Зима

В столовой было очень много людей и гулей, Эфир пришёл в самый час-пик, когда свободных мест почти нет, и все пытаются как-то протиснуться к своим столами через толпу. Отойдя чуток в сторону, чтобы не преграждать путь другим, он пытался увидеть, где сидели его товарищи по группе, найти их не так сложно, если с ними Маунтин. Его высокую фигуру можно увидеть из любой точки обеденного зала. В этот раз гули сидели в противоположном от входа конце столовой, по силуэтам можно было понять, что там сидят Маунтин, Свисс, Фантом с Авророй, Рейн и Сиресс. Воздушная гуллета вместе с водным что-то обсуждали между собой, точно так же сидели бэк-вокалистка и нынешний ритм-гитарист. Эфир, протискиваясь через толпу служащих, прямо шёл к столу, где его уже заметил Свисс и активно махал рукой, привлекая его внимание и приглашая к ним. Маунтин отвлёкся от поедания обеда и посмотрел туда же, куда смотрел мульти-гуль, он поднял свою большую лапу в приветственном жесте. Добравшись до гулей, Эфир сел между Сирес и Маунтином, поприветствовал всех, он ещё раз осмотрелся вокруг. Барабанщик подвинул поднос с едой к гулю квинтэссенции, тот кивнул в знак благодарности. Сегодня был куриный бульон с большим количеством мяса и салат из тепличных овощей, в небольшой миске была смесь из листьев салата, долек помидоров и кружочков огурцов. Эфир приподнял свою маску и начал трапезу с тёплого супа. Мясо в столовой не умели делать, как его готовили девочки или Дьюдроп, оно было всегда какое-то сухое и жёсткое, даже если это суп. Ощущение было, словно его специально жарят или сушат перед готовкой, но вот салаты и гарниры у них хорошо выходили. Пюре было всегда без кусков нерастолченной картошки, макароны не слипшиеся, крупы сваренные правильно, овощи в салатах были свежими и сочными, спасибо гулям земли и служащим работающим в саду и теплицах. Эфир не сильно вникал в разговоры окружающих товарищей до того момента, пока его не отвлекла Аврора своим вопросом, который он вначале не услышал, и ему пришлось переспросить её. — А было такое, что Дьюдроп просыпался раньше положенного?— вопрос был интересным, он заставил гуля квинтэссенции задуматься, хотя под маской и не видно, но его его брови нахмурились, в попытках вспомнить. — Ты про что, Аврора?— перебила Сирес, отвлекаясь от диалога с Рейном. Из прорезей для глаз блестели два слабых голубых огонька. Водный гуль тоже обратил внимание на бэк-вокалистку, его хвост отбивал слабую дробь по деревянной скамье, он тоже заинтересовался вопросом. — Ну, я про то, что он, например, вставал там на следующий день после того, как лёг спать? — теперь Эфир понял, о чём говорила гуллета. Он поправил свою маску и собирался уже что-то ответить, но его обогнал Фантом своим вопросом. — Как медведь шатун?— теперь, почти, все перевели взгляд гуля квинтэссенции. Из-под щели в маске, можно было увидеть опущенные на глаза брови и сосредоточенный взгляд, направленный на плоскость деревянного стола. Аврора тихо повторила слова ритм-гитариста, но в её голосе слышалось удивление и вопрос: " Медведь шатун?" — Я думаю, что Аврора не это имела в виду. Медведь шатун – медведь, который не успел приготовиться к спячке и не смог в неё впасть. А тут скорее всего животное, которое проснулось, чтобы подкрепиться, или он выспался. Я прав? — Маунтин смотрел на гуллету, пережёвывая варёное мясо из супа. Мульти-гуллета активно замахала головой, смотря на барабанщика. В этот момент все притихли, вспоминая об этом. — Ну в общем для Дью, вставать и идти на кухню, чтобы поесть посреди спячки это обычное дело. Самое главное это не трогать его и не обращать внимание на него, и всё будет хорошо. — тут Эфир сделал небольшую паузу и резко посмотрел на Свисса, тот же понял, о чём хочет рассказать гуль квинтэссенции и начал активно его останавливать. — Только попробуй рассказать, и Дью тебя больше никогда не увидит!