же.       Ева не успела оглянуться, а тётя Сара уже вылетела из подвала с ружьём наперевес. Следом за ней, почти не задерживаясь, рванули все взрослые, напоследок уничтожив рябиново-аконитовую защиту.       Та ночь отложилась в голове Евы ошмётками страха и боли. В памяти отпечатался изодранный труп старшего брата, но не кто конкретно его убил, лишь виднелись под крупными руками два переломанных тельца маленьких племянников. Вопли, кровь, тусклые бельма глаз бывших альф, грохот выстрелов и перекошенная громада соединившихся близнецов, пылающая жарким пламенем. Кто полил их бензином, кто поджёг? Кто отрубил ноги Девкалиону? Откуда взялись медвежьи капканы, в которых застряла Кали? Как отец смог накинуть толстую стальную цепь на Энниса, который не походил уже ни на альфу, ни на оборотня, у которого даже не билось сердце?       И надо всем этим витало хриплое «в дом Рупертов» отца, а меньше получаса спустя – жгучий яд в голове, в глазах, в опустевшей груди, отчётливое понимание, что отец мёртв, и ни одной нити, никуда…

***

      – Потом я ушла в горы. До зимы ни разу не спускалась, – рассказывала Ева, не отрывая взгляда от своих рук, сцепленных в плотный замок. – У меня… не получался контроль над волком. Ещё я боялась в полнолуние набрести на мертвецов и превратиться в такую же, как… – девушка мотнула головой. – Весной стало получше. Потом я встретила Энди, Дональда и Эда. С самоконтролем было получше, но они всё равно быстро поняли, что я не совсем человек. Эд, оказывается, когда-то сталкивался с омегой. Потом были Мик, Хосе, Тайлер и Сэм… Два года назад мы сбежали с одной базы, когда там начались проблемы, заодно прихватили с собой Ры, – Ева покосилась на напряжённый серо-зелёный комочек, вспоминая забитое существо, которое держали в тесной клетке, как экзотическое животное. – Позапрошлой весной встретили Дэвисов. Девять дней назад узнали о наборе, Энди решил попробовать. Всё.       Ева продолжала смотреть на свои руки, стиснутые так плотно, что мозоли на ладонях тёрлись друг об друга. Мозоли на руках оборотня, ещё и альфы – один этот факт демонстрировал, насколько сложно ей пришлось.       Члены стаи Хейл обменялись взглядами. Всем присутствующим было откровенно дискомфортно от того, что им пришлось вытащить из девушки болезненную историю гибели её собственной семьи, но это было необходимо. И, увы, не в последний раз.       – Нам понадобится подробный отчёт о стадиях превращения оборотней в инфов, – решительно взял слово эмиссар стаи. Ответственность требовала себя нести, невзирая ни на что. – Я могу попросить наших головастиков составить конкретный список вопросов, ну или вам придётся просто с ними поговорить. У нас, – развёл он руками, – не принято кидаться на инфов с когтями наголо, так что подобной статистикой ни стая Хейл, ни город не владеют.       Ева кивнула и наконец подняла взгляд. Что зомбаков тут называли инфами, она уже запомнила.       – Теперь поговорим о предоставлении убежища, – продолжил эмиссар Стилински. Ева внутренне подобралась. – Для начала, какие у вас планы на будущее, альфа Улв? Ближайшее, среднее и дальнее, давайте хотя бы в общих чертах.       – Я бы хотела узнать, какие есть варианты на ближайшее, прежде чем думать о дальнем, – сдержанно произнесла Ева.       – Как я понял из вашего рассказа, – кивнул эмиссар, – команда, с которой вы прибыли, не является вашей стаей, поэтому людей сразу вынесем за скобки, алгоритм работы с обычными беженцами у нас давно отлажен. С вашей спутницей, – он махнул рукой в сторону Ры, – сложнее, но тоже в целом понятно, безлюдных мест в окрестных холмах при желании хватит ещё на десяток гоблинов. Если сомневаетесь, то у нас такой уже живёт, его всё устраивает.       Ева удивилась. Она о существовании гоблинов узнала, только когда встретила Ры.       – А вот с вами, – вздохнул эмиссар, – всё гораздо сложнее, по многим причинам. Стая Хейл не может позволить себе независимую стаю на своей территории, а вам рано или поздно придётся обзавестись стаей, если не хотите скатиться в омегу.       – В моём городе не будет омег, – веско уронил альфа Хейл.       Ева снова опустила голову. Ни одна вменяемая стая не допустит существования омеги на своей территории. Но она правда не представляла, что ей делать! Будущее, едва вспыхнув хоть какой-то надеждой от встречи с нормальной стаей, стремительно покрывалось туманом.       – Так что я вижу тут два варианта, – неожиданно выдал эмиссар, обращаясь скорее к своим оборотням, чем к чужой альфе. Надежда снова больно уколола сердце. – Питер, если я не прав, поправь меня, ага? В общем, стая может предоставить альфе Улв временное убежище на заранее оговоренный срок. По истечении данного срока альфа Улв покидает земли, принадлежащие городу и стае. Альфа Улв, вы сможете отдохнуть в городе, восстановиться, может быть, даже найти желающих принять дар укуса и стать вашими бетами, – солнечно улыбнулся эмиссар, сразу же растеряв напускную серьёзность. У этого человека, вдруг подумала Ева, наверняка была очень хорошая жизнь, раз он способен так улыбаться. – Впоследствии вы сможете найти свою собственную территорию. Тогда стая Хейл будет рада обрести в вашем лице союзника.       – А… второй вариант? – осторожно уточнила Ева, хотя первый ей уже нравился. Позволение искать бет на чужой территории – это уже очень великодушно.       – Мы можем поискать какой-нибудь вариант вашего существования в нашем городе. Но я не поручусь, что такой найдётся, – развёл руками эмиссар Стилински, – а если и найдётся, то всех устроит.       – Такие варианты действительно есть, – спокойно произнёс Питер Хейл, медленно постукивая пальцем по столу. – Стая Хейл не примет вас к себе, альфа Улв, уж извините, – зубасто улыбнулся он, – вы не получили наше доверие, а кого попало мы не принимаем, – небрежно взмахнул он ладонью в сторону своего альфы.       Альфа Хейл нахмурился и неодобрительно покосился на своего бету. Тут явно была какая-то внутренняя шутка.       – Зато, – сделав вид, что ничего не заметил, продолжил старший оборотень, – существует механизм вассальных стай.       Эмиссар Стилински перегнулся через своего альфу и с интересом посмотрел на Питера Хейла, так, вроде бы, звали карателя стаи. Ева тоже смотрела на бету, пытаясь отыскать в памяти что-нибудь похожее, но ничего не находилось. Четыре года назад волчица была слишком молода. Она вообще не должна была становиться альфой и не проходила соответствующего обучения.       – Мы поделимся соответствующей информацией, – благосклонно кивнул Питер Хейл. Улыбка была благосклонной и насквозь фальшивой. – Вы всё изучите и решите, каким хотите видеть своё будущее.       – Сколько у меня времени? – упрямо вскинув подбородок, уставилась Ева на троих мужчин.       Эмиссар и каратель перевели взгляды на своего альфу.       – Полгода, – немного помолчав, решил тот.       Полгода. Ева с трудом сдержала облегчённый вздох. Полгода, с этим уже можно работать. Осталось ещё выяснить, на каких условиях ей придётся всё это время существовать.

***

      – Мне такое как-то в церкви отжалели, – поделился Дональд, с непроходящим интересом разглядывая подкладку своей новенькой брезентовой куртки. – Армейка списала на благотворительность, мне и перепало.       Дональда можно было понять. Вся их группа, не считая везунчиков-Дэвисов, в последний раз носила новое и чистое года три назад, не меньше. Непривычно.       Эд рядом притопывал ногами в тоже новеньких и, прости-господи, тонких мокасинах. Ходить в таких можно только по ровному асфальту чистенького города. Это вам не фермерские боты, ради тишины перемотанные тряпками! И потому что даже самая крепкая обувь не переживала адского режима использования.       Хотя Эда приводили в восторг вовсе не яркие мокасины. Дело в том, что вчера вся группа побывала у подолога. Если верить куратору их группы, дело в негативном опыте прошлых подобранцев. Выразился он иначе, конечно, но смысл все поняли. И теперь у Эда ничего не чесалось и не болело, даже вросший ещё в прошлой жизни ноготь, из-под которого постоянно сочился гной. Бомж с десятилетним стажем не мог поверить, что палец больше не грозит однажды отвалиться.       Дэвисы, к слову, чуть не расплакались всей семьёй, когда им смазали и перевязали в кровь растрескавшиеся пятки. Белая кость, что с них взять. Группа даже не пыталась выяснять истинное прошлое семьи, хотя та же фамилия вызывала… ну, скажем, определённые сомнения. А ну и что? Будь они хоть Рокфеллерами, какая теперь разница?       Но если честно, никто не горел желанием менять привычную одежду. И оставлять вещи в выделенном доме пришлось через силу, ломая себя и старые привычки всё своё носить с собой. Оставили, конечно, кому в этом благополучном месте нужны их нищенские пожитки. Только для малышки Ры миссис Дэвис сшила небольшую сумку, где сейчас лежал пластиковый контейнер с земляными червяками – никто не смог объяснить гоблинше, что её драгоценный паёк никому не сдался.       По требованию Энди им всем выделили общий дом. Жилищный офис полагал, что обычный таунхаус маловат для такой толпы, но после сцены у ворот любую попытку их разделить группа встречала в штыки. Офис смирился, а группа тихо изумилась излишнему простору выделенных шикарных площадей.       Новую одежду выбрали по каталогу, распечатанному на мутных пластиковых листах. Тряпки тоже восприняли настороженно. Все рефлекторно цеплялись за собственные многослойные обноски, не раз защищавшие от зомби, ножа и сложного рельефа. Переодеться заставили несколько часов созерцания улицы через окна в доме – там по тротуару ходили люди в красивой, очень лёгкой одежде. Не выделяться было ещё одним правилом выживания, да и выглядеть на общем фоне нищими беженцами не хотелось, пусть по факту именно этим они все и являлись.       Даже для Ры нашлось детское платье, жёлтое, с крупными подсолнухами. Гоблинша теперь постоянно смотрела сама на себя, трогала мягкую ткань и никак не могла решить, нравится ей или нет. Зрелище в принципе было странным: ребёнок, если судить по росту, в длинном жёлтом платье, в широкополой шляпе с чёрной вуалью, с такой же жёлтой тканевой сумкой и в обуви, больше всего похожей на большие носки из парусины. Окружающие косились, но с вопросами никто не лез.       У дверей стартующих сегодня «курсов социализации», что бы это ни было, кроме их группы обнаружилась ещё одна, поменьше, прибывшая из какого-то другого регистрационного пункта. По обрывкам разговоров Ева поняла, что они все сбежали из недавно павшего поселения.       – Ры обязательно тут быть? – спросила Джейн Дэвис, оглядываясь по сторонам. Миссис Дэвис относилась к гоблинше с некоторым трепетом, как к ребёнку, при том что Ева точно знала: Ры – взрослая особь.       – Ры обязательно, – гоблинша тут же отвлеклась от своего платья и, вцепившись в штаны Энди, настороженно огляделась вокруг, словно её сейчас будут отрывать от своих.       – Ры обязательно, – вздохнула Ева как единственная альтернативная нелюдь в группе. И единственная, кому, по её просьбе, дали выписку из бестиария. – Не то чтобы гоблины были стайными созданиями, как люди, но…       – Нормальная рабочая профессия, – вдруг раздалось поблизости, – не то что всякие, тьфу, адвокаты-финансисты. Столько лет и денег в трубу, ну и где теперь все эти чистоплюи? А электрик из обычного техникума – вот он я, здеся, до сих востребованная профессия! Да я, да с моим-то опытом!..       Все машинально обернулись на немолодого громогласного мужика, самодовольно поучавшего своих соседей. Пол Дэвис, получивший как раз юридическое образование, недобро прищурился. Лезть в бутылку он не собирался, но горлопана запомнил.       Измождённая женщина рядом с мужиком робко попыталась его урезонить, но тот её грубо оттолкнул.       – Заткнись, дура, тебя спросить забыли! Где б ты сейчас без меня была, домохозяйка чёртова? Дармоедка, всю жизнь у меня на шее просидела. Тебя вообще сюда пустили только потому, что ты моя жена.       Встревать в разборки с грубияном никто не стал. Даже миссис Дэвис с дочерью, которых ощутимо разобрало от этой сцены. Не лезть не в свои дела было ещё одним кровавым уроком, выученным всеми выжившими.       Сама несчастная тоже особо никак не отреагировала. Похоже, такое поведение мужа было для неё привычным.       Ева же смотрела и запоминала. Такие же новички как она сама являлись для неё первыми кандидатами как потенциальные беты. Эти двое из списка вылетели сразу, первый за скандальность, вторая за слабость.       Мужик продолжил бахвалиться в полной тишине, не замечая, что на него никто не смотрит. Слава богу, через пару минут двери аудитории открылись и все зашли внутрь.       Что же, пора им всем узнать, что это за город такой и чем он дышит, пускай пока только по версии официальной пропаганды.

***

      Городской сайт поражал воображение, сразу по многим причинам.       Интерактивная карта города со всякими ссылками. Официальный новостной портал, где сразу несколько последних статей касались недавно достроенной «второй стены» и освоению территории по другую сторону реки.       Тайлера больше всего заинтересовал раздел объявлений.       – Вы только послушайте: «Составлю музыкальный плей-лист по вашему запросу», примеры, цены. И отзывы, отзывы, положительные, то есть люди эту услугу оплатили! Что тут ещё? Блюда французской кухни, пироги с домашней малиной, авторские наборы специй… Это я попал в кулинарный сектор? Репетитор. Чистильщик аквариумов?! Или вот, еженедельная газета «Домоводство». Эгей, гляньте, вообще круто: платная подписка на художественную литературу! Может, мне самому автором заделаться? Оу, – Тайлер оторвал взгляд от своего новенького планшета. – А что такой «фанфик»?       На него никто не обращал внимания. Сайт города оказался настоящей разветвлённой сетью. Очень грамотной, с интуитивно понятной логикой, с закладками, но при этом огромной базой с библиотеками, поисковиком, картами, личными страницами, интернет-магазинами и вообще всем, что когда-то можно было искать в обычном интернете.       – А не придумать ли и мне какую-нибудь подработку? – не унимался Тайлер. – Я бы мог… Эй, Пол, – повернулся он к ближайшей жертве, – вот ты что умеешь?       – У меня есть сертификат дайвера, – отстранённо отозвался мистер Дэвис.       – Да ну, как-то… – разочарованно протянул Тайлер.       – Ещё лицензия частного пилота.       – Что, серьёзно?!       – Не мешай, будь добр, – буркнул Энди, задумчиво изучая тот самый кулинарный раздел. Ему как профессиональному повару это было интересно. Не отпускало ощущение, что их группа скоро разойдётся по своим углам. И смутно бродили в голове пока не до конца оформившиеся мысли о сладостях посложнее пирогов, пастилы и леденцов из мальтозы. Но эти мысли нуждались в информации о доступных в городе ингредиентах.       Тайлер, ничуть не обидевшись, увлечённо закопался обратно в раздел коммерческих объявлений. Он искал идеи для собственного обогащения.       Тем временем Дональд с Эдом дружно залипали в карту, но не в городскую, как тот же Пол, а в сателлиты, то есть в окружающие фермы.       Если честно, их группа не была такой уж прямо сплочённой. И родными друг другу тут приходились далеко не все. Просто выживать всегда легче толпой. Им всем важно было взаимное доверие, чтобы кто-то, кому ты будешь прикрывать спину, в ответ прикрывал спину тебе самому. По сути, они все были друзьями для плохих времён, и теперь, когда жизнь готова была наладиться, Дональд с Эдом начали подумывать о своём.       Они оба успели разменять пятый десяток, и существенную часть жизни провели на улицах. Оба стали бездомными задолго до катастрофы, обоим частенько доводилось подрабатывать на всяких фермах, и вот теперь они подумали – а почему бы и нет? Озвучивать планы не спешили, пока только сидели над картами, изучали информацию. И чем больше читали, тем больше загорались своей идеей.       Вслух Дональд с Эдом ничего не обсуждали. Это не мешало им понимать друг друга.       В самом тёмном месте общей гостиной, под большим диваном, спала Ры. Разговоры и скрип пружин ей не мешали. Гоблины вообще были ночными существами, так что в последний год малышка обычно дежурила по ночам, а днём спала на рюкзаке Евы, для оборотня её вес не представлял никаких проблем. Спать одна в комнате, без надёжного присутствия своих, она пока не решалась.       К слову, Ры в итоге решила, что платье ей нравится, и по возвращении отказалась его снимать или хотя бы заменить на другое, домашнее. Теперь так и спала жёлтым пышным пятном, подложив под голову сумочку с пластиковым контейнером. Во сне Ры улыбалась: она слышала, как в контейнере ползали её червяки. Гоблинше снилась уютная глубокая пещера, приятно пахнущая подгнивающей листвой.       – Дорогой, как считаешь, – тихо произнесла миссис Дэвис, – стоит попросить два свободных дня или сразу четыре?       Пол заглянул в планшет жены, где виднелась схема «торговой» улицы с выделенными пустующими точками.       – Ты уже определилась с услугами? – уточнил он.       – Пока нет, – задумчиво отозвалась Джейн. – Хочу сначала провести опрос среди местных, подумываю устроиться для этого на какую-нибудь «общительную» работу. Потом узнать, какое оборудование есть в наличии или что можно заказать, и, вот, – она указала на схеме один из занятых магазинов, – я окажусь конкурентом парикмахерской. Нужно будет заглянуть, сравнить прайс-лист на странице с реальностью. Может быть, появится свободная ниша. Маникюр, маски…       Муж серьёзно кивнул. В маникюре он понимал ровно столько, чтобы не ходить к мастеру, который изуродует ему руки, а вот бизнес – это наследственное мастерство его семьи. Пусть Пол и родился младшим ребёнком, чьё участие в семейных предприятиях ограничивалось скромными пакетами акций… Да что там, родственники даже не обратили внимания на его брак с Джейн, который иначе как откровенным мезальянсом и не назвать, настолько он считался блудным сыном. При этом Пол всё равно успешно окончил Уортонскую школу бизнеса, а его супруга собственными силами основала небольшую сеть элитных косметических салонов. Причём, Пол купил для неё только помещение под первый салон, даже без персонала, дальше бывшая парикмахерша развернулась сама. И до родов, и после она не сидела дома, как многие «трофейные» жёны, а развивалась, вникала в мастерство, в чаяния клиентов, прошла бухгалтерские курсы, успела поработать в своих заведениях на всех позициях, включая клининг.       – Думаю, стоит начать с двух, на пробу, – кивнул муж. – Или увольняйся совсем, это возможно при открытии собственного дела. Вот, посмотри тут, – он ловко ввёл в строку поиска адрес соответствующей статьи местных законов.       Джейн углубилась в чтение.       Пол вернулся к своим идеям. Он не сомневался: у его Дженни всё получится.       Сам мистер Дэвис тоже намеревался заняться бизнесом, можно даже в доле с муниципалитетом. Его заинтересовала пустующая ниша общественного транспорта. Как таковой, он в принципе отсутствовал, а ведь город тут не самый маленький, как-никак бывший административный центр округа.       Почему тут не было именно общественного транспорта – понятно. Сначала экономили бензин. Логичной альтернативой стали велосипеды с обычным ножным приводом. Позже появились варианты электровелосипеда, тоже личный транспорт. Подвижки с более крупным транспортом произошли недавно, и тут уже сработала инерция мышления, сложившаяся за последние годы привычка.       С такими пришлыми как их группа всё упиралось в нетривиальную для прошлого мира причину: в забвение концепции денег. Благодаря своему бункеру, семье Дэвисов удалось этого избежать, потому контраст оказался довольно резким. Современные люди в массе своей начисто забыли про всеобщий универсальный эквивалент, скатившись к чистому бартеру. Недаром на курсах социализации денежной системе был отведён полноценный час. Но пока концепция укладывалась в головах, прививалась всё та же местная привычка к личному транспорту.       Так что Пол увидел возможность подсуетиться, пока не подсуетился кто-то другой.       Курсы будут длиться ещё несколько дней. За это время можно набросать реалистичный бизнес-план, уточнить у лектора спорные моменты. В конце концов, не получится с автобусами, можно попробовать троллейбусы или даже рикши. Хорошо бы расширить влияние на гражданские рейсы до ферм. Там уже можно будет подумать о гостевых дворах или как минимум о доле в гостинично-туристическом бизнесе.       Свернув карту города, Пол открыл в браузере ещё две вкладки: с условиями подачи документов на собственное дело и форму подачи предложений по благоустройству города. Информацию стоило хорошенько изучить, а лучше бы наладить связи с чиновниками, ответственными за это самое благоустройство. В идеале – познакомиться с кем-то из Совета, местного верховного органа управления.       За спиной больше не стоит влиятельная богатая семья, Полу придётся шевелиться самому.       Вся группа залипала в личные планшеты и строила на будущее планы разной степени грандиозности.

