академия «lumière»

      Если бы Минхо однажды сказали, что он сойдёт с ума, он бы посмеялся.       Сейчас ему смеяться совсем не хочется.       Он стоит перед лесом и тот огромен, больше, чем Минхо может себе вообразить; лес перед ним влажно, тяжело дышит, словно злой пёс, готовый в любой момент укусить, и у Минхо от этого по коже бегут мурашки.       Некоторое время он старательно игнорировал собственные страхи. Пытался делать вид, что ничего этого нет, что всё, что он себе придумал — лишь глупая выдумка, и постоянно закрывал глаза на то, что всё вокруг буквально кричит о том, что здесь что-то не так. Мох в душевой, походы Джисона в темноте к опушке перед лесом, пропажа учеников — Минхо закрывал глаза на всё это и пил успокоительные, однако вскоре он осознал, что в этой игре невозможно делать вид, будто бы всё в порядке.       Лес напоминает ему о себе. Постоянно.       Тихим шёпотом, принесённым порывами ветра, призрачными образами и воспоминаниями о прошлом.       Они возвращаются к нему внезапно: Минхо стоит в библиотеке, проводя кончиками пальцев по старым, потрёпанным временем корешкам, и ловит себя на мысли, что это уже было. Чувство дежавю не ново, но здесь нечто иное; ему кажется, что он видит всё словно в замедленной съёмке: библиотека наполнена учениками и сам он — один из них. Совсем скоро лекция по английскому и ему нужно успеть, он в спешке закидывает в рюкзак тетрадь и ручки, оставленные на тяжёлом, дубовом столе, и бежит по коридору, сворачивая несколько раз. А потом видит Джисона и замирает.       Тот в окружении других учеников, друзей самого Минхо, и Минхо смотрит на него несколько секунд, смотрит, как лицо Джисона кривится словно от зубной боли, слушая чужие насмешки. Смотрит… И проходит мимо.       Минхо не знает, насколько его воспоминания правдивы. Они туманны и расплывчаты, и, возможно, это всего лишь очередной способ свести его с ума, но мысль о том, что Джисон страдал от буллинга, будучи учеником, а сам он ничего с этим не делал, больно бьют по нему, потому что сейчас… Сейчас Джисон для него кто-то важный, кто-то, кому не хочется делать больно и подозревать в чём-то, кто-то, за кого он вступился бы, не задумываясь о последствиях.       Корить себя за прошлые ошибки — глупо. Минхо даже не знает, было ли это на самом деле или же ему всё привиделось, но он прокручивает в голове эти кадры снова и снова, выматывая себя переживаниями о том, как же он жил всё это время.       Неужели он и правда был таким бесхребетным?       Неужели он дружил с теми, кто причиняет людям боль, видел это и ничего не делал?       — Слушай, а когда ты учился… — Минхо проводит ладонью от груди до живота, мягко щекоча кожу Джисона, пока они отдыхают вечером, лёжа в одной кровати. — Всё было нормально?       — М? — Джисон сонно моргает, глядя на него, и пожимает плечами. — Ну да.       — Ты говорил, что… В общем… Слушай, мои друзья…       — Всё было нормально.       Минхо замолкает, не решаясь продолжать разговор, но это убеждает его в том, что воспоминания — не очередные игры его воспалённого разума.       А потом Джисон начинает его игнорировать.       Он не делает этого в открытую, не говорит Минхо о том, что больше не хочет его видеть, и на самом деле старательно изображает радость при встрече с ним, но Минхо не дурак и он понимает больше, чем ему хотелось бы; всё чаще Джисон оказывается занят и они больше не проводят вечера вместе, всё чаще он увиливает от разговоров, и всё чаще Минхо ловит себя на том, что Джисон с ним холоден, как если бы он был обижен на что-то, но сколько бы он не думал, вспомнить хоть что-то, что могло бы его задеть, он не может. Разве что тем вопросом про школьные годы он всколыхнул воспоминания и, если его память не играла с ним плохую шутку, для Джисона эти воспоминания едва ли были приятными.       И Минхо решает, что он просто должен что-то с этим сделать.       