Исцеляющая песня

      Эйфория.       Вот что ощущал весь этот день Хван.       Эйфория, которая просто не могла, не имела права быть навязанной химерой! Он больше не верил в то, что его чувства лишь продукт чужой воли.       Начиная с первой минуты совместно проведенного времени и кончая их неловким прощальным объятием полчаса назад (вторым объятием за день, надо сказать) этот день казался Хвану лучшим в его жизни.       Он и раньше ходил на свидания, а для него это, конечно же, было именно свидание, правда никогда прежде с парнями. Но все эти глупые существа, слетавшиеся, как пчелы на мёд, на его красоту, никогда не трогали его душу. Ничто не тревожило его сердца, ведь у него уже был любимый человек — он сам.       Но то, что он испытывал сегодня, безусловно было самым волшебным переживанием в его жизни.       Сегодня он принял для себя решение. Он не отпустит это чувство, не верит, что его не удержать. И он не отпустит Ликса. Пусть пока блондинчик не знает, но теперь он принадлежит только Хвану. Навсегда.       Может, завоевать его пугливое настороженное сердце будет непросто, но Хван приложит все усилия, чтобы это сделать.       Хенджин откинулся на спинку кровати, блаженно зажмурил глаза и погрузился в полусон-полугрезы, наполненные воспоминаниями о сегодняшнем дне.

***

      — Я тоже! — Улыбнулся Ликс, а затем обнял его, выбивая почву из-под ног и заставляя сердце пускатиться вскачь.       Этот парень никогда не вел себя так, как рассчитывал Хенджин. Это удивляло и восхищало одновременно, будто заставляя влюбляться в парня ещё сильнее.       — Пойдем на прогулку? — все так же улыбаясь, спросил Ликс. Хенджин снова задохнулся от приступа учащенного сердцебиения и просто кивнул в ответ. Тогда Ликс взял его за руку, переплетя пальцы Хвана со своими, и уверенно повел его к выходу из здания.       — Я уже вызвал для нас такси, — кинув теплый взгляд на Хенджина, продолжил удивлять его Ликс.       Хенджину захотелось ущипнуть себя, чтобы понять, что все это не сон.       Что вообще творится в этой блондинистой голове? Если он и впрямь ничуть не отвечает взаимностью, то зачем так ведёт себя?       Похоже, последнее он проговорил вслух, так как парень опустил смущенно покрасневшее лицо и ответил:       — Это своеобразная особенность моего дара. Я создан залечивать раны, как физические, так и душевные. И мысль, что кому-то плохо из-за меня, не даёт оставаться в стороне.       — Создан залечивать… То есть, ты можешь спеть, и все наведенные тобой чувства пройдут? — спросил Хенджин. В ответ Ликс нахмурился, будто эта мысль ему претила.       — Не все так просто, — ответил он, — я могу помочь залечить душевные раны, но песня не поможет унять чувства, вызванные песней. Да и влюбленность — не болезнь, песни от нее нет, есть лишь песни от боли, что влюбленность порой может причинить. К сожалению, на мне подобных они не действуют.       — Тебе подобных? — переспросил Хенджин, усаживаясь на заднее сидение такси рядом с Ликсом. Тот вновь почему-то покраснел и опустил взгляд. Помолчал, нервно теребя край куртки, затем поднял голову и заглянул Хвану в глаза. В ответ тот почувствовал лёгкое головокружение.       — Не нужно говорить, если не можешь или не хочешь. Просто скажи, что не дашь ответ на неудобный тебе вопрос, и мы продолжим общение дальше, — мягко проговорил Хван, слегка сжав все ещё переплетённые с его пальцы.       Ликс опустил расфокусированный, какой-то немного потерянный взгляд на их сцепленные руки и мягко убрал свою, тут же зажав обе ладони между коленей. Эта поза была Хвану уже знакома, хотя и не понятна. Ликсу была неприятна такая близость? Стоило сесть спереди, чтобы дать ему пространства? Но ведь он сам взял его за руку, так с чего бы потом ему стало вдруг так неприятно?.. Или?..       А что, если его чувства взаимны, и блондин стремится удержать в рамках приличий не только Хенджина, но и самого себя?..       Новая мысль вызвала нешуточное возбуждение. Нет, стоило остыть и не думать об этом сейчас. Да и, если бы в самом деле Ликс что-то чувствовал в ответ, то разве стал бы в такой панике отталкивать его в вечер их первого поцелуя? Первого…       Мысленно Хенджин не желал называть его просто поцелуем, потому что надеялся, что будут ещё.       Ехали остаток пути они в тишине. Но эта тишина казалась Хвану теплой и уютной, точно плед на плечах холодной зимой. Что чувствовал при этом Ликс, Хвану было неведомо, но он искренне надеялся, что блондину тоже было комфортно.       Едва они выбрались из такси, как Ликс достал из рюкзака две серые бейсболки и такого же цвета маски. Позаботился об инкогнито, солнышко. Благо осенью такой прикид в парке мало кого мог удивить. Хван встряхнул головой и, поблагодарив, натянул на себя выданный реквизит. Легкой тенью мелькнула и пропала досада оттого, что в масках точно не поцеловаться. О чем только думает?       А дальше началось их сказочное свидание.       Они гуляли по парку, идя настолько близко, что тесно прижимались друг к другу плечами. Болтали обо всяких мелочах, шутили, смеялись. И тихая теплая осень акварельными цветами создавала фон этим чудесным моментам.       Потом они катались на великах и зашли в сувенирную лавку, где Хван не выдержал и купил им одинаковые кольца. Ликс не отказался от неоднозначного подарка, лишь мило улыбнулся и снова от чего-то покраснел.       День летел стрелой и в то же время тянулся, словно в замедленной съёмке. Счастье переполняло Хенджина и едва не поднимало к облакам.       Разговоры обо всем на свете складывались легко и непринужденно, будто вот так гулять в сантиметрах друг от друга — привычное для них занятие.       Сегодня Хван узнал об объекте страсти гораздо больше, чем за совместные годы работы. А ведь раньше ему казалось, что они друзья. Как же мало он тогда знает об остальных ребятах, если даже жизнью того, кто был для него довольно важен, Хван не интересовался?       Вся их мнимая дружба сводилась к восхищению и поддержке со стороны Ли и купании Хенджина в лучах внимания и заботы. Ненадолго стало грустно и стыдно за самого себя, но чудесный день быстро вновь наполнил эмоции парня красками. Улыбка сегодня не сходила с губ Ликса, буквально завораживая и гипнотизируя.       Солнце светило сквозь кроны деревьев и, путаясь в каскаде золотистых волос, создавало впечатление, что парень сам подсвечен изнутри. Волшебное создание с таинственными силами, по каким-то неведомым причинам идущее рядом с Хваном, то и дело задевая его пальцы своими. Трепет. Он переполнял Хенджина и пузырился в крови, словно шампанское в бокале.       Последним пунктом было милое уютное кафе, где в это время не было никого, кроме пожилой пары, нежно воркующей, словно на первом свидании. Глядя на них, Хенджин позволял фантазиям уноситься вдаль, где они с Ликсом год за годом бок о бок, вот так же мило воркуя, проводят вместе вечера.       А потом было прощание. Они снова стояли на пороге комнаты Ликса. И Хван вдруг осознал, что с самого начала эта стильная укладка и розовый блеск на губах Ликса были для него. Это к нему на встречу парень так старательно собирался. Осознание этого факта превысило уровень эйфории в теле Хенджина. Этот день окончательно и бесповоротно стал самым счастливым в его жизни, и он был на все готов, чтобы его счастье не заканчивалось.       Ликс стоял спиной к двери своей комнаты и молча улыбался. Он не делал попыток говорить, но и не спешил войти, прекращая день Хенджиновой мечты. Казалось, он тоже счастлив. Хотелось продлить этот вечер, плавно превратить в такую же сказочную ночь, а потом в чудесное утро, в волшебную жизнь до самого конца их дней. И в то же время хотелось сбросить это наваждение, как поступал уже не раз, но у парня просто не хватало на это сил. Магнетическое притяжение милого лица напротив действовало на парня, словно гипнотическая мелодия флейты на змею.       Хван медленно, сантиметр за сантиметром, начал склонятся к губам, с которых уже слетел блеск, но которые по-прежнему оставались такими розовыми и манящими. Ликс резко придвинулся к нему и, привстав на носочки, приобнял за шею, отвернувшись и спрятав лицо где-то в районе левого плеча Джинни. Хван, ждавший совсем иного, неловко обнял парня в ответ. Затем их объятия разомкнулись, и, одарив его последней улыбкой, Ликс скрылся за дверью.       Трусишка. Даже забыл попрощаться.       Но сегодня Хван был готов его простить, впереди ещё было время, чтобы попытаться покорить этого маленького ангела.

***

      Дни, проведенные с Нино, были наполнены весельем и ностальгическими воспоминаниями из детства. В отсутствие Хенджина сестра не казалась раздражающей или навязчивой. Напротив, она напоминала Хенджина и этим вызывала тепло и умиление в сердце кузена. В моменты редких встреч с Джинни до самого ее отъезда Ликс старался незримо поддерживать парня. Впрочем, как и всегда. В период их «дружбы» Ликс, словно курочка-наседка, старался окружить брюнета вниманием и заботой. Он знал, что Хенджин в этом остро нуждается. Впрочем, как и сам Ликс. Пока его скрытые чувства упорно крепли, несмотря на все попытки парня их перебороть, забота сама бурным потоком вырывалась из него, стремясь уберечь важного человека от всех тревог.       Нино улетела. Завтра должен быть выходной, и, несмотря на молчание со стороны Хвана, Феликс знал, что тот придет провести этот день с ним. Уснуть в ту ночь удалось с трудом, но даже во сне Хенджин не покинул возлюбленного.       Его губы целовали рвано и судорожно, будто Ликс может в любой момент сбежать прочь из собственного сна. Его руки блуждали по телу, вызывая электрические разряды возбуждения. И его стоны… Да, Хван стонал прямо в губы Феликса, заставляя буквально плавиться от жажды. Жажды быть ближе. Сорвать одежду с себя и с него, упиваться близостью тел. Кожа к коже, изгиб к изгибу.       Тяжело дыша, Ликс распахнул глаза. И стон сорвался с его губ. Стон разочарования, а не страсти…