— тут уже все смотрели на мульти-гуля, из его глаз, словно вырывались маленькие искры гнева. Эфир ехидно усмехнулся, из-под его маски сверкают два белых и хитрых огонька. — А что-то произошло между Свиссом и Дью? — Аврора самым невинным и недопонимающим тоном спросила у всех, сидевших за столом. Рейн и Сирес переглянулись, Маунтин сначала посмотрел на Свисса, а после перевёл взгляд на молодую гуллету и Фантома, чья поза говорила за него, ему точно было любопытно, что же такое произошло. — Ага. Наш маленький гуль напал на этого клоуна, года два назад. — резко сказала клавишница, смотря на бэк-вокалиста самым издевательским взглядом, её глаза заблестели азартом, который нельзя не заметить. — Он посчитал, что будет очень хорошей идеей прилипнуть к Дьюдропу в период спячки. Это была битва не на жизнь, а на смерть. — Сирес сложила руки на груди и следила за реакцией Свисса после того, как его образ сильного и страшного гуля рушится на глазах. Мульти-гуль сидел в немом шоке, он не знал, что делать. Он был как статуя, глаза широко открыты, а под маской рот открыт до самого предела. — Это правда? Всё настолько было плохо?— в глазах мульти-гуллеты было явное беспокойство и замешательство, но как и Фантому, ей было любопытно, что же такого произошло. — Ага. Он визжал как девчонка.— земляной гуль показал большим пальцем на своего партнёра, его взгляд был безразличным. — Любовь моя, я думал ты на моей стороне, но ты меня предал! — голова мульти-гуля упала на его руки, Сирес и Рейн тихо смеялись над этим представлением, а Маунтин пожал плечами. — А не надо было хвастаться тем, что сильнее тебя никого нет.— тон барабанщика был холодным и твёрдым, как камень, а взгляд, направленный на Свисса, был очень оссуждающим. — А ещё из-за него мне Рейн проиграл в споре.— воздушная гуллета была довольна от всей этой ситуации. — А на что вы спорили? — Фантом снова подал голос. — За сколько минут Дьюдроп надерёт ему задницу.— сразу же ответил Рейн, печально смотря на клавишницу.— Я поставил на три минуты, а Сирес на минуту... Эфир внимательно следил за ними, он был полностью поглощен историей, которую поочерёдно рассказывали водный гуль и гуллета, а Свисс пытался их опровергнуть. В глазах Фантома проблёскивали белые искры восхищения огненным гулём. Старший гуль квинтэссенции знал, что младший уважал Дьюдропа и хотел лучше его узнать. Это проявлялось в маленьких, мимолётных моментах, которые сложно заметить среди общего шума. Эфиру несколько раз замечал эти небольшие взаимодействия нового ритм-гитариста и огненного гуля. Фантом задавал вопросы Дью насчёт гитары и сложных моментов в его партиях, и то как он внимательно слушал старшего, исправлял свои ошибки и следовал советам, которые ему давал лид-гитарист на репетициях и на отдельных уроках, когда Эфир был сильно занят. Кисточка его хвоста всегда радостно виляла из стороны в сторону, а огонь в светло-серых глазах разгорался сильнее, было ощущение, что сам молодой гуль светится ярким светом, когда Дьюдроп разговаривал с ним во время обучения. Эфир знал, что Фантом хочет узнать больше про Дьюдропа не от других, а от него самого, его желание завести разговор с огненным гулём было огромным, но страх, возникающий перед старшим, и отстранённость огненного гуля были как железобетонная стена, которая только недавно стала потихоньку рушиться. Сейчас гули сидели и активно общались в отведённое им время перерыва, Сирес и Рейн всё ещё издевались над мульти-гулем, иногда вбрасывая в его сторону несколько шуток, а ещё они решили рассказать Авроре и Фантому другие забавные истории связанные с проступками бэк-вокалиста. Свисс пытался не реагировать на их слова, а Маунтин пытался его успокоить поглаживаниями по спине, это и правда помогло ему. Всё было снова хорошо. Гуль квинтэссенции попрощался со своими товарищами и направился в сторону выхода из столовой, когда доел свой обед, у него ещё вторая половина рабочего дня. В помещение уже не было так много служащих, как в начале, половина всех уже ушла дальше на службу во имя их Владыки. У самого выхода его остановил тихий голос: " Извините." Эфир посмотрел в сторону откуда услышал звук, справа от него стояла маленькая огненная гуллета, её ало-розовые, как закатное солнце, глаза смотрели на него пристально, она изучала его, пыталась что-то разглядеть в металлической маске. — Я чем-то могу помочь?— Эфир прервал молчание, которое нависло над ними, его тон голоса был доброжелательным и профессиональным, словно он сейчас сидит за своим столом и принимает нового пациента. — Вы же вчера днём помогали вот такому огненному гулю? — она подняла руку выше своей головы на несколько сантиметров, показывая примерный рост Дьюдропа. Эфир на её вопрос медленно кивнул в знак согласия, он жестом руки предложил выйти из столовой и продолжить разговор уже в коридоре. Они медленно шли по длинному светлому, из-за больших окон, коридору. На улице было пасмурно, но без снегопада и сильного ветра, даже мороз не был таким колючим, а мягким, приятным. Всё аббатство было также покрыто толстым слоем снега. Раздвоенные копытца огненной гуллеты стучали по каменному полу, Эфир предложил провести её до библиотеки, где она должна работать сегодня, по её словам. Они не разговаривали, только спустя минуту их пути, гуль квинтэссенции решил прервать молчание. — Так вы хотели спросить насчёт Дьюдропа? — он помнил эту гуллету по запаху. Еловая смола и что-то жённое, аромат её не был таким резким, как у других огненных, а мягким и успокаивающим, очень приятный. "Она приходила его проверить" — проговорил Эфир в голове, напоминая самому себе. Глаза гуллеты в удивлении ещё шире открылись, когда она услышала имя старшего огненного гуля. — А? Да-да, о нём... Я хотела узнать как он? С ним сейчас всё хорошо? — Смог отвела от Эфира свои детские глаза в сторону больших окон. — С ним сейчас всё хорошо, он крепко спит. А насчёт ран сильно не переживайте, синяки быстро пройдут, а царапинам от когтей и укусу понадобятся время, но наш Дьюдроп быстро поправится.— Гуль внимательно следил за гуллетой, её хвост стал активно двигаться вниз и вверх, отстукивая беспорядочный ритм. — Если честно, то он и не такое переживал... Так что это драка, как детская игра для него.— его голос стал тихим, он не хотел, что бы их кто-то услышал, хотя в коридоре они стояли вдвоём. Нотка печали проскочила в его словах, но он быстро пришёл в норму. — Хорошо, что он в порядке.— гуллета снова посмотрела на Эфира, её глаза были прищурены, в уголках появились морщинки, она, точно, широко улыбалась под своей маской. Гуль квинтэссенции кивнул в знак согласия. Они разошлись около поворота в библиотечное крыло, огненная попрощалась с Эфиром и пожелала Дьюдропу скорейшего выздоровления. Гуль сказал, что передаст её слова и ушёл к выходу на улицу. *** Эфир сидел в архивом помещении, где хранились все медицинские карты и другие связанные с этим документы аббатства, все полки заполнены папками, тетрадями, отдельными листами. Тут было очень пыльно, грязно и всё в ужасном беспорядке, тут точно давно не убирались. Гуль сделает выговор Сёстрам и Братьям Греха, которые должны были следить за архивом. Всё документы были перепутаны, находились не на своих местах, в каких-то папках были несоответствующие ей бумаги. Это работа была гораздо приятней, чем пересчёт налогов за несколько лет. "Чем в общем занимались в этом аббатстве?" – этим вопросом задался Эфир, когда увидел стопку листов налоговых квитанций в первый раз. Они с Саншайн просидели несколько дней для того, чтобы просто разобраться в этих бумагах, где у них начало, а где конец. Налоговые квитанции теперь снятся им в кошмарах. Эфир решил начать разбор архива с перебором старых медицинских карт, поэтому сйчас на деревянной поверхности стола, стоявшего в самом конце комнаты у окна, выходящего во внутренний двор лазаета, стояли три стопки из пожелтевших с обесцветившимися чернилами тетрадками, по их состоянию можно сказать, что они старше, чем некоторые здания самой церкви. Гуль смотрел по спискам имён служащих, есть ли или нет тот или иной, чья медицинская история сейчас находится у него на руках. В архиве нужно не только перебрать документы, но и убраться. Большое количество пыли было на старых шкафах, которые, почти, не трогают, но Эфиру это не мешает, он спокойно листает первые страницы тетрадей, после проверяет и откладывает в сторону. Звук перелистывания страниц сопровождал тишину, нависшую в комнате, за окном давно уже стемнело, а часы на стене показывали половину десятого вечера, Эфир не заметил как быстро пролетело время за сидением с документами. Это правда ему нравилось – искать, смотреть, что-то записывать, откладывать, переставлять, убирать, создавать порядок на полках, а после наслаждаться плодами своего труда, что он сейчас делал. Гуль успел перебрать за то время, которое он сидел в архиве, половину старых медицинских карт, убраться на полках, переставить половину новых карты по фамилиями и просто подмести между старыми шкафами. Ему осталось, только узнать у Папы или у Сёстры Император, что делать со списанными документами. Выйдя из тёмного помещения, гуль квинтэссенции сразу же наткнулся на молодого Брата Греха, у которого брал ключ от комнаты. Они перекинулись несколькими словами, после Эфир вернул ему ключ с привязанной синей лентой. Из здания лазарета потихоньку уходили люди и некоторые гули с дневной смены, а на замену им приходили ребята с ночной смены, среди них был и Фантом, который сейчас общался с одним из дежурных медбратьев, они активно говорили на какую-то тему, молодой гуль из-за роста чуток наклонился в сторону мужчины, чтобы было его лучше слышно. Когда его светло-серые глаза метнулись в сторону Эфира, то он сразу же помахал ему рукой, его внимание снова привлёк дежурный медбрат, и они пошли дальше в сторону служебного помещения. Эфиру нужно было отметиться для того, чтобы он полностью был свободен. Поэтому он сейчас шёл в сторону стойки, за которой сидела Сестра Греха. Возле её стола уже была небольшая толпа, все пытались отметиться, что-то спросить, гулю пришлось ждать минут пять, пока до него дойдёт очередь. Быстро отметил конец своего рабочего дня и сразу же направился к выходу из лазарета. Когда Эфир открыл большую деревянную дверь, он почувствовал поток холодного ветра, который задул ему прямо в ухо, было неприятно и холодно. Гуль квинтэссенции оглянулся по сторонам, почти, никого нет, только где-то вдалеке двигались в сторону часовни фигуры служащих, сильно опаздывающих на вечернюю проповедь. Он решил не медлить и направился в сторону их небольшого дома. *** Этот день был его выходным, когда он может спокойно отдохнуть, выспаться и заняться уже своими делами. Эфир проснулся поздно, когда он открыл глаза, то увидел, что в комнате уже светло, но было всё так же холодно, как и вчера. Его глаза метнулись к двери, над которой висят старые часы, стрелки показывали пятнадцать минут одиннадцатого часа. Вставать никуда не надо, можно пролежать в кровати целый день и тебя никто не будет трогать, но это как-то скучно и неинтересно. Эфир не подумал над тем, что можно было сделать в этот выходной, чем лучше себя занять, он мог бы пойти снова в архив и продолжить там уборку, но желания не было. Из-за холода хотелось никуда не вылезать и закутаться в одеяло так, чтобы только кончики рогов торчали. Ещё чуток и Эфир бы снова заснул, но его разбудил резкий стук, а после голос Маунтина. — Эфир, ты проснулся?— наступило молчание, гуль ждал ответа от квинтэссенции. — Да, Маунт. Я проснулся. — Эфир кое-как поднялся с кровати, низкая температура в комнате заставила его закутаться в одеяло и, шаркая ногами, он подошёл к двери . Гуль открыл дверь и увидел перед собой барабанщика в коричневом рабочем фартуке поверх тёплой кофты и спортивных штанов, закатаных до колена. Походу не только ему холодно этим поздним декабрьским утром.— Доброе утро. - Если было бы оно добрым. Холодно до самих костей.— Маунтин в знак своих слов потёр руками плечи. — Ага.— гуль квинтесенции закутался сильнее в одеяло, сейчас ему точно не хватало тёплого Дьюдропа, с ним ему, точно, было бы хорошо.— Ты что-то хотел, приятель? — Не хочешь пойти со мной сегодня в теплицу? А ещё потом пойдёшь со мной и Свиссом в лес рубить дрова? — Эфир наклонил свою голову в немом вопросе. — А за чем дрова?— ему было любопытно, хвост метнулся в сторону. — Папа сказал что-то про нехватку топлива для бойлерных, я сильно не вдаваться в подробности, если честно.— Маунтин широко зевнул, в уголках его глаз собралась влага. Ему пришлось рано встать утром из-за встречи с Копией, и чтобы приготовить завтрак для остальных ребят. — Да, конечно! Я помогу вам.