Убегать просто. Всегда проще, чем решать проблемы, и Минхо выбирал путь отступления столько, сколько себя помнил, однако здесь, в академии, он осознал, что больше так делать не получится. Игнорировать, делать вид, будто ничего не происходит, и стараться забыть не получалось, как бы сильно он этого не хотел, да и Джисон за это время стал для него важным, настолько, что в глубине души Минхо, даже если и подозревал его в чём-то, не мог допустить мысли о том, чтобы обвинить. Джисон был его опорой, островком спокойствия, и Минхо цеплялся за него, как утопающий цепляется за надувной круг, чтобы выплыть из западни, и сейчас, когда Джисон неожиданно стал отдаляться, Минхо чувствовал себя потерянным.       И ему это чувство не нравилось.       Найти в городе хорошее вино оказалось не так-то просто. Минхо обходит по кругу крошечный алкомаркет, придирчиво разглядывая этикетки, и только когда ловит на себя недовольный взгляд продавца, определяется, наконец, с выбором. Не самое роскошное, что могло бы быть, но лучшее из возможных.       Он возвращается в академию ближе к вечеру, тревожно оглядываясь на лес и пытаясь не вспоминать прикосновение ладони к влажному, словно живому, мху на стенах в темноте лестницы. Минхо бросает взгляд на окна общежития для учеников в попытке понять, всё ли в порядке, а затем поднимается в их с Джисоном башню. Не спеша спускается в душ, всё ещё помня о том, что произошло и глядя в длинный, тёмный коридор со страхом, переодевается и возвращается в комнату. Бутылка вина дожидается в маленьком холодильнике на кухне, и Минхо, забрав её, стучит к Джисону в дверь, надеясь, что его не прогонят, ссылаясь на занятость.       К счастью, у Джисона, видимо, достаточно хорошее настроение, потому что он пропускает Минхо в комнату и даже оставляет на его щеке невесомый поцелуй, а затем кивает на вино, и игриво спрашивает:       — Среда — это маленькая пятница, да?       Минхо кивает, опускаясь на кровать, и молчит, собираясь с силами, глядя на то, как ловко Джисон разливает напиток по кружкам.       Это оказывается сложнее, чем он предполагал.       Что, если ему показалось? И тогда он выставит себя дураком, а в последнее время он только это и делает. Джисон ведь и правда был занят, у него по плану куча контрольных, которые ему нужно было проверять, и ему поручили подготовить с одним из классов выступление для ежегодного дня родителей, а Минхо просто накрутил себя и…       — Всё в порядке? — Джисон опускается рядом, вручая Минхо кружку, и он выпивает содержимое залпом, тяжело дыша и чувствуя, как голова начинает немного кружиться. — Вау, что это с тобой?       — У нас всё в порядке? — Минхо выдыхает это, глядя Джисону в глаза.       Сердце тревожно бьётся. Наверное, когда ему никто не нравился, было проще. Гораздо. Он не переживал и не волновался, не думал о том, что будет выглядеть странно, глупо и нелепо, и вместе с тем он никогда не испытывал так много, как испытывает рядом с Джисоном, и это стоит всего.       — О чём ты? — Джисон убирает кружку в сторону, переплетая их пальцы, и слегка склоняет голову на бок.       Он всегда так делает. А ещё он забавно выворачивает ноги внутрь, как какая-нибудь девчонка из аниме, а ещё он всегда так громко и искренне смеётся, что Минхо хочется улыбнуться в ответ, даже если настроения нет. А ещё Минхо в него, кажется, всё же влюбился.       — Ты избегаешь меня… Я что-то не так сделал?       — Всё в порядке, — Джисон улыбается, покачивая головой, и двигается ближе, до тех пор, пока кончик его носа не упирается в кончик носа Минхо, мягко потираясь. — Всё хорошо. Я просто был немного занят и…       Минхо хочется ему верить.       Хочется, чтобы это было правдой, и поэтому он игнорирует голос разума, говорящий ему о том, что нужно продолжить разговор и выяснить правду, и целует Джисона, запуская руки ему под футболку, наслаждаясь мягкостью кожи.       Они уже заходили немного дальше, чем поцелуи, но всё это было так быстро и скомкано, что оставляло после себя только лёгкое послевкусие удовлетворённости, однако сейчас всё иначе: Джисон рядом с ним податливый, он медленно раздевается, не забывая избавлять и Минхо от одежды, и они забывают про вино, лес и всё вокруг, когда оказываются на разворошённой кровати.       Джисон красивый.       Минхо смотрит на него сверху вниз, сидя между его бёдер, медленно поглаживая пальцами их внутреннюю сторону, словно задумавшись о чём-то, и любуется, потому что Джисон правда красивый. У него красивый оттенок кожи, тонкая талия, о которой Минхо думал буквально с первого дня их знакомства, и совершенно затуманенный взгляд из-под ресниц, который заставляет Минхо немного сходить с ума.       