Зима - время приключений!

      Серёга держал лист гипсокартона, пока Андрей сажал его на саморезы. — Ну так вот… — Барановский в своем рассказе добрался до самого драматического момента. — И тут, значит, холодильник опрокидывается, и оттуда выскальзывает она! Ундина! С хвостом… но всё, что надо, есть. А грудь, мужики! Это, блин… Таких сисек я еще никогда не видел, и не увижу уже, наверное, охуительные просто, другого слова нет, — Серега от избытка чувств отпустил лист и показал на себе, что он имеет в виду.       Вадим у другой стены меланхолично продолжал шпаклевать. Заглянувшая проверить, что они там поделывают, Полина поджала губы. — Так. Сергей. Поди и забери у детей планшет! Круглыми сутками в него пялятся! — Полина пришла к выводу, что роль Барановского по большей части состоит в том, чтобы заменять перегоревшее радио. — Так а как их угомонить по-другому? Опять ныть начнут, дом по кирпичику разнесут! — вяло оправдывался тот. — А куда Басманов делся? — поинтересовалась Полина местопребыванием еще одного бездельника. — Мы его на чердак попросили залезть, — объяснил Андрей. — Посмотреть, что там происходит. — Пойду проверю… — заявила Полина. На чердаке было подозрительно тихо. Полина забралась по лестнице и сунула голову в люк. — Федор Алексеевич! Бери детей и идите с ним на улицу, — скомандовала Полина Басманову, попытавшемуся было затаиться и вздремнуть среди хлама. Тот недовольно зашевелился, выполз из своего укрытия, закатил глаза, но, тем не менее, подчинился. Он зашел к детям, окинул их кислым взглядом и скомандовал: — Так, мальцы, ну-ка быстро оделись — и айда гулять! Как раз я тут лыжи нашел…       Через полчаса вся эта компания уже возилась посреди двора. Федька учил мелких кататься на лыжах. Получалось так себе: места было мало, под снегом на дворе были то какие-то кусты, то еще не пойми что… Да и на Ваську лыжи были откровенно велики, у него ничего не выходило, и василёныш в итоге совсем расстроился и, насупившись, уселся в сугроб. Из дома вышел Серега, встал рядом с озадаченным Федькой и предложил: — Может, все-таки в лес сгоняем? — Что, сбежать решил? — ехидно ухмыльнулся Басманов. — А то, думал, один ты умный? — огрызнулся Серега. Его брала жуткая злость на кромешника. Хорошо устроился! Спроса никакого, заданий никаких, знай себе с детьми балуйся целыми днями! Еще и Ваське с этим придурком одноглазым весело играть… Сергею стоило больших усилий не зарычать на Федора, но он сдержался. Во-первых, тот реально старше и сильнее, хрен заломаешь, во-вторых… действительно Васе нравится — значит, можно и потерпеть немного. — Пойду у Полины отпрошу нас. Мож, отпустит, — не глядя на Федьку, пробурчал Барановский.       И Полина, на удивление, согласилась. Федора отпустила, чтобы тот присмотрел за детьми, Серёгу — чтобы тот присмотрел за Федором… И даже сделала с собой термос с чаем, несколько бутербродов для детей, и проверила, чтобы все тепло оделись.       Наконец, когда за лыжной командой закрылась дверь, Полина удовлетворенно выдохнула — наконец-то в доме тихо, никто не мешается, можно спокойно заниматься делами. Но тут со второго этажа спустился сонный Жан... — А… куда они? — зевнув, спросил он. — В лес. Гулять, — коротко ответила Кривичевская, поправляя куртки, оставшиеся на вешалке. — В лес?! И ты их отпустила с Серегой и Федором?! Дай я хотя бы с ними пойду! — Жан начал застегивать кофту, собираясь одеться и пойти за остальными, но Полина перехватила его руку и потянула в гостиную. — Ну куда ты? Там холодно, ты себя чувствуешь не очень... Сергей — ответственный, м-м, в меру, отец, Басманов тоже детей в обиду не даст. А у тебя сегодня другое важное задание! Андрей снял шторы во всем доме, я их постирала, а ты теперь погладишь, — с этими словами Полина подвела его к гладильной доске, на которой красовалась внушительная стопка неглаженных штор. На лице Жана отразилась крайняя степень разочарования. — Может, еще и шнурки всем погладить?! Неужели шторы сами не отвисятся? Полина? — он кинул на нее недовольный