— Эфир мягко улыбнулся гулю земли, тот ответил ему такой же улыбкой и сказал: " Спасибо". А вот и дело нашлось на выходной. Они ещё поговорили чуток, после Маунтин ушёл попрощавшись, Эфир стал потихоньку собираться для выхода на улицу. Перед тем как начать одеваться, гуль решил подойти к окну и оценить ситуацию, какая сейчас примерно погода. Всё и вся было покрыто толстым слоем снега: крыши зданий, подоконник, вытоптанные вчера тропинки, голые деревья и лапы елей. Где-то вдалеке через глубокие сугробы, снова пробирались служащие, каждый был закутан в тёплое пальто, шарф и шапку. Тяжело выдохнув, Эфир отошёл от окна и подошёл к шкафу с одеждой, он решил надеть два слоя одежды, первый это форма церкви, а второй – тёплая тёмно-серая кофта, они должны помочь ему не потерять тепло, которое он сейчас имеет, когда всё-таки выйдет в этот холодный, белый и пустой мир. На первом этаже кроме Саншайн и Папы, сидевших в гостиной, никого больше не было, они о чём-то активно спорили, Эфир поздоровался с ними и направился на кухню за остатками завтрака. Там тоже было тихо и пусто, на столешнице возле небольшого холодильника стояла тарелка с наклейкой на её каёмке, на ней было написано: " Приятного аппетита!" От Кумулус" На тарелке лежали два поджаренных тоста с намазанным на них сливочным маслом и ветчиной, рядом ещё стоит кружка с, почти, остывшим кофе. Сегодня должен быть хороший, но холодный день. ××× В теплице было хорошо, можно было снять тёплое пальто и кофту, Маунтину нужна была помощь с пересадкой новых побегов, для сада. Они стояли, и каждый занимался своими растениями, иногда перекидываясь словами или шутками. Кроме них двоих в помещении никого не было, бывало кто-то зайдёт к ним, только для того, чтобы узнать что-то у Маунтина или посидеть около небольшой печки и погреться, а так всё тихо. Эфир решил сделать небольшой перерыв, чтобы почесать нос и просто отвлечься. Маунтин давно пересадили часть своих побегов, теперь он подписывал топливо в небольшую печку, гулю квинтэссенции стало интересно, когда здесь появилась печка. — А откуда печка?— Маунтин отвлёкся от закидывания дров и посмотрел на Эфира. — А позавчера откапал, когда Папа спросил насчёт отопления в теплицах. Обычно нам помогают огненный гули, как и всем, но я вспомнил, что когда-то где,то у нас были вот такие печки. — Понятно...— наступила небольшая пауза на несколько секунд, Эфир её разрушил своим же тихим смешком.— Зато тебя никто не будет лишний раз беспокоить.— глаза были прикованы к этой печки, у неё, точно, есть какой-то скрытый смысл. — Ага.— тихо произнёс Маунтин, в его голосе слышалось облегчение. Гуль земли встал с колен и направился к столу, за которым стоял квинтэссенция, он взял в свои большие руки несколько горшков с ростками и направился в другую сторону от стола, где стоял небольшой ящик, он аккуратно расположил их и снова вернулся к товарищу. — Я думаю этого хватит. — Маунтин указал своей лапой на готовые горшки у Эфира, их было несколько много, но достаточно. Бывший ритм-гитарист кивнул ему и отнёс их туда , куда раньше сходил барабанщик. — С чем-то ещё помочь? — Эфир пропустил пальцами и размял уставшие плечи, облокотившись об другой деревянный ящик. — Не, сейчас ничего делать не надо, кроме того, как ждать Свисса. Маунтин предпочитал работать один и поэтому, от него не ждёшь сложных задач. Он всегда говорил, что ему удобно, когда никто не крутится вокруг него и не спрашивает о том, как что-либо делать с тем или другим растением, инструментом. Ему так же не нравилось, когда в теплицу приходят незнакомцы с предлогом помощи, от них большего всего шума. Гуль земли любил тишину, покой и когда вокруг него порядок. Эфир решил выйти на улицу, постоять и подышать свежим воздухом, в теплице было хорошо, тепло, но влажность сильно давила. Предупредив барабанщика о том, что он скоро вернётся и направился к выходу из помещения. За прозрачными, мутными стенками теплицы можно разглядеть силуэты голых деревьев, заснеженных кустарников и полностью покрытыми грядками. Дверь хлопнула за его спиной, раздался звук дрожащей панели стекла. Было холодно, как и утром, мало что поменялось, только людей стало больше, которые бегают от теплицы к теплице, небо всё такое же серое, а недавно ещё начал снова падать снег, голые деревья выглядели такими одинокими и печальными, ветер тихо завывал.