Ему хочется засмеяться от этой мысли, потому что в свете последних событий он уже как будто слегка поехал крышей, но он прогоняет неприятные воспоминания, сосредотачиваясь на моменте, где они вдвоём и ничто им не помешает.       Джисон тихо стонет, когда Минхо прикасается губами к головке, одновременно с этим проталкивая в него смазанный палец и, блять, он такой узкий и горячий, что Минхо готов кончить только из-за этого, но он держится, собираясь довести дело до конца. Он мажет языком по горячей плоти, слизывает предэякулят и обхватывает губами, опускаясь вниз, не забывая растягивать Джисона, и не смотря ни на что, не может избавиться от отвратительного чувства, будто за ним смотрят. Минхо ловит очертания леса за окном, когда медленно входит, придерживая Джисона за бёдра, и жмурится, стараясь выкинуть из головы неприятные образы, однако те не желают уходить.       Стоны Джисона наполняют комнату, пока Минхо двигается, вбиваясь в него на грани грубости, он пытается слушать только их, но всё смешивается с мерзким шёпотом леса, принесённым ветром и бьющим в окно, и Минхо понимает, что это всё бесполезно. Он никогда не будет достаточно защищён от этого.       Страх смешивается с удовольствием.       Кажется, слова о том, что он не убежит, были правдой.       Минхо лежит в остывающей постели, чувствуя, как Джисон шумно дышит ему в шею, и мягко гладит его по обнажённой спине, словно в трансе скользя вверх-вниз, задерживаясь на ямочках на пояснице и возвращаясь к лопаткам, обводя их кончиками пальцев по кругу, а затем снова совершая тот же путь.       — Почему ты спросил тогда о своих друзьях? — Джисон едва слышно шепчет, накрывая их одеялом, и жмётся ближе, закидывая на Минхо ногу.       — Просто вспомнилось кое-что…       — Вспомнилось? — голос Джисона звучит удивлённо, так, словно Минхо говорит что-то совсем уж необычное, и он пожимает плечами.       — Ну да, вспомнилось. А что?       — Нет, ничего. Просто… Забудь, кажется, ты превратил мои мозги в кашу.       И Минхо был бы рад посмеяться над этой шуткой, пофлиртовать, сказать, что он ещё и не такое умеет, да только смех застревает в горле горьким комом, не дающим нормально дышать. Он сглатывает, закрывая глаза, чувствуя, как на них выступают слёзы, и старается держать себя в руках.       Ему казалось, что всё может наладиться.       Но теперь он понимает, что не будет в безопасности.       Сходить с ума — страшно. Минхо знает об этом, потому что его мозг подводит его, показывая ему то, чего быть не должно. Лес пробирается в его кошмары, захватывает подсознание, проникает всё глубже и глубже, и Минхо кажется, что так будет до тех пор, пока он не сдастся.       Правда, неизвестно чему — подступающему безумию или тому, чему нет названия и логического объяснения.       Минхо забывается тревожным сном, ворочаясь в постели и сминая простыни под собой ещё больше, они собираются неприятным комом под спиной, и он открывает глаза, недовольно морщась, не сразу понимая, что рядом пусто.       В комнате никого нет.       Только он.       Его тошнит, когда он подходит к окну, завернувшись в одеяло, и смотрит на опушку перед лесом, вглядываясь в темноту, но то, что он видит, заставляет его всхлипнуть, зажимая себе рот ладонью.       Джисон снова там. Стоит и смотрит в мрачную глубину, и лёгкая ткань его футболки трепещет на ветру.       Минхо возвращается в постель, считая в голове до ста и пялясь в потолок, а затем закрывает глаза, слыша скрип двери и чувствуя, как постель рядом проминается под чужим весом. От Джисона пахнет холодом, свежестью и лесом. Густой, дурманящий запах заполняет лёгкие, заставляет задыхаться, и Минхо давит в себе порыв отстраниться, когда Джисон обнимает его, прижимаясь ближе в попытке согреться.       Утро встречает его головной болью, покрасневшими от недостатка сна глазами и новостью о том, что ещё один ученик пропал.       И Минхо понимает, что если на вопросы о том, что происходит, есть ответы, то искать их нужно у Джисона.