взгляд. — Лучше сразу погладить. А еще это гораздо полезнее, чем лежать, упиваясь жалостью к себе! Вперед, можешь приступать, — отрезала она, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь. Жан остался один на один с глажкой…       Дешам уныло водил утюгом по шторам. В целом, это можно было бы счесть в некотором роде медитацией, высохшие на свежем весеннем ветру шторы приятно пахли, но… Монотонность начинала утомлять, а мысли, вместо того, чтобы течь ровно и упорядочиваться, напротив, упрямо расползались, как каша по тарелке. А еще застряла какая-то заноза в сердце, зудела, вызывая смутную тревогу… Дети, лес, Басманов… Жан замер, его внезапно продрало холодом по спине. Дети в лесу с Басмановым! В том самом лесу, полном нечисти, той самой, которой Басманов пытался скормить его, Жана! О Боже… Как можно было отпустить их туда с ним! А вдруг он детей… Нет, о таком раскладе Жан даже подумать боялся — и заметался по комнате, судорожно соображая, что же делать. Сказать Полине? Не послушает. Нет. Она не понимает! Её не убедить. Отмахнется, как от бреда! Еще и лекарств накинет… Надо идти за ними. Сейчас, не откладывая. Француз на цыпочках пробрался в коридор, прислушиваясь к голосам наверху — кажется, Полина спорила с Андреем и Вадимом о количестве требующихся новых розеток. Он спешно натянул куртку, обулся — и выскользнул за дверь, молясь, чтобы побег никто не заметил. У крыльца была воткнута в снег пара лыж, не подошедших по размеру никому из компании. Они оказались Жану в самый раз — и, подхватив их подмышку, он метнулся ко входу в лес, высматривая свежую лыжню…       Надо сказать, что компания недалеко успела уйти. Васька замерз, Кир запыхался. Ставить рекорды никто не собирался, так что вампиры утоптали полянку и расположились на привал. — Вась, чай будешь? — Серёга сидел на поваленном дереве и откручивал крышку термоса. Вася с визгами носился вокруг Кира, не успевавшего поворачиваться за ним на лыжах. Рядом стоял довольный Басманов и щурился единственным глазом на солнце. Вдруг он замер, прислушиваясь и даже, кажется, принюхиваясь. — Тс-с. Кто-то идет, — негромко предупредил он, оборачиваясь на Сергея с детьми и поднося палец к губам. — Кто? — всполошился Серёга, вмиг вспоминая красочный рассказ Ольги о том, как Жана где-то в этом СНТ жрала нечисть. Вася с Киром почувствовали возникшее напряжение и примолкли. — Сидите тихо. Сейчас проверю, — Фёдор одним стремительным движением скрылся между деревьев. Сергей посидел с полминуты, тревожно оглядываясь. Внезапно неподалеку послышались крики и рычание, и Сергей ломанулся на звук, махнув мелким рукой, чтобы те оставались на месте. Он вылетел на полянку и встал как вкопанный, узрев занятную сцену — из сугроба торчали чьи-то ноги и лыжи, а сверху на их хозяине восседал Басманов и яростно шипел. — Что ты творишь, бесноватый! Федя! Это же я! — донесся из-под снега сдавленный голос Жана. Кромешник осекся и недоуменно склонил голову. — Тьфу… Дешам, ты?! Ты что здесь забыл? — Федор поднялся на ноги, отряхиваясь. Жан попытался откопаться из сугроба, отплевываясь и барахтаясь, как майский жук, однако окончательно запутался в лыжах и палках. Серега отмер и спешно подошел к нему, помогая вылезти из креплений и встать на ноги. — Жан, ты чо пугаешь так? Мы уж думали, нарвались на нечисть какую… А вам что было сказано: оставаться на месте! — Серж недовольно посмотрел на Ваську с Киром, с интересом выглядывающих из-за дерева. — Зачем же так… Неужели нельзя было сначала спросить… — Жан сокрушенно оглядывал порванную куртку — кажется, Басманов умудрился зацепить ее когтями. Федька сложил руки на груди и хмуро смотрел прямо на него. — А чего ты тут ошиваешься? Или тебя дед послал за нами следить?! — подозрительно сощурился он, непроизвольно оскаливаясь. Жан оскорбленно фыркнул. — Нужен ты кому… Просто захотел с вами пойти. Проветриться… — Дешам внезапно смутился. Дети и Серёга были вполне себе живыми и здоровыми, и теперь, посреди залитого солнцем леса, все Жановы опасения казались смