Мой Вэй Ин
11 февраля 2024 г., 20:50
Вэй Усянь всё ещё в ступоре пялится на картину, гадая, что это, блять, вообще такое, когда на него накатывает волна сильнейшего, почти болезненного гнева, и бьёт прямиком в солнечное сплетение.
Гнев этот настолько яростный, что на мгновение глаза его заволакивает красной пеленой, и Вэй Усянь рад, что находится сейчас у окна, в стороне от остальной толпы.
Всё происходит настолько внезапно, что Вэй Усянь не успевает понять, почему так разозлился и откуда взялась вся эта ярость.
Ему так и не удаётся до конца осознать причину этих ощущений, когда к ним вдруг добавляется вспышка чувства собственничества, — настолько сильного, что искрой пронизывает всё тело до самых кончиков пальцев, заставляя разогнуть их и растопырить, словно в припадке.
Вэй Усянь прячет руки в карманы брюк, всем телом поворачивается к окну и, прикрыв глаза, пытается понять, что именно творится с его чувствами.
Столь сильные эмоции хорошо ему знакомы, но обычно он всегда знал их причину. И предпосылки.
Но те чувства, что он испытывает сейчас, кажутся чуждыми.
Чужими.
Чужими...
Вэй Усянь резко разворачивается и смотрит туда, где в последних рядах гостей стоят братья Лань.
Цзэу-цзюнь смотрит на картину с удивлением и каким-то благоговейным трепетом.
По левую руку от него стоит Мэн Яо, он тоже смотрит на картину, но с несколько иным, весьма своеобразным выражением лица.
А вот по правую руку стоит Ханьгуан-цзюнь. Естественно, он тоже смотрит на картину, и на его бесстрастном лице, как обычно, нет явных признаков каких-либо эмоций.
Но даже с такого расстояния можно заметить, как пульсирует жила на его шее. И как стиснуты челюсти.
А в следующий момент Лань Ванцзи переводит взгляд с картины на Вэнь Жоханя.
И Вэй Усяня пронзает очередной укол ярости, туго скручивающийся узлом в животе.
На этот раз он успевает закрыть глаза, когда чувствует, что они начинают меняться.
Блять!
Какого хуя?
Если он правильно понимает, то все эти чувства — не его. Он действительно... физически ощущает всё то, что чувствует Лань Ванцзи.
Во всяком случае, очень на это похоже.
Хотя, возможно, он ошибается. И это...
Вэнь Жохань начинает толкать речь. Вэй Усянь видит, как всё тело его мужа напрягается, и следом накатывает новая волна яростного гнева.
Охуеть.
Обычно, когда Вэй Усянь ощущает злость подобной силы, Старейшина Илина полностью берёт верх, реагируя должным образом на его ярость и справляясь с тем, что её вызвало. Вэй Усянь научился сознательно оставлять все воспоминания о подобных моментах вместе с этой частью своего «я». Потому что не хотел напрягать психику воспоминаниями о том, каким чудовищем становился, когда переполнялся подобной силой.
Но это!
Это, блять, просто безумие.
Достаточно сильное, чтобы заставить Вэй Усяня почувствовать себя парализованным и словно приросшим к земле. Наверное, поэтому ему требуется некоторое время, чтобы справиться с наваждением и заметить, что его муж начинает двигаться сквозь толпу вперёд.
Туда, где продолжает свои разглагольствования Вэнь Жохань.
Вэй Усянь ещё даже не успевает осознать, что именно происходит, как ноги сами собой несут его вперёд, наперерез Лань Ванцзи.
Его муж выглядит так, словно готов вызвать Вэнь Жоханя на бой, с Бичэнем или без. Секунд через десять он, похоже, так и сделает.
Вэй Усянь делает отчаянный рывок и опережает мужа на каких-то пару секунд.
Вэнь Жохань находится на своеобразном подиуме, который, судя по всему, сделан для демонстрации древней сабли, покоящейся в длинном хрустальном футляре в центре возвышения.
Жохань прерывает свою речь, чтобы повернуться к Вэй Усяню.
Надо же, какой интересный момент, думает Вэй Усянь. За всё время их знакомства он не может припомнить ни одного другого раза, когда вот так же смотрел бы на Вэнь Жоханя. По-настоящему смотрел.
Он подозревал, что увидит в его глазах желание, — в конце концов, Вэй Усяня об этом предупреждали раньше.
И вот, наконец, он видит.
Да, что-то действительно есть. Хотя бы потому, что, стоит сейчас Вэй Усяню появиться в поле его зрения, Жохань прерывает свою речь и обращает на него всё своё внимание.
И пока они смотрят друг на друга, Вэй Усянь чувствует, как внутри снова нарастает жар ярости его мужа.
Он стоит спиной к Лань Ванцзи, и тот не видит, что Вэй Усянь всего лишь оценивает намерения Вэнь Жоханя, а не красуется тем, что его желают.
И вообще, если честно, Вэй Усянь не совсем уверен, что видит во взгляде Вэнь Жоханя именно желание. Скорее это безмерное восхищение.
Впервые кто-то смотрит на Старейшину Илина с подобным восхищением. Без всякого оттенка страха.
Бывают времена, когда он даже сам себя боится.
И встретить того, кто настолько благоговеет перед ним, и при этом не испытывает ни капельки страха...
Вэй Усянь не раздумывая расплывается в улыбке.
В глазах Вэнь Жоханя мелькает удивление. А затем оно исчезает. И уступает место...
А, вот и оно. Теперь он видит.
Желание.
Ну, блять. Ладно. Хорошо. Больше никаких улыбок.
Чувство ревности Лань Ванцзи виноградной лозой обвивается вокруг груди Вэй Усяня и его запястий, сплетая их.
— У меня есть просьба, — торопливо объявляет Вэй Усянь, до того, как чувства мужа начнут душить его изнутри.
— Что угодно, — отвечает Вэнь Жохань.
Плети лозы затягиваются сильнее, и пальцы Вэй Усяня снова сводит судорогой.
— Я хочу её, — без лишних предисловий заявляет Вэй Усянь, кивая на картину.
Что ж, он может с уверенностью сказать, что Вэнь Жохань ожидал чего угодно, только не этого.
— «Неукротимого»? — переспрашивает Жохань, и, нахмурившись, снова поднимает взгляд на огромную картину.
Когда он снова смотрит на Вэй Усяня, тот кивает и слабо улыбается, чтобы немного подсластить пилюлю.
Они снова некоторое время смотрят друг на друга, после чего взгляд Вэнь Жоханя слегка смещается куда-то за плечо Вэй Усяня, где, как он знает, стоит его муж, с самым грозным видом и взглядом, готовым убивать.
Дождавшись, чтобы Вэнь Жохань снова посмотрел на него, Вэй Усянь слегка задирает подбородок и улыбается шире, надеясь, что в этой его улыбке явно читается гордое: да, это действительно мой муж.
На несколько мгновений повисает давящая тишина.
Наконец Вэнь Жохань улыбается. Затем кивает.
— Что ж, хорошо. Для Старейшины Илина — что угодно.
***
Они задерживаются на приёме ещё около часа. Теперь все в основном заняты выпивкой и разговорами. Вэй Усянь видит, как его муж берёт бокал вина. Для него это становится неожиданностью, потому что он никогда до этого не видел, чтобы Лань Ванцзи пил. Теперь самому Вэй Усяню приходится отказаться от выпивки. Им ещё предстоит добираться до дома. Когда приходит время возвращаться, Сычжуй умоляет разрешить ему вернуться с Цзинъи и остаться у него на ночёвку. На этот раз Вэй Усянь с радостью разрешает. Они с Лань Ванцзи идут к машине. Прежде чем Вэй Усянь успевает что-либо сказать, Лань Ванцзи садится на пассажирское место. Солнце уже село, и сумерки сгустились, а спуск с горы достаточно извилистый. Вэй Усянь включает тихую спокойную музыку из плейлиста своего телефона и старается сосредоточиться на дороге. К тому времени, как они выезжают на автобан, Лань Ванцзи уже спит. Вэй Усянь запрещает себе даже краем глаза поглядывать на него, потому что иначе не сможет оторваться и будет смотреть снова и снова. Как делает в те ночи, когда яркая луна освещает лицо его спящего мужа. Вэй Усянь никогда не прикасается, он только смотрит. И будет смотреть, сколько его сердцу угодно.***
Когда он паркуется в гараже, Лань Ванцзи всё ещё спит. Вэй Усянь обходит вокруг и, открыв дверь, приседает на корточки возле пассажирского сиденья. — Лань Чжань... — тихо зовёт он. Никакого ответа. Вэй Усянь видит, как грудь его мужа медленно понимается в такт дыханию. Иначе это было бы как-то совсем стрёмно. Когда это было такое, чтобы Ханьгуан-цзюнь спал как убитый? — Лань Чжань... — снова зовёт он, сжимая руку Лань Ванцзи в своей. Снова никакой реакции. — Лань Чжань! — уже встревоженно зовёт он, пробуя потрясти мужа за плечо. Лань Ванцзи слабо кивает, после чего снова затихает. В конце концов Вэй Усяню приходится вытаскивать мужа из машины и наполовину нести, наполовину тащить его волоком в их спальню. Не будь у него пусть даже не до конца восстановленного золотого ядра, он вряд ли справился бы с этой задачей. И даже так, он с трудом переводит дух, когда наконец-то укладывает Лань Ванцзи на кровать. Тот значительно выше, шире и тяжелее. В другие дни и при других обстоятельствах Вэй Усяня это только заводит. Сейчас же он видит на лбу мужа выступившую испарину. Смахнув её, Вэй Усянь тянется к пуговицам рубашки Лань Ванцзи. И почти сразу чувствует нетвёрдую хватку на своём запястье. Вэй Усянь мягко разжимает пальцы Лань Ванцзи и начинает расстёгивать тому рубашку. — Нет, нет... — слышит он шёпот и видит, как Лань Ванцзи тянется к только что расстёгнутым пуговицам. — Лань Чжань, я просто снимаю рубашку, чтобы уложить тебя спать. — Нет, нет, — снова повторяется шёпот. — Но тебе жарко, милый, — возражает Вэй Усянь и дует на блестящую от пота ямку между ключицами, виднеющуюся в открытом вороте рубашки. Пальцы Лань Ванцзи замирают на пуговицах, и Вэй Усянь использует эту заминку чтобы расстегнуть одну пуговицу, потом следующую. — Милый, — тихо повторяет Лань Ванцзи. Немного расстерянно. Немного благоговейно. Глаза его по-прежнему закрыты. Вэй Усянь чувствует, как сердце его сжимается, и приходится на мгновение сделать паузу, чтобы взять себя в руки. Его мужу даже не приходится особо стараться, чтобы заставить сердце Вэй Усяня трепетать. Хватает даже такой малости. Вэй Усянь снова тянется к следующей пуговице, но и на этот раз Лань Ванцзи пытается остановить его. — Как ты собираешься в этом спать? Тем более, в верхней одежде, — уговаривает Вэй Усянь, снова отводя руку Лань Ванцзи. На этот раз ему удаётся расстегнуть сразу несколько пуговиц. Да блять. Он же видит эту грудь каждый день. И всё равно каждый раз заводится. Лань Ванцзи снова пробует перехватить его руку на последней пуговице, но Вэй Усянь всё равно ухитряется расстегнуть рубашку до конца. Он наклоняется и обхватывает Лань Ванцзи за спину, пытаясь приподнять его. — Сядь. Давай я сниму этот с тебя. — Нет, — снова слышит он, хотя Лань Ванцзи не сопротивляется, когда Вэй Усянь заставляет его сесть. Стянув один из рукавов, Вэй Усянь не удержавшись, оставляет на плече мужа поцелуй. — Мне нужен Вэй Ин. Вэй Усянь замирает и поднимает голову. — Я здесь, — отвечает он, глядя на мужа, глаза которого теперь открыты. — Ты не он, — отвечает Лань Ванцзи. Взгляд у него при этом очень сонный и растерянный. — Тогда кто я? — осторожно спрашивает Вэй Усянь. Он начинает переживать, не вызвали ли события этого вечера какой-то кризис идентичности у его мужа. Похоже, ему нужен Вэй Ин, но не Старейшина Илина. Вэй Усянь как раз придумывает, как лучше на это ответить, когда его муж выдаёт нечто странное. Возможно, Вэй Усянь просто неправильно расслышал. Он снова смотрит на Лань Ванцзи, слегка нахмурившись. — Повтори-ка ещё раз. Кто я? — Цинь Су, — отвечает Лань Ванцзи, и повторяет уже менее растерянно, с нотками обвинения: — Ты Цинь Су. — Почему ты решил, что я Цинь Су? — недоумевает Вэй Усянь. Лань Ванцзи теперь выглядит расстроенным. Он закрывает глаза и вместо ответа качает головой. — Ответь мне, Лань Чжань. Почему ты думаешь, что я Цинь Су? — Потому что ты уже так делала, — открыв глаза, отвечает наконец его муж с лёгкой вспышкой злости, заставляющей его ноздри раздуваться. Но мгновение спустя Лань Ванцзи снова закрывает глаза, и голова его падает на грудь. Вэй Усянь чувствует, как внутри всколыхнулось какое-то странное чувство. Оно зарождается где-то в груди, опускается в живот и дальше расходится по конечностям. Он наклоняется ближе, так, чтобы положить голову Лань Чжаня себе на плечо. Затем, выждав немного, нежно окликает его: — Детка... — У меня болит голова. Не делай этого снова. Пожалуйста... Что за... Что это вообще... Вэй Усянь придвигается ближе, крепче обхватывая Лань Ванцзи за талию так, чтобы приподнять его и посадить повыше. Лань Ванцзи не сопротивляется, только шепчет: — Я хочу Вэй Ина. Пожалуйста... Вэй Усянь убирает волосы в сторону и притягивает лицо мужа к своей шее. — Это я, милый. Разве ты не узнаёшь мой запах? Проходит некоторое время, прежде чем до Лань Ванцзи доходят его слова. И Вэй Усянь сразу же чувствует, как тот утыкается лицом ему в шею. Вэй Усянь с тихим стоном облегчения и удовольствия выдыхает, прижимая мужа к себе, пока тот продолжает елозить носом по его шее. — Вэй Ин? — слышит он шепот губ, касающихся его ямки между ключицами. Запрокинув голову, Вэй Усянь поглаживает Лань Чжаня по спине, отвечая: — Да, Лань Чжань? — Обещаешь, что ты — мой Вэй Ин? — шепчет Лань Чжань, не отрывая губ от его кожи, после чего оставляет там поцелуй. — Твой. Пока смерть не разлучит нас, — отвечает Вэй Усянь. Лань Чжань выдыхает и, крепко обняв его, тянет на себя и ложится на кровать. — Не исчезай утром. — Не исчезну, — обещает Вэй Усянь, не менее крепко обнимая его в ответ.