***

      – Так, дальше у нас на очереди мэрия, – объявила Джейн Дэвис. Поправив радующий крупными локонами высокий хвост, женщина проверила номер на стационарном складском терминале и отправилась к нужным полкам. – Вот это моё, в архив, – она взвесила в руке подписанную коробку размером с банку печенья. – А вон то твоё, в бухгалтерию.       Ева спокойно подошла к огромной прямоугольной коробке, которая походила на запакованный приземистый холодильник, перемотанный несколькими буксировочными тросами.       Пока миссис Дэвис пересчитывала содержимое своей посылки, сверяя количество стандартных рабочих носителей информации с накладной, её сегодняшняя напарница примеривалась к собственному грузу.       – Сорок четыре, сорок пять, всё ровно, – удовлетворённо кивнула Джейн. – У меня флэшки, а у тебя что?       – Книги.       Миссис Дэвис застыла с приклеенной улыбкой, прикидывая объём и возможный вес. Объём получался в районе кубического метра. По весу бумаги это где-то полтонны, если память её не подводила.       – А босс в тебя верит, – невольно высказалась женщина. – Будешь проверять?       – Мистер Лейхи мне не босс, – машинально отказалась Ева, – у меня взаимовыгодное сотрудничество со стаей Хейл. Проверять не нужно, тут пломба.       Джейн вздохнула и, покачивая головой, двинулась к своему электрическому скутеру. Симпатичная казённая машинка, собранная местными умельцами специально для курьерской службы, имела даже крышу на случай дождя и солнца.       Укладывая свою коробочку в грузовой отсек, женщина отложила в памяти очередной выверт волчьих взаимоотношений.       Не прошло и пары месяцев, а Ева очень сильно изменилась. Группе казалось, что они достаточно выучили своего оборотня, узнали, чем она отличается от обычных людей. Как выяснилось, всем именно что казалось. В безопасной среде, вблизи своих сородичей Ева стала раскрываться с новых сторон. То ли у неё появились новые привычки, то ли наконец вскрылись старые.       Например, вот этот рефлекторный отказ признавать главенство беты. С Энди таких проблем не было ни разу, Ева всегда беспрекословно подчинялась приказам их предводителя. Или дело именно в том, что Энди человек? Может быть, на людей волчья иерархия не распространяется?       Оставив эти размышления на потом, Джейн тронулась с места, медленно набирая скорость. Рядом спокойно побежала Ева со своим кубометром за спиной. Смысла пользоваться скутером волчица не видела – в этом городе ей не приходилось маскироваться под человека.       – Как твои исследования? – спросила девушка. Нынешняя скорость казалась альфе неспешной трусцой, даже дыхание не сбилось.       – Я почти закончила, – лучезарно улыбнулась миссис Дэвис. И тема, и собственное отражение в зеркале заднего вида вызывали у неё сугубо положительные эмоции. Ах, как приятно снова покрасить голову в свой любимый солнечный цвет. Родная масть женщину категорически не устраивала, её муж повёлся на крашеную блондинку, а не на естественный русый. – Осталось провести испытания с химиками. Мне обещали просто волшебную палитру, которая не будут портить волосы. Думаю заказать у этих ребят ещё полуперманентных красителей, такая смывающаяся краска, – уточнила она, резонно предположив, что собеседница может быть не в курсе, – знаешь, для поисков себя, для вечеринок, для детей. Средства по уходу за кожей из той ведьминской лавочки, и ещё… Оу. Посмотри-ка.       Обе дамы невольно притормозили. И правда редкое в этом городе явление: полицейских за работой. Такое они видели тут впервые.       На обочине дороги стоял мусоровоз и небольшая толпа из полицейского, пары обычно одетых граждан и бригады уборщиков.       И вполне ожидаемо, что в центре скандала оказался новичок.       – Это запрещено, – с бесконечным терпением произнёс офицер.       – Да что такого-то?! – наполовину возмущённо, наполовину заискивающе пытался возразить виновник инцидента, один из двух обычно одетых граждан, если так можно назвать безвкусно-яркий выходной костюм. – Работа будет выполнена, какая разница, кто именно из моей семьи этим займётся? Всё будет сделано как надо, офицер!       Дамы переглянулись. Мужчину они узнали, что называется, с первой же ноты. Тот самый самодовольный козёл, даже его несчастная забитая жена стояла рядом, опустив голову и судорожно сжимая в руке черенок метлы.       О. Теперь понятно.       – Обязательные уборочные работы делегировать другому лицу запрещено, – возмутился второй, тоже обычно одетый мужчина. – Вы и ваша… – он мельком глянул на бледную женщину, сделал логичный вывод и продолжил: – Вы нарушаете постановление Совета! Я, как ответственный за бригаду, не собираюсь потакать подобным нарушениям.       – Да почему я должен!.. – поднял было голос виновник скандала, но, снова посмотрев на качнувшегося к нему полицейского, сбавил тон. – Офицер, послушайте. Я был не прав, отпустив на обязательные работы вместо себя свою жену. Я не собирался ничего нарушать, но эта дура настояла.       Окружающие дружно фыркнули. Скандалист недовольно поморщился, но тут же расплылся в заискивающей улыбке:       – Офицер, клянусь вам, это не повторится. Давайте замнём это происшествие?       Полицейский постарался не морщиться на это представление. Он с равнодушным лицом открыл служебный планшет и принялся делать пометки.       – За первый отказ от выполнения обязательной ежемесячной работы по уборке улиц вам и вашему сообщнику в лице вашей жены назначается двойная отработка, на этот раз в ваши личные выходные. В разных бригадах, – выделил он голосом. Бригадир рядом с ним тут же суетливо сделал соответствующую пометку уже у себя. – Сегодняшний день не засчитывается. Миссис Льюис, вы можете сдать казённый инвентарь и возвращаться домой. Данные о нарушении будут внесены в ваши характеристики. Ваше начальство так же будет уведомлено об этом происшествии.       Скандалист снова возмущённо распахнул рот, уже немо. Ещё бы: выходной бывал раз в десять дней. Этот мистер Льюис только что потерял две трети свободного времени за месяц. И его жена тоже.       – Но ведь обязательное утро уже отработано! – воскликнул он наконец.       – Это не моё дело, – спокойно ответил полицейский.       – Но я электрик! – никак не желал униматься скандалист. – Востребованный специалист! Я должен полноценно отдыхать, я не могу себе позволить…       – Тогда не позволяйте себе нарушать, – оборвал его довольный бригадир. – Я предлагал вам добровольно отработать пропущенные часы сегодня вечером. Вы сами довели дело до вызова полиции, так что теперь пеняйте только на себя. Миссис Льюис, – он перевёл недовольный и одновременно сочувствующий взгляд на несчастную женщину, – пройдёмте в отдел, вам надо сдать инвентарь. И, – добавил он совсем тихо, так, что услышала только сама женщина, да ещё Ева, благодаря своему волчьему слуху, – скоро уже обеденное время. Вы сегодня хорошо поработали, хотя бы поешьте нормально, тут неподалёку общественная столовая.       Миссис Льюис, не отрывая взгляда от асфальта, еле заметно кивнула. Она робко покосилась только на своего мужа, но тот на неё даже не смотрел. В итоге понуканием полицейского женщина ушла вместе с бригадиром.       – Какая интересная сценка, – задумчиво протянула миссис Дэвис. Её глаза сияли светом сплетен. – Ох, а времени-то сколько! Давай тоже сегодня пообедаем в столовой?

***

      – Почему всё-таки обязательная уборка улиц? – с интересом спросила миссис Дэвис. – Разве не эффективнее было бы найти постоянных уборщиков?       Всё население отдельно взятого стола дружно оторвалось от своих тарелок и посмотрело на Натали Мартин. Среди шести дам стихийного собрания сплетниц она являлась самой приближённой к верхам, у неё даже дочь входила в стаю. За этим обеденным столом миссис Мартин была истинной королевой, чем вызывала у Джейн восхищённую зависть.       – Тут целый комплекс причин.       Окружающие дамы заулыбались, оторвавшись от своих тарелок. Миссис Мартин закатила глаза:       – Да-да, у всех решений Совета комплекс причин, я в курсе, что эта фраза уже набила оскомину. Так вот, для начала, многие уборщики действительно профессионалы на зарплате. Представьте себе тот ужас, в который превратились бы улицы, если бы за ними ухаживали одни новички. Штатники бригад умеют водить мусоровоз, знают, как пользоваться инвентарём, и присматривают за новичками своей смены. Присутствующие, – Натали величаво кивнула в сторону Джейн, Евы и Милдред, пожилой женщины, библиотекаря по образованию, которая прибыла в город почти год назад и теперь работала под началом миссис Мартин, – не дадут мне соврать: там, за стенами, многое изменилось. Люди отвыкли заботиться об окружающей среде сверх необходимой маскировки. Можно мусорить, можно портить всё вокруг, можно, не за столом будь сказано, но насрать в углу, и никто не остановит, потому что все вокруг поступают точно так же.       – Фу-у, – весёлым хором протянули дамы и чокнулись стаканами с чаем и соком.       Несколько соседних столов обернулось. Сплетницы кокетливо рассыпали улыбки во все стороны и снова уставились на миссис Мартин.       – Некоторые наивно полагают, что можно обоссать подъезд, – воодушевилась Милдред. В кружке сплетниц она была самой старшей и испытывала истинное удовольствие от обсуждения тем, которые молодёжь смущалась обсуждать при пожилых людях. – Дескать, никому не сдалось делать тест ДНК, чтобы выяснить, кто нахулиганил.       – А что, делают? – удивилась Алиса.       – Не делают, конечно, – с непонятным удовольствием ответила Милдред. И тут же объяснила свою радость: – Зачем какие-то сложные тесты, если придёт оборотень и найдёт по запаху?       Ева… удивилась такому нецелевому использованию ценного ресурса. И не она одна.       – Неужели оборотни соглашаются? – с сомнением переспросила Лиза, девочка из бухгалтерии.       – Я слышала, на такие мелкие дела всегда ходит мистер Вайн, – продолжила делиться разведданными Милдред. – Кто знает! Может быть, его посылают; может быть, у него к хулиганью что-то личное. В соседний дом, во всяком случае, заглядывал именно он. Нашёл поганца, тому влепили месяц общественных работ, самых вонючих.       – Когда человеку приходится самому убирать, он не так склонен пачкать, – понимающе покивала Алиса.       – Да, момент социализации, – благосклонно согласилась миссис Мартин. – И общение, конечно. Люди ксенофобны по своей природе, глупо это отрицать и ещё глупее игнорировать. Мы все после катастрофы оказались в замкнутых сообществах, поделились на своих и чужих, и в нашем случае это разделение надо как-то ломать. Размывать границы, делать чужих своими…       – Тимбилдинг, – прыснула Лиза.       – Всё верно, – согласилась её начальница. – К тому же, коллективный физический труд очень многое раскрывает в человеке. И, – она повела точёными бровками в сторону новеньких, – скажу по секрету, всё это идёт в личные характеристики. Старательность или склонность увиливать, насколько быстро или медленно человек осваивает новое, готов работать в команде или склонен действовать в одиночку. Такое вроде бы понятное дело как уборка мусора может выявить даже нестандартное мышление и изобретательность.       – Что-то я не заметила в городе ксенофобии, – усомнилась Джейн, успевшая обдумать услышанное.       – В городе есть оборотни, – усмехнулась Натали, стрельнув взглядом в сторону Евы, – и прочие существа, которых не удастся притеснить. После когтей и клыков цвет кожи или разрез глаз уже не кажется чем-то, достойным упоминания.       – Я даже не представляю, как этот гад всё провернул, – покачала головой Алиса, которую больше интересовала тема хама. Русская дама оказалась в столовой мэрии случайно: она всё утро согласовывала моменты по проекту использования новых станков и не успевала вернуться в мастерскую-лабораторию. – Там же сверка по списку.       – Было бы желание смошенничать, – неодобрительно скривилась Лиза. – Меня больше интересует, на чём Льюисы спалились.       – Я слышала, мистера Льюиса заметил коллега из бригады уборщиков, – поделилась Ева.       Дамы удивлённо на неё посмотрели, но потом коллективно вспомнили, что у них за столом сидит оборотень с суперслухом. Вопреки ожидаемому, данный факт вызвал лишь всплеск интереса.       – Вполне возможно, – кивнула Натали, деля на кусочки свою рыбу. – Середина дня, и если у него не должно было быть выходного…       – Он вырядился как клоун, – пренебрежительно поделилась Джейн, профессионально культивировавшая чувство прекрасного. – Не представляю, куда он шёл в таком виде.       – Говорите, это была Железнодорожная улица? – уточнила Милдред. – Это не та, в конце которой… – женщина таинственно замолчала.       – А-а-а! – понимающе протянули Алиса с Лизой. Лёгкий кивок Натали показал, что она тоже в курсе.       – Что, что там такое? – заинтересовалась Джейн. Её познания относительно географии города до сих пор хромали.       – Бордель, – с удовольствием поделилась Милдред вполголоса.       – В городе есть бордель?! – шёпотом, с восторженным возмущением переспросила Джейн.       – Не можешь предотвратить – возглавь, – важно подняла палец к потолку Лиза. Уголки её губ подрагивали от неприличия затронутой темы.       – Лучше бордель, чем гормональный взрыв с непредсказуемыми последствиями, – поддержала Алиса. – Не всем дано успешно знакомиться по клубам.       – Я слышала, туда трудно попасть. То есть в качестве работницы… или работника, – хихикнула Милдред. – Всё строго: обязательные медицинские проверки, консультации психолога, чистые личные дела… Сдельная заработная плата, график день через день. Я слышала, девушки частенько уходят из бизнеса прямо под венец, уже с приличным приданым. И парни тоже, – она кокетливо поправила очки, – женятся. При таких условиях, сами понимаете, многие и хотели бы там работать, да кто их примет. Очередь, требования, – пожилая дама радостно закатила глаза.       – А я слышала, – краснея, поделилась сплетней Лиза, – как одна их девушка набрала базу постоянных клиентов и ушла в индивидуалки.       – Каждый подрабатывает как хочет, – философски отозвалась Натали. – Но медицинское освидетельствование в любом случае обязательно. И официальная работа, – подумав, добавила она, – если это подработка.       – Диспансеризация обязательна для всех, – пожала плечами Алиса. – Разве что у таких работниц чаще. Профессиональные риски, – она неопределённо взмахнула вилкой, очерчивая абстрактный круг возможных угроз здоровью.       Дамы с удовольствием обсудили пикантную тему и вернулись к предыдущей.       – Я слышала про этого Льюиса, – поделилась Лиза. – У меня есть знакомый… В общем, этот Льюис постоянно всё критикует. И место мы неправильно выбрали, надо было искать военную базу, и фермерам зачем-то позволили автономию, и работаем мы все без выходных, как рабы, и нелюдей в правление пустили, и вообще развели какое-то средневековье. А вот на его первой базе всё было как надо: защищённое место, профсоюзы, избранные представители, решения только всеобщим голосованием – настоящая демократия, как завещали отцы-основатели.       – Прекрасная иллюстрация того, как делать не надо, – хмыкнула миссис Мартин. С рыбой и овощами было покончено, теперь госпожа босс бесшумно помешивала в чашке травяной настой, заменивший в городе чай. – Не удивительно, что их база пала. Не знаешь случайно, сколько она протянула?       – Конкретно не скажу, но точно меньше года, – взмахнула вилкой девушка.       – Что и требовалось доказать, – торжественно кивнула её начальница. – Где сейчас они, а где мы. Наши «нелюди» и «средневековое» правительство вычистили это «неправильное» место, построили стену, поддержали фермеров, выгнали тунеядцев и баламутов. Теперь у нас прекрасный безопасный город. А его ненаглядная «демократическая» база, – она пренебрежительно хмыкнула, – не продержалась и года. Браво. Могу поспорить, как раз из-за того, что никто не работал, а вопрос любой срочности решали неделями.       В глазах присутствующих миссис Мартин увидела свет гордости. Именно такого результата она и добивалась. Пускай дамы разнесут сравнение по городу, будет лишний кирпичик в фундамент доверия к Совету и стае. Миссис Мартин никогда не забывала поддерживать свою дочь. И стабильность города, конечно, тоже.       – Чем больше слушаю, тем больше понимаю, как нам повезло, – вздохнула Лиза. Она давно всё доела и теперь вилкой гоняла по подносу комок тканевой салфетки. – Я же местная, – пояснила она, – как и миссис Мартин.       Секундную паузу в разговоре прервал неожиданный голос.       – Извините…       Дамы обернулись.       – Прошу прощения, – робко произнесла женщина. – Вы не против, если я сяду за ваш стол?       Ева быстро осмотрелась по сторонам.       Не то чтобы столовая мэрии была забита до отказа, но найти свободный стол в обеденное время тут и правда было невозможно. Причина, по которой женщина подошла именно к ним, тоже понятна: в помещении имелись и менее занятые столы, но за каждым из них сидели мужчины. Только их компания могла похвастаться одновременно пустым местом и чисто женским населением.       – Конечно, дорогая, садитесь, – благосклонно ответила за всех миссис Мартин. Цепкий взгляд отметил чистоплотность и одновременно общую зашуганность новенькой.       – Спасибо.       – Вы же… миссис Льюис? – заинтересовалась Джейн.       – Можно… Можно просто Оливия, – тихо пробормотала та, исподлобья поглядывая на собравшийся кружок.       – Приятно познакомиться, Оливия, – миссис Мартин задумчиво склонила голову к плечу. – Меня зовут Натали. Это Милдред, Джейн, Алиса, Лиза и Ева.       – Приятно познакомиться, – кивнула Оливия Льюис, как цыплёнок зёрнышко клюнул, и скованно принялась за свой обед.       Дамы незаметно для неё переглянулись, поиграли бровями и решили оставить человека в покое.       – Кстати, а как всё на самом деле, в смысле, с политической системой города? – с интересом спросила Алиса, возобновляя разговор. – Честно говоря, я до сих пор не задумывалась, как это всё правильно назвать.       – У нас сугубо тирания, – наставительно сказала Натали. – Маскируемся под конституционную монархию.       – Мы маскируемся? – недоумённо переспросила Лиза.       – Маскируемся, – подтвердила её начальница. – Наш тиран ограничен только своим нежеланием тиранить массы. Совет с удовольствием бы предпочёл ничего не маскировать, но опасается шокировать общественность.       Милдред приподняла брови:       – А нас, значит, шокировать можно.       – Конечно. За этим столом всем безразлично.       Ева бы с этим утверждением поспорила. Как урождённый оборотень, она считала тиранию единственно разумной формой правления.       – Пока тирания не мешает моему маленькому бизнесу, пусть будет, – великодушно кивнула Джейн.       – А что у вас за бизнес? – заинтересовалась Лиза.       – Я собираюсь открыть салон красоты!       – О. Будете конкурировать с парикмахерской?       – Не обязательно. – Миссис Дэвис лучезарно улыбнулась и приготовилась начать рекламную кампанию своего будущего заведения. – Я собираюсь возродить в городе индустрию красоты! Средства по уходу за кожей, косметика – я уже договорилась с миссис Стилински, она не против, если её подопечные зельевары займутся на досуге подработкой. Есть намётки отбеливающих средств, увлажняющих масок, подумываю о доступных антивозрастных комплексах и борьбе с застарелыми мозолями. К примеру, – о чём-то подумав, она вдруг обернулась к Оливии. – Вот вы, дорогая, не хотите побыть моей рекламной моделью?       Женщина чуть не подавилась от внезапного внимания.       – Я?.. – пискнула она.       Миссис Льюис смотрела на соседку по столу такими глазами, словно ей предложили прямо сейчас станцевать стриптиз на этом самом столе.       – Конечно, вы, – подтвердила Джейн. – У вас прекрасная основа, вы просто несколько неухожены. Немного очищающих средств – и даже кожу выравнивать не придётся. С бровями надо подумать, какой образ вы бы хотели подчеркнуть. Тушь для ресниц сотворит с вашими глазами истинное чудо, у вас такие длинные ресницы, мужчины начнут пачками падать к вашим ногам. Ещё можно сменить причёску, она подчеркнёт ваш прекрасный овал лица…       Оливия слушала, замерев, как олень в свете фар, и понимала из этого журчания немногим больше того самого оленя. Еда была окончательно забыта.       – Так что, милочка, приходите, – закруглила свои разглагольствования миссис Дэвис. – Для рекламной модели все процедуры бесплатны.       – Отдохнёте в чисто женской компании, – поддержала Лиза. Она тоже сочувствовала миссис Льюис, но поскольку никто из старших не спешил поднимать тему мужа-тирана, девушка мудро последовала их примеру.       – Да, вряд ли мужчины добровольно заглянут в такое заведение, – ухмыльнулась Алиса.       – Ой, мужчины могут развлекаться по-разному, – засмеялась Джейн. – Бедные девочки в моих прошлых салонах, мне порой такое рассказывали!       – Мой отец делал формы для свечей, – поделилась своим опытом Лиза. – Причём, сами свечи ему были безразличны, а вот сделать форму…       – Мой муж прекрасно танцевал, – с налётом грусти поведали Натали.       – А мой на выходных занимался греблей, обязательно на «старинном» каноэ из натуральных материалов, – рассказала Милдред.       – А мой в отпуск отправлялся с приятелем в казино и считал, что я не знаю, – хихикнула Алиса.       – Игроки… – сочувственно поморщилась Милдред. – Одни убытки от них.       – Ой, нет! – весело покачала головой Алиса. – Мой муж не азартный и ничего не тратил.       – Как это? – все дамы подались вперёд, предчувствуя интересную историю.       – Очень просто. Они с приятелем брали по одной мелкой фишке, шли к столам и ставили один на чёрное, второй на красное. Что бы ни выпало, в целом эти товарищи оставались при своих. Заодно бесплатная выпивка, музыка, трёп, какие-нибудь представления… На выходе меняли свои две фишки обратно на деньги. Вот и получалось, что гуляли всю ночь, а тратились только на такси, потому что пьяными за руль не садились.       Дамы поулыбались чужой хитрости. Оливия тихо выдохнула, радуясь и одновременно чуть-чуть сожалея, что центр внимания сместился с неё на новое обсуждение.       Тем временем обеденный перерыв подошёл к концу, всем настала пора расходиться по рабочим местам.

***

      Знакомый шлагбаум с трискелионом, незнакомый оборотень на проходной, на этот раз кто-то из кошачьих. Двор вокруг дома стаи Хейл уже полностью засажен деревьями и кустами. В расположении не всегда зелёных насаждений виделась некая странная закономерность, которую Ева никак не могла уловить.       С одинаковой вероятностью тут могла присутствовать хитрая дизайнерская задумка или внезапная шиза эмиссара стаи, уж очень парень бывал порой странным. Эти странности даже нельзя было спихнуть на магию, Еве доводилось встречать друидов и магов, когда они заглядывали к её отцу, они все были на удивление нормальными людьми и хорошо сливались с фоном. У Евы было смутное подозрение, что дело в самообучении эмиссара Стилински. Возможно, что отсутствие обязательного для такой сложной дисциплины наставника негативно повлияло на психику молодого человека.       Сцена перед домом стаи вызвала у Евы ощущение дежавю: свежепомянутый эмиссар Стилински снова возмущался бетой стаи Хейл, разве что на этот раз не длинноволосой блондинкой, а бритым брюнетом. В чём, видимо, и была проблема.       – Скотт, ты зачем это сделал?! – вопил эмиссар Стилински, картинно хватаясь за голову.       – Что сделал? – смущённо отозвался Скотт.       – Твоя голова!       – Что с моей головой?       – Вот и я спрашиваю: что с твоей головой? – негодовал человек. – Ты зачем побрился налысо?       Бета вскинул ладони:       – Эй, не преувеличивай, это не…       Стилински возмущённо ткнул в него пальцем.       – Один невнятный миллиметр, – прошипел он, – при твоей регенерации должен был отрасти за последний час, так что не люби мне мозг, Скотти, тебе это не идёт. Так же, как и лысая голова!       – Волчья регенерация так не работает… М-м-м, думаешь, Эллисон не понравится?       – Оно уже не нравится МНЕ!       Эмиссар Стилински закрыл глаза руками, развернулся на девяносто градусов и посмотрел на Еву в щель между пальцами.       – Альфа Улв, приветствую. Пойдёмте, Питер вас уже ждёт. Глаза б мои не смотрели на это позорище, – снова зашипел он в сторону беты и всё так же, не отрывая ладоней от лица, пошёл в сторону дома.       – Альфа Улв, – смущённо поздоровался Скотт.       – Бета Хейл, – кивнула девушка в ответ и спокойно прошла мимо. Новая причёска Скотту МакКоллу, с которым они уже были однажды представлены, действительно не шла.       – Если что, – тихо проговорила Ева, входя в дом, – Джейн Дэвис очень хороший парикмахер, просто не хочет составлять конкуренцию существующему заведению.       – Приличный парикмахер? Наконец-то, – обернувшись, так же тихо фыркнул Стилински, удерживая на губах лёгкую улыбку. Парень больше не дурачился, словно внутри у него сработал тумблер. Спокойна поза, прямая спина, размеренный голос – человек будто повзрослел за считанные секунды. Даже шутки у него стали звучать гораздо весомее. – Дерек будет счастлив, хотя этого никто не увидит.       Ева промолчала.       Широка парадная лестница привела их на второй этаж. Из уютной рекреационной зоны им навстречу вышел Питер Хейл.       – Альфа Улв.       – Каратель Хейл.       – Прошу вас, – бета улыбнулся одними губами, без настоящего тепла, – сегодня я здесь не как каратель, а как старейшина стаи.       – Старейшина Хейл, – поправилась Ева, давя желание закусить губу от досады. Она ведь пришла сегодня за информацией, она знала, что идёт к старейшине.       Досадная мелкая ошибка.       Ева здесь как раз для того, чтобы в будущем их не совершать. Чтобы наверстать неполученное обучение альфы.       Все трое расположились в больших удобных креслах. Ева с Питером заняли места напротив друг друга, у массивного журнального столика с монументальными резными ножками, а эмиссар Стилински спрятался за напольным горшком с эвкалиптом: вроде бы человек тут, а вроде и вне будущей беседы. И без разницы, что дерево в вазоне выглядело как одинокий одуванчик-переросток.       – Буду записывать, – встретившись с озадаченным взглядом Евы, парень спокойно показал планшет с открытым приложением диктофона. – Взаимоотношения оборотней – устное творчество, передающееся из поколения в поколение. Вот соберу у Питера материал и напишу книгу по волчьим традициям. Озолочусь…       Ева всерьёз попыталась вспомнить, встречала ли она когда-нибудь книги с описанием обычных взаимоотношений между оборотнями. По всему получалось, что нет, такие знания действительно впитывались в стае как… как правильное положение ложки в руке или что при встрече надо здороваться. Заметки, и то рукописные, существовали только о сложных случаях, вроде взаимоотношений с другими расами.       – Что же, – начал старейшина Хейл, виртуозно проигнорировав человека. – Предлагаю начать сегодняшнюю лекцию с самого животрепещущего вопроса. С вассалитета.       Ева выпрямилась на краешке кресла. И остро пожалела, что не последовала обычаю всех местных жителей таскать с собой планшет, оставила гаджет дома. Сейчас тоже можно было бы включить диктофон… Нужно будет попросить у эмиссара Стилински копию аудиозаписи.       – Начнём с того, что альфа царящей стаи не вмешивается во внутренние дела стаи вассальной, – начал лекцию старейшина Хейл. Он с удовольствием откинулся на спинку мягкого кресла, закинув ногу на ногу и свободно уронив ладони на подлокотники. – Исключения бывают, но на то они и исключения. В целом вассальный альфа остаётся для своей стаи полноправным альфой. Вассальная стая не может жить в месте постоянного обитания царящей стаи. Стайлз, – обернулся в сторону эвкалипта старейшина Хейл, – специально для тебя: слово «подчинённый» относительно альфы не используется в принципе, если нет желания устроить драку.       Из-за дерева высунулась рука, показала большой палец и спряталась обратно.       – К примеру, наш город является зоной постоянной деятельности стаи Хейл, – продолжил бета как ни в чём не бывало, – поэтому стая Улв не сможет надолго здесь задержаться, вам понадобится собственная территория.       Ева с трудом сдержала облегчённый вздох. Альфа из неё так себе, но инстинкты никуда не делись.       – Территория вассальной стаи закрепляется раз и навсегда, как и бывает в обычных случаях оседлых стай. Инициатива смены вассальной территории может исходить от вассальной стаи, но никак не от царящей. Например, Дерек планирует выделить вашей будущей стае, альфа Улв, земли одной из ферм. Соответственно, стая, скорее всего, начнёт заниматься охраной и сельским хозяйством. Представим, что пройдёт несколько поколений, эта работа впитается в плоть и разум потомков вашей стаи, и тут произойдёт некая экологическая катастрофа, которая убьёт плодородную землю. Тогда ваши потомки, альфа Улв, смогут запросить позволение для своей стаи переселиться в другие места. Или не станут ничего запрашивать, а построят на том же месте фабрику по изготовлению пластиковых стаканчиков, это уже как пожелается.       Ева кивнула. Ограничений получалось и правда мало.       – Конечно же, – продолжил Хейл, – стая обязана подчиняться законам страны, в которой живёт. В нашем случае фермы подчиняются городу, а в городе правит альфа Хейл, что несколько усиливает давление на потенциальную стаю Улв. Если альфа Хейл однажды объявит всеобщую мобилизацию, стая Улв будет вынуждена откликнуться, но не как вассал, а как жители страны. В эту же категорию можно отнести налоги на собственность и так далее. С другой стороны, альфа Хейл берёт на себя обязанность защищать стаю Улв от чужаков, которые могут пожелать территорию или жизни вассальной стаи.       Некоторое время старейшина Хейл перечислял примеры ответственности вассальной стаи перед царствующей и наоборот. Что-то Еве не нравилось, что-то она считала само собой разумеющимся. Её отец тоже не мог влиять на развитие леса, который был их территорией, и по тем же самым причинам: это шло вразрез с законами штата проживания. Ничего нового.       – Беты стай могут спокойно посещать суб-территории, без обычного между разными стаями запроса разрешения. А вот альфы тут ущемляются – вы должны предупреждать о своём визите. Именно предупреждать! В наше время это вопрос одного неофициального звонка, а раньше приходилось слать гонцов.       Потом старейшина Хейл перешёл непосредственно к магической составляющей.       – Вассальный и царящий альфы обмениваются кровью, ритуально становясь, в нашем случае, старшим братом и младшей сестрой. Замечу, – Хейл плавно повёл рукой в воздухе, – что порядок старшинства остался бы именно таким, даже будь альфе Улв лет сорок, а Дереку не исполнись и двадцати. Старшинство в таком ритуале зависит от выстраиваемой иерархии, а не от фактического возраста. Созданные псевдо-родственные узы гасят инстинктивное сопротивление младшей альфы с одной стороны и повышают ответственность старшего альфы с другой. Снятие морального давления – не единственный эффект ритуала. В некотором роде вассальный альфа становится… скажем так: псевдо-бетой.       Ева в последний момент удержалась от инстинктивного оскала. Хейл окинул её взглядом и кивком одобрил проявленную сдержанность.       – Между царящим и вассальным альфами появляется нечто вроде стайной связи. Вассальный альфа чувствует подспудное желание угодить царящему, как ребёнок стремится угодить уважаемому родителю. Обе стороны могут ощутить сильные переживания друг друга, услышать зов на любом расстоянии, при сильном стрессе даже увидеть друг друга во снах.       Ева сжала кулаки с полезшими наружу когтями. Она помнила тот единственный раз, когда ожила её связь беты с альфой… как порвалась её связь с отцом.       – Вассальный альфа не сможет предать царящего, это самое жёсткое ограничение ритуала, – продолжил Хейл, игнорируя душевные терзания своей слушательницы. – Вассальный альфа не сможет бросить вызов, воспротивиться альфа-давлению царящего. Если вассальный альфа попытается, к примеру, сговориться с врагами царящего альфы, то царящий увидит это во сне. И, конечно, в течение всего процесса предательства вассальному альфе придётся нелегко, как физически, так и морально. Но! – бета неспешно развёл руками, – всё это касается именно прямой измены с целью сильно навредить. Вассальный альфа без проблем может отстаивать собственные интересы и интересы стаи. Например, финансовым спорам ничто не помешает. Вы всегда можете без малейшего ущерба потребовать увеличения зарплаты или высказать несогласие с проводимой политикой.       И тут старейшина Хейл резко сбросил с себя обманчивую вальяжность и резко подался вперёд.       – Скажу вам честно, альфа Улв, – улыбнулся бета, демонстрируя больше зубов, чем это прилично в любом обществе, – я бы с гораздо большим удовольствием изгнал вас из города, – Хейл произнёс эту фразу так, словно говорил вовсе не об изгнании. – Вассальный ритуал слишком мало к чему вас обяжет. Меня бы он, к примеру, не остановил. Но мой племянник отнёсся к вам не как к… постороннему оборотню, а как к обычному беженцу. Этот ритуал призван предотвратить конфликты, основанные на инстинктах, это защита от… доброжелателя. Поэтому я очень, очень надеюсь, что вы не разочаруете Дерека.       Ева снова стиснула кулаки. Она не собиралась злиться на старейшину Хейла, ведь в первую очередь тот был не старейшиной, а карателем стаи. Предотвращать проблемы было его прямой и первейшей обязанностью. Будь тут посторонние – тогда другое дело, пришлось бы реагировать на чужого бету, посмевшего угрожать альфе, а тут даже эмиссар Стилински предусмотрительно прятался за эвкалиптом.       – Я очень постараюсь не разочаровать альфу Хейл, – серьёзно кивнула Ева, не отрывая взгляда рефлекторно вспыхнувших алым глаз от сияющих убийственно-голубым глаз карателя Питера Хейла.       Бета Хейл моргнул, гася сияние, затем, не поворачивая головы, покосился в сторону эвкалипта и неспешно вернулся в прежнюю расслабленную позу.       – Что же, – снова с обманчивой улыбкой сказал он. – Основные моменты вассалитета мы проговорили. Теперь можем перейти к вашей стае. Надеюсь, вы понимаете, альфа Улв, что вам понадобится минимум двое бет…       Ева жадно слушала. Большинство моментов было ей неизвестно. Знакомая информация раскрывалась с новой стороны, получая обоснование и причины появления.       Лекция закончилась только через три часа. Ева даже не сразу поняла, что повисшее молчание было предложением убираться домой и переварить полученные знания.       Провожать гостью отправился эмиссар Стилински.       – Если возникнут вопросы, скиньте на почту Питера Хейла, – на выходе из дома сказал парень. – Он или ответит сразу, или подготовит развёрнутый ответ к следующей лекции, альфа Улв.       – Можно по имени, – вздохнула Ева. Эта официальщина начинала её доставать, а ведь эмиссар Стилински выглядел её ровесником, хотя девушка уже знала, что он был старше неё на два года.       – Как скажешь, – кивнул тот и продолжил идти к воротам, почему-то спиной вперёд. – Меня все зовут Ста… – парень едва не навернулся, споткнувшись о бордюр, – …айлз, вот блин. – Ему пришлось развернуться и идти нормально. – Итак, Ева, есть кто-нибудь на примете? В смысле будущих бет, я имею в виду.       – Да, есть несколько кандидатур, – согласилась альфа, старательно сохраняя на лице серьёзность. – Я поработала в нескольких местах, посмотрела на людей.       – И в том салоне, где могут постричь, если не палиться перед парикмахерской?       – Там пока нет вакансий, – всё-таки улыбнулась Ева. Когда Стайлз отключал серьёзность, он превращался в солнышко, от улыбки не удержаться. – Хотя Джейн говорит, что Оливия Льюис изумительно работает с ногтями, хочет нанять её на постоянной основе.       – Не знаю такую, – беспечно признался Стайлз, – новенькая, наверное.       Ева кивнула.       Всю дорогу до шлагбаума она чувствовала между лопаток тяжёлый взгляд со стороны дома стаи Хейл.

***

      В просторном полуподвальном помещении за длинным узким столом, покрытым крутящимися валиками, сидело с десяток человек в спецовках. К высокому потолку тянулись спирали жёлтых проводов. Все присутствующие работали в этом месте по семь часов с часовым перерывом на обед, и трудовой день редко радовал разнообразием задач. Со скукой монотонной работы боролись как могли. Сплетни и байки в такой обстановке шли на ура, особенно свежие.       – …И у нас не было огня, – громогласно, перекрывая пусть небольшой, но всё-таки гул от приборов, рассказывал Тайлер, шлифуя место сварки.       На самом деле, в помещении стоял грохот и жужжание множества электроинструментов. По регламенту всем полагались противошумные наушники, и фиг бы рабочие слышали друг друга, но кто ищет выход, тот всегда найдёт. А если точнее, то на складах нашлись дорогие геймерские гарнитуры, с огромными удобными амбушюрами, которые справлялись с внешними помехами едва ли не лучше тех самых рабочих противошумок. На микрофонах тоже стояли шумоподавители, с планшетами всё равно никто не расставался. Получалась такая себе рабочая аудиоконференция, от которой при желании можно было без проблем отключиться и поставить, например, звуки моря или аудиокнигу. Каждому своё.       Не считая этого милого момента, всё остальное укладывалось в рамки обычной ставки. Конечно, не без местного колорита. Хоть Тайлер и считался рабочим конвейера, но вот такие в городе были сейчас конвейеры, да. Фактически, голимая мануфактура с перманентной доводкой напильником. Одно то, что их цех занимался выпуском колёс, говорило о многом.       Сегодня, например, для тачек – заказ фермы.       – До вечера ещё далеко, – увлечённо вещал Тайлер, – а мы все мокрые и замёрзшие как цуцики. Бросились мы обыскивать дом, а там ни спичек, ни зажигалок, ни даже голимой лупы. Лупа зачем? Ты что, никогда солнцем не выжигал? Вот то-то. Я уже в отчаяние впадать начал, чувствую, из носа сейчас хлынет всё, что я бы хотел оставить при себе. И тут смотрю: идёт.       – Кто идёт? – с вялым интересом переспросил Том, сосед слева, проверявший качество сварки. Рядом с ним стоял ящик для некондиции, её вечером пихнут в соседний цех на доработку.       – Каролина. Ну, дочка Дэвисов. И в руках у неё гадальный шар. Вот прям размером с шар для боулинга, только стеклянный. Чего «ха-ха»? Я подумал грешным делом, что она крышей поехала, Пол Дэвис, её отец, был мокрее меня! А она настругала ветку ёлочкой, повыковыривала набивки из дивана, обрывков газет – и подожгла это всё. Натурально, тем самым шаром. Его, оказывается, можно использовать вместо лупы. Загребла этот костерок на свою лопату и унесла в дом, в камин. И вот греюсь я у камина, смотрю, как она катает этот хрустальный шар, и понимаю: влюбился.       – В шар? – насмешливо спросил Дик, сосед справа, собиратель рабочего конструктора.       – В Кэрри, придурок! Так что теперь моя самая большая проблема – поскорее накопить на приличный, неказённый дом и посвататься, пока не поздно.       – Ну так она, может, тебя дождётся? – предположил Том.       – Она-то, может, и дождётся, а вот её родители – нет.       – А при чём тут её родители? – не понял Дик.       – Так они это, белая кость, из богатеев.       – И какая нынче разница?       – Так они умные! – поведал Тайлер боль своей души. – Привыкли ворочать состояниями. Вот попомните моё слово: упущу момент – они снова разбогатеют, забацают какую-нибудь корпорацию, и тогда не видать мне их дочки как своих ушей. Миссис Дэвис уже свой салон открывает, а мистер Дэвис мотается в мэрию как на работу. Хотя точно знаю, что он работает в железнодорожном цеху.       – Точно из богатеев? – спросил кто-то дальше по «конвейеру». – Может, брешут?       – Вы бы знали, где они раньше жили! – завистливо вздохнул Тайлер. – У них был собственный бункер.       – Бомбоубежище, что ли? – уточнил Дик. – Так у моего соседа тоже было, такой бетонный подвал во дворе.       – Сам ты бомбоубежище, – Тайлер задрал нос, за что судьба его немедленно наказала чуть не выпавшим из руки на ногу инструментом. – Натуральный трёхэтажный подземный бункер, элитный, со скважиной, собственным электричеством, огородом, запасами еды на сто лет и всё такое. Они в нём жили втроём до прошлого года. И на поверхность вышли чистые, умытые и с загаром из солярия.       – А чего тогда вообще вышли? Сидели бы дальше.       – У них сдохла вентиляция.       – Да, – важно покивал Том. – Не взяли с собой в бункер ремонтника. Недоработка.       – Мы на тех запасах два месяца всей толпой жили, – ностальгировал Тайлер. – И дальше бы жили, но там мимо пошли кочевники. Хорошо, что мы их издалека заметили.       Про запряжённых в грузовики рабов и пластиковые контейнеры с человеческими обрубками Тайлер рассказывать не стал. «Закон конвейера» – никакой чернухи на рабочем месте.       – Так соблазни свою Кэрри заранее, – посоветовал кто-то с другого конца их «конвейера». – Если девчонка, будет на твоей стороне, её родители…       И тут лампы под потолком, мигнув, погасли, оставив только тусклый солнечный свет из маленьких окон. Все инструменты разом смолкли.       Спустя секунд десять нормальное освещение вернулось – явно сработала аварийка, только инструменты, работавшие на другой фазе, не спешили воскресать.       «Льюис, твою мать!» – донеслось откуда-то снаружи, расслышанное только благодаря гробовой тишине.       – И часто такое? – спустя какое-то время задумчивой тишины уточнил Тайлер, стянув наушники. Инструмент в его руке молчал, не реагируя на кнопку включения.       Народ вразнобой заверил, что видят чуть ли не впервые.       Дверь в их цех открылась, заглянула знакомая голова, лысая как коленка.       – Народ, у вас сегодня обед на час раньше! – объявил рабочим пожилой вахтёр. – Если через час всё не починят, вам скинут в рабочий чат. Если починят, тоже скинут, – подумав, добавил он.       Загудев, «народ» принялся отключать приборы – технику безопасности никто не отменял.       Неподалёку имелась столовка, общая для рабочих и для охраны ближайшего участка стены, только что из их цеха, что из соседних туда мало кто поспешил. Почти у всех с собой был собственный тормозок, даже у пока горестно неженатого Тайлера, успевшего отселиться от своих в отдельную казённую квартиру поближе к рабочему месту. Он бы, может, и остался в общем таунхаусе, но Дэвисы съехали оттуда одновременно с завершением курсов, а раз Кэрри нет, то какой смысл оставаться?       Расположились привычно, в парке под широкими кронами деревьев с необычными конусоподобными листьями. Кэрри деревья, кстати, очень нравились. Под ясным солнцем верхняя, выпуклая часть лиственного конуса сияла на солнце, а в пасмурную погоду серебристая зелень наливалась густой чернотой и напоминала виденную когда-то Тайлером на Хэллоуин тёмную ткань «с искрой». Эти сияющие кроны-зонтики, под которыми прятались кованые уличные фонари, эта гладкая точно у молодой осины кора и одновременно причудливо изогнутые как у сосны раскидистые ветви – всё дерево выглядело волшебно.       Хотя лично Тайлер ценил эти посадки не за красоту, а за бесплатные электрические порты. Деревья, всем на диво, оказались живыми солнечными электростанциями, выведенными истинным гением местных техномагов.       Поставив планшет на зарядку, Тайлер с интересом заглянул в ланч-бокс, и не важно, что сам его вчера приготовил и буквально пару минут назад вытащил из общественной микроволновки. Голодному мужчине требовалась полноценная жратва, а не какие-то там калории.       Через полчаса в мини-сквер выпорхнули девушки из контрольки и расположились неподалёку, так что допивать отвар из своего термоса Тайлеру пришлось под щебетание сослуживиц.       – Какая прелесть! – донеслось до него дружное аханье.       Тайлер невольно оглянулся. Две девушки держали за руки третью, рассматривая её ногти.       – Решила попробовать в свой выходной обратиться к мастеру, – с нарочитой небрежностью ответила гордая обладательница маникюра. – Оказывается, не зря рискнула. Мне всё сделали быстро и без проблем. И качество на высоте.       – Тебе так идёт этот градиент! – завистливо вздохнула одна из девушек. – Такой нежный цвет, и переход тоже. И как аккуратно всё сделано!       – Да, твой мастер просто чудо! – поддержала вторая.       – Я так и сказала Ливви, что она настоящее чудо, – покивала виновница восхищённых вздохов. – Истинная волшебница! Девочки, обязательно к ней сходите, обязательно!       Тайлер от интереса, что там за диво такое, почти решился как бы невзначай пройтись мимо девушек, когда послышались отдалённые звуки выстрелов.       «Новеньких всегда видно, – подумал Тайлер, заметив пару-тройку человек, которые, как и он, машинально оглянулись на стену. – Опять ниндзя, что ли?»       Ниндзя в городе называли инфов, которые умудрялись дойти до городской стены. Как рассказывали старожилы, в первые пару лет случалось, что стены выдерживали настоящую осаду. Говорят, однажды на нервах эвакуировали ферму, тогда ещё единственную: со стороны Сакраменто по пятому шоссе пришла настоящая армия.       Сейчас же город был окружён множеством препятствий. Три фермы на основных выходах из долины, железнодорожное заграждение, противопожарные рвы во всех окрестных лесах… Чтобы всё это обойти, не попавшись до кучи дозорным, инф должен быть настоящим ниндзя.       – Обязательно сходим, – заверили девушки, не обратив на выстрелы никакого внимания. – Ах, ну какая же прелесть!       Сразу видно аборигенов. Они, скорее всего, ещё и сами стрелять умеют. Несмотря на ногти.       А вообще, стоит запомнить, что в городе есть высоко оценённый женщинами мастер, решил Тайлер. Как там её, Ливви? Миссис Дэвис может понадобиться, а набрать очков перед будущей тёщей – дело святое.       Тайлер ещё не знал, что завтра его дорогая Кэрри будет над ним откровенно смеяться.

***

      – Вы не имеете права! Я честный рабочий человек! Это произвол! Кто приказал вам на меня нацелиться?! Это Холл, да?! Эта старая сволочь сразу меня невзлюбила! Отвалите от меня! Вам тут не хватает электриков, а вы смеете меня выгонять?! Позовите начальство! Я никуда не уйду, вы не имеете права! Какие вы люди после этого, твари?!       Мистер Льюис орал, мистер Льюис бесился, мистер Льюис брызгал слюной на окружающих. Его изрядно округлившиеся за последние пять месяцев щёки некрасиво тряслись, а выпученные глаза покраснели от натуги.       Его жена стояла в нескольких шагах, по другую сторону конвоя. Бледная как смерть, женщина судорожно вцепилась в ворот собственной форменной блузки нежного розового цвета. Оливия могла бы потерять сознание от шока, если бы не чувствовала на плечах руки миссис Дэвис, своего босса.       В начале дня на площади у городских ворот было не так много народу. Сейчас тут собрались полицейские, отконвоировавшие задержанного, одетые в кожу «дальнобойщики», которым предстояло увезти изгнанника, и несколько причастных, в том числе миссис Льюис, миссис Дэвис и Ева Улв в сопровождении Питера Хейла.       – Мистер Льюис, – жёстко заговорил шериф Стилински. – Заканчивайте с концертом и слушайте меня внимательно. Вы получили три критических предупреждения. Каждый раз до вашего сведения доводились последствия совокупности трёх отметок. У вас плохие отзывы от сослуживцев и начальства. Поэтому. За многочисленные правонарушения, как то: халатность на рабочем месте; многочисленные нарушения техники безопасности, способные привести к материальному и физическому ущербу; мелкое воровство; отказ следовать законам города; попытка изнасилования мисс Грей…       Оливия всхлипнула и пошатнулась. Шериф не повёл и бровью.       – …Вы приговариваетесь к изгнанию из города. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. У вас будет час на то, чтобы под присмотром полиции собрать личные вещи. Если в процессе конвоирования к вашему дому или в процессе сборов вы позволите себе доставить неприятности официальным лицам, вы будете лишены этого часа и покинете город в том, что на вас сейчас надето. Отсчёт времени начнётся с того момента, как вы окажетесь на пороге своей квартиры.       – Так вы из-за этой потаскухи?! – возмущение мистера Льюиса, казалось, готово было пробить небеса и улететь в космос. – Какого хрена, ублажать клиентов – её работа! Убыло бы с неё, что ли, отработай она не в этом вшивом заведении, а на улице? Думала, раз не размалёванная, так её никто не узнает? Она же проститутка, обычная шлюха, она не имела никакого права мне отказывать, вы лучше с неё спросите, чего она начала выделываться! Небось, к ней одни импотенты ходят, раз эта сучка испугалась нормального мужика!       Оливия стояла в стороне и молчала, по её щекам текли немые слёзы.       – Прекратите балаган! Увести.       Мистер Льюис мог быть грубияном, лентяем, домашним тираном, даже преступником, но полным идиотом он не был и отправляться в пасть к монстрам без вещей не собирался, поэтому стиснул зубы и пошёл с двумя полицейскими без дальнейших выступлений. Жена тихо последовала в хвосте процессии. Миссис Дэвис и её твёрдые руки остались у ворот.       В казённой квартире, чистой, но со следами недавнего обыска, муж поспешно полез в чулан, где хранились рюкзаки, с которыми чета пришла в это место пять месяцев назад. Льюис первым делом пошёл на кухню и выгреб всю пригодную для транспортировки еду. Найденные овощи и фрукты он на ходу запихивал в рот, а когда понял, что не сможет всё это съесть, принялся попросту откусывать и тут же бросать остатки прямо на пол.       Полностью забив первый рюкзак, он взял второй и отправился по шкафам, загребая туда свою одежду, своё курево, своё… Время от времени следовавшие за ним полицейские выхватывали у него из рук те или иные предметы, следуя каким-то своим резонам.       Оливия оцепенело стояла у дверей и понимала, что для её одежды в забитых рюкзаках места не хватит.       Господи, как она не хотела всего этого. Она не хотела этого видеть, она не хотела знать, что сделал её муж, она не хотела…       Словно сомнамбула, Оливия развернулась и пошла в ванную. Никто из полицейских за ней не последовал.       Оливия уставилась на своё отражение в зеркале. На бескровном лице ярко выделялось подтёкшее пятно тональника под глазом. Ни о чём не думая, женщина потянулась к губке и стёрла косметику, из-под которой тут же показался синяк.       В этот момент Оливия чувствовала себя как во сне. Да-да, наверное, всё это действительно было сном: этот чистый город, эти незнакомые люди вокруг, работа, которая ей по-настоящему нравилась. Таких мест не бывает, это всё сон, грёза, её персональное безумие среди безнадёжности, страха и немёртвых монстров.       Раздался мягкий перелив колокольчиков – на её планшет пришло сообщение. Машинально вытащив гаджет из жёсткого защитного чехла на бедре, Оливия увидела пуш-уведомление, так же машинально перешла по присланной ссылке и под фотографией знакомых рук прочитала очередной отзыв на свою работу. Ещё одна довольная клиентка хвасталась маникюром от волшебницы Ливви. Под свежим постом один за другим всплывали восторженные комментарии и клятвы записаться на ближайший выходной.       Оливия, перетерпев темноту в глазах, бережно положила планшет на крышку корзины для грязного белья, умылась. Спохватившись, снова нанесла на синяк тональный крем, убрала планшет на место и вышла из ванной.       Отведённый час пролетел невероятно быстро.       Снова оказавшись у ворот, мистер Льюис, увидевший вместо знакомого фургона монструозный мотоцикл на трёх обтянутых танковыми гусеницами колёсах, не сдержался и снова разразился бранью:       – Да будьте вы все прокляты, и ваш город вместе с вами всеми! Кому вы нахрен сдались?! Дура, чего там встала, иди сюда, мы уезжаем!       Оливия смотрела на него пустыми огромными глазами.       Один из мужчин-полицейских обернулся к женщине, больше похожей на инфа, чем на живого человека, и вдруг заговорил с ней:       – Вы миссис Льюис? Город не имеет к вам претензий, вам не обязательно уходить, если вы не хотите.       – Да ща-аз, разбежались, – расхохотался мистер Льюис. – Чтобы я вам ещё и её оставил? Это моя жена, и она будет делать то, что я ей скажу, понятно? Оливия, иди сюда! Ну что ты застыла, кретинка? Шевелись давай, я сам должен рюкзаки нести, по-твоему?       Уставившись на мужа, Оливия коснулась чехла на бедре. Что-то творилось в её голове, разбивалось стеклом, сдавливало грудь, жгло руку и бродило в затуманенном разуме.       Женщина не отрывала взгляда от мужа, но словно ничего не видела. Мимо сознания проходили крики «ты обязана, сука», «без меня ты никто», «ущербная дрянь». Под ругань и понукания она вслепую сделала шаг назад, потом ещё. И ещё. Потом её обняли знакомые руки, мягкие и уверенные, окутал тёплый запах, уникальный аромат салона красоты, в котором она работала последние месяцы. В этих объятьях она развернулась и ушла от ворот обратно в город.       Наверное, там её что-то ждало. Что-нибудь… без её мужа.

***

      За сотню с лишним километров от города, где-то на побережье бывшего Орегона, мистера Льюиса стащили с заднего сидения мотоцикла-вездехода. Пока двое «дальнобойщиков» удерживали сопротивляющегося мужчину на коленях, Питер Хейл подошёл и взмахнул над головой изгнанника левой рукой. Когти оборотня, покрытые полупрозрачным золотистым лаком, словно что-то оборвали с никому не слышным звоном.       Ева подошла к Льюису сзади и под присмотром карателя Хейла вонзила в затылок изгнаннику длинные когти. Человек затих, его глаза начали тускнеть.       Когда Ева, покончив со своей задачей, принялась брезгливо вытирать руки предложенным Хейлом белоснежным платком, «дальнобойщики» развернулись к мотоциклам, вытащили два набитых рюкзака, бросили их рядом с мистером Льюисом, оседлали своих монстров и всего через минуту уехали. Следом сорвались с места и оборотни.       В радиусе пары километров инфов не было, остальное не их забота.       Коленопреклоненный мужчина тупо смотрел на океанские волны, ещё не зная, что потерял где-то полгода своей жизни и всегда покорную жену.

***

      – Только не курятник! – стенал человек, размахивая руками. – Последним своим яйцом молю: скажите, что не будете строить здесь курятник! Это благородное поле для лакросса, оно видело столько всего, мы тут даже побеждали! Скажите, скажите, что не станете строить тут курятник!       – Мы не планировали тут курятник, мистер Финсток, – с бесконечным терпением сказал ответственный замерочной команды.       – Да! Слава богу! – тут же обрадовался тренер и воздел руки к небесам.       – Мы думаем сделать тут пастбище для скота.       Улыбка на лице мистера Финстока неестественно замерла. Потом он опустил руки и деловито предложил:       – Тогда разводите тут баранов. Это поле привыкло к баранам.       За производственными страстями никто не заметил проходившую мимо процессию из Стайлза, тройки вроде бы обычных сопровождающих и мелкого зелёного существа в радостно-жёлтом платье.       Через несколько минут эта колоритная компания дошла до Второй Западной стены. Ворот с этой стороны никто не строил, потому что снаружи не пролегало никаких крупных дорог, только редкие грунтовки, которые уже успели прорасти молодыми деревцами.       По ту сторону стены их спустили с помощью лебёдки, специально устроенной на такой случай. Охрана с беспокойством посматривала на клонившееся к закату солнце и даже уточнила, не хотят ли уважаемые отложить выход до завтрашнего утра. Стайлз оценивающе прищурился на солнце, словно не сам выбрал такое время для прогулки, уверенно покивал и взял у командира номер его планшета, пообещав заранее связаться на обратном пути, чтобы их подобрали.       Ева смотрела на окружающий лес со смешанными чувствами. Её волчья сторона скучала по просторам, не ограниченным стеной, и в то же время вернулось ощущение потенциальной угрозы. Нюх подсказывал, что, кроме спутников, поблизости нет ни одной души, живой или мёртвой, но это почти не влияло на уровень тревожности. Оказывается, девушка успела от неё отвыкнуть.       Впереди шёл Амар, оборотень-тигр, за ним Стайлз, потом Ева, державшая за руку малышку Ры, и замыкал процессию Халвин, тот самый нелюдь с огнём в глазах, которого альфа Улв когда-то встретила на проходной у дома стаи.       – Вон на той вершине раньше была стихийная обзорная площадка, – указал рукой Стайлз, взяв на себя роль экскурсовода. – Небольшая такая, в стиле природного минимализма. Молодёжь любила там устраивать романтические пикники с переходом в кусты. А налево бывший природный заповедник, там дикий альфа покусал Скотта. Найдёшь себе бет – выбери другое место, где кусать, заповедник для этого неудачная локация, у альф тут зона фиаско, как показала практика.       Ева серьёзно кивнула. В суеверия она не верила, но и кусать бет в условиях дикой природы не собиралась.       До подножия холма добрались быстро.       – Мы пришли. Так, минуту.       Стайлз вскинул руку и как-то по-особому пощёлкал пальцами. Десяток щелчков разнёсся окрест эхом, гораздо более гулким, чем должно было быть в лесу.       Через пару минут на склоне холма бесшумно появилась приземистая фигура в костюме из крысиных шкур и с берестяной сумкой через плечо.       – Что маг так рано хочет от… – неохотно заговорил гоблин и осёкся, заметив Ры, которая с любопытством выглядывала из-за человека. – Что маг хочет от могучего Каб-О? – расправив плечи, гораздо звучнее повторил гоблин.       – Привет, приятель, мы по делу, – весело кивнул Стайлз. – Ры – это Каб-О, он тут живёт. Каб-О – это Ры, она будет твоей соседкой. Можешь ей показать, где тут твои границы, чтобы вы друг другу не мешали?       – Ры может пока остаться в моей пещере, – предложил гоблин, с самого начала не отрывавший взгляда от соплеменницы. – Каб-О поможет найти и прибрать добрый дом. Это не сразу.       – Ну и хорошо, – улыбнулась Ева. – Ры, тебе помочь отнести вещи? – спросила она, приподнимая школьный рюкзак с тем, что сама Ры сочла самым необходимым на первое время.       – Каб-О отнесёт! – насупился гоблин и выпятил грудь. – Каб-О сильный! – и поспешил забрать вещи, пока чужой оборотень не лишила его шанса на нормальную семью.       На детский планшет в руках новой знакомой он посмотрел с недоумением.       – Ры умная, – заметив его взгляд, гордо сказала гоблинша. – Ры умеет тыкать в штуку.       – Ры умная, – уважительно согласился гоблин, – Каб-О сильный. И хозяйственный. Каб-О покажет гостье, где разводит слизней.       – Вкусные слизни? – глаза Ры загорелись.       – Очень вкусные. И беличьи шкурки, – добавил Каб-О, оценив наряд новой знакомой. Тряпка красивая, но беличий мех лучше.       Гоблины удалились в холмы почти под ручку.       – Кажется, нашим холмам грозит гоблинский демографический взрыв, – заметил Стайлз.       – Тебя это так радует? – покосилась на него Ева.       – Гоблины – это сбор нужных трав, – Стайлз поучительно поднял вверх указательный палец. – Чем больше гоблинов, тем больше у меня будет редкого сена. Ладно, давайте-ка домой, темнеет уже.       О том, что дозорные гоблины способны спрятаться в лесу даже от оборотня, он промолчал.       Ева задумчиво кивнула. Расставание с Ры и радость в прощальном взгляде маленькой подруги сделали с сердцем волчицы что-то такое, хорошее.       В последний раз оглянувшись на холмы, Ева уверенно заняла позицию рядом со Стайлзом, замкнув охранный треугольник вокруг человека.       Она шла в сторону города, и в груди у неё зрело ожидание. Словно в городе её что-то ждало. Что-нибудь… новое.