Колокольчик
9 марта 2024 г., 21:30
За десять лет, прошедшие с тех пор, как он был здесь в последний раз, здание почти не изменилось. Сменились только студенты. А большинство профессоров наверняка работает до сих пор. Вэй Усянь бродит по коридорам места, где когда-то проходили занятия для первокурсников медицинского колледжа. Кажется, они до сих пор здесь и проводятся.
Наверное, стоило попросить Хуайсана и Мяньмянь пойти вместе с ним, думает Вэй Усянь, выходя из учебного корпуса и направляясь в сторону общежития первокурсников. Когда-то они втроём провели здесь немало счастливых дней. По правде говоря, тот год был самым запоминающимся в жизни Вэй Усяня. Хотя самым ярким событием стало, конечно же, знакомство с Лань Ванцзи.
Он поднимается к библиотеке, правда, использует лестницу чёрного входа вместо парадного. И вспоминает, как однажды Лань Ванцзи зажал его здесь у стены и поцеловал, застигнув врасплох. Обычно Лань Ванцзи предпочитал делать это в более укромных местах, за закрытыми дверьми, а не на лестнице, пусть даже чёрного входа, где их легко могли застукать. В тот раз, когда Лань Ванцзи наконец отступил, Вэй Усянь поднял взгляд и заметил в углу маленький мигающий огонёк. Камера наблюдения. Он указал на неё Лань Ванцзи. Тот посмотрел в камеру, потом снова перевёл взгляд на него. Вэй Усянь поднял бровь и хотел было ухмыльнуться, но не успел: Лань Ванцзи снова удивил его, поцеловав ещё раз. Ухмылка в то же мгновение исчезла с его губ, да и всё изменилось, не только выражение лица.
Именно тогда, во время второго поцелуя, Вэй Усянь почувствовал, что, возможно, между ними не только секс. А нечто большее.
***
На прошлой неделе в постели он наконец осмелился спросить Лань Ванцзи о том, о чём не хватило смелости спросить много лет назад, — тогда Вэй Усянь не хотел, чтобы его воспринимали как неопытного, недалёкого и неуверенного девственника. — Ты действительно спал со всеми теми девушками в медицинском колледже? Он лежал на груди мужа и сразу почувствовал, как под ухом тревожно зачастило его сердце: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Это заставило Вэй Усяня поднять голову и нахмуриться. — Ну серьёзно, что я, по-твоему сделаю? Брошу тебя сейчас, потому что когда-то ты вёл себя как тот ещё казанова? Лань Ванцзи слегка покачал головой, снова притягивая его к своей груди. А затем в своей классической манере надолго замолчал. Вэй Усяню ничего не оставалось, кроме как лежать на груди мужа, слушать, как постепенно успокаивается его сердцебиение, и ждать. — Да, — ответил Лань Ванцзи через некоторое время. — Я ревную к куче женщин, с которыми даже не знаком, — сообщил Вэй Усянь, рассеянно обводя пальцем сосок Лань Ванцзи, который был всего в нескольких дюймах от его губ. — Нет, не ревнуешь, — возразил Лань Ванцзи, перебирая пальцами его ленту для волос. — Откуда тебе знать? Вообще-то я очень ревнивый, — настаивал Вэй Усянь. — Я спал со всеми, кто хотел меня, потому что ещё не знал, что я гей, — пояснил наконец Лань Ванцзи. Вэй Усянь поднял голову и, нахмурившись, сел. Лань Ванцзи, увидев хмурое выражение его лица, грустно улыбнулся. — В старших классах мне потребовалось несколько лет терапии, чтобы нормально реагировать на прикосновения других людей. Но потом я пошёл другим путём. Раз уж секс был воплощением этих самых прикосновений, я решил окунуться в него с головой и почувствовать всё, что так хотел почувствовать. По крайней мере, я надеялся, что смогу почувствовать. Первые пару раз было неловко. Но затем сработало так же, как обычно срабатывает десенсибилизация и привыкание. Чем больше ты это делаешь, тем лучше получается с каждым разом. На последней фразе Вэй Усянь выразительно поднял бровь. — Ну, с технической точки зрения я и правда стал более умелым, — на полном серьёзе сказал Лань Ванцзи. Бровь Вэй Усяня поднялась ещё выше. — Я обнаружил, что, даже если сам не испытывал близости, которой так жаждал, то всё равно наслаждался удовольствием, которое мог доставить кому-то. Тут Вэй Усянь решил дать отдых своей до этого уже выгнутой брови и заставить поработать её двойника. Потому что, блять, это и правда было слишком. Лань Ванцзи протянул руку, чтобы разгладить пальцем хмурые морщинки на его лбу. И опустить его брови. Обе. — Пусть я плохо разбираюсь в эмоциях и чувствах и не умею их проявлять, но человеческое тело — совсем другое дело, оно подчиняется научным закономерностям, есть точно определённые эрогенные зоны и методики, освоить которые не составило труда. И большинство женщин щедро вознаграждали меня своей чувственностью. — То есть ты пытаешься мне сказать, что на протяжении обучения в медицинском колледже помогал всем желающим девушкам пробудить свою сексуальность? — Я благодарен каждой из них за то, что они научили меня тому, что им нравилось. — Лань Ванцзи крепче прижал его к груди, прежде чем продолжить: — В противном случае, не думаю, что у меня хватило бы когда-нибудь смелости поцеловать тебя. — О, мне нравится, как ловко ты всё вывернул, — фыркнул Вэй Усянь, уткнувшись носом во впадину над рёбрами Лань Ванцзи, так что тому пришлось оттянуть его немного за хвост. — Окажись мы оба невежественны в этом вопросе, чем бы всё закончилось? — Ну, тогда ты так и не осознал бы, что предпочитаешь мужчин. — Я бы так и не осознал, что предпочитаю исключительно Вэй Ина, — мягко поправил его Лань Ванцзи.***
Вэй Усянь находит учебную комнату, где произошло это самое осознание, и на мгновение замирает у двери. Заперто. Внутри кто-то есть. Очевидно, занимается. Он уже собирается уходить, но останавливается, когда слышит тихие голоса. На этот раз, уходя, Вэй Усянь улыбается. Однако не все из нахлынувших воспоминаний приятные. Когда Вэй Усянь останавливается у пруда с утками за кампусом и смотрит на воду, сверкающую на солнце бликами, перед глазами всплывает совсем другая картина. Он будто снова возвращается в тот день, у озера. Когда увидел, как Цинь Су пытается утянуть на дно Мэн Яо. Вэй Усянь оглядывается по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет. После чего достаёт Чэньцин. Всего каких-то пару нот, — и он видит её тень на противоположном берегу. Он убирает флейту. Цинь Су замирает там, у воды, наблюдая за ним, но не приближаясь. В последний раз Лань Ванцзи велел, чтобы она больше не тревожила их. Цинь Су послушалась и после этого не появлялась. Но теперь пришло время снова призвать её. В этот момент у Вэй Усяня звонит телефон, и он принимает звонок, когда на экране высвечивается имя брата. — Ну что? — спрашивает он вместо приветствия. — Я раздобыл Колокольчик Ясности, — отвечает Цзян Чэн. — Правда, отец устроил мне допрос с пристрастием, когда я попросил его. — Тогда встречаемся завтра у меня, — говорит Вэй Усянь. Он взял на работе отгул. Как и Цзян Чэн. — Вэнь Цин тоже хочет прийти. Проклятье. Ну что у Цзян Чэна за дурацкая привычка — рассказывать жене о любой чепухе! — Зачем ты вообще рассказал ей?! — раздражённо спрашивает Вэй Усянь. — Затем, блять, что «Эмпатия» — не самая безопасная практика, независимо от того, насколько ты силён. — Ладно, — сдаётся Вэй Усянь, потому что в конце концов это Вэнь Цин. Даже хорошо, что она будет рядом. Эта женщина всегда была воплощением спокойствия и уверенности посреди любого хаоса. Не то чтобы Вэй Усянь предполагал, что их затея обернётся хаосом. Но тем не менее. Даже несмотря на то, что его ядро теперь уже достаточно сильное, оно всё равно не восстановилось полностью. И неизвестно, достаточно ли у Вэй Усяня сил для того, что он собирался сделать. Если силы его ядра окажется недостаточно, есть и другие способы. Но прежде чем идти более сложным путём он хотел испробовать наиболее безопасный метод. — Спасибо, — ворчит Цзян Чэн. И не может удержаться, чтобы в очередной раз не ткнуть брата носом: — Потому что вряд ли ты позаботишься о собственной безопасности, даже если тебе за это заплатят. — У меня ребёнок. Естественно, я не стану рисковать без особой необходимости, — отвечает Вэй Усянь, нахмурившись. Будто Цзян Чэн видит его сейчас. — А ещё у тебя муж. Который убьёт меня, если что-то пойдёт не так. Напомни-ка, почему мы не говорим ему, что именно задумали? — в сотый раз уже спрашивает Цзян Чэн. — Я не хочу, чтобы его что-то отвлекало. На завтра у него запланирована серьёзная операция. Пациента привезут из другого штата. И это чистая правда. Вот только он не рассказывает Цзян Чэну, что именно поэтому и выбрал для задуманного завтрашний день. У Лань Ванцзи серьёзная операция. Сычжуй собирается после школы остаться с ночёвкой у Цзинъи. Вряд ли то, что он задумал, займёт слишком много времени, но даже если процесс затянется, то Вэй Усянь может не беспокоиться о сыне и муже: они будут совсем в другом месте. — Ну ладно, — говорит наконец Цзян Чэн, хотя по голосу не похоже, что он окончательно убеждён. Но, опять же, ему нравится, что Вэй Усянь обратился с просьбой о помощи именно к нему, хотя ничего не рассказал собственному мужу. Да, его брат до сих пор был таким по-детски мелочным. — Я отвезу Сычжуя в школу, а затем поеду в свою квартиру. Так что встречаемся там рано утром. — Мне захватить что-нибудь ещё? — спрашивает Цзян Чэн. — С тех пор, как ты обзавёлся мужем, в той квартире всё-таки никто не жил. Может, принести что-то из продуктов? — Мы можем заказать доставку. — Во время «Эмпатии»? — интересуется Цзян Чэн. — А ты, значит, собираешься заняться готовкой во время «Эмпатии»? — парирует Вэй Усянь. — Ладно. Хорошо, — соглашается Цзян Чэн. — И не забудь Колокольчик, — говорит напоследок Вэй Усянь, прежде чем завершить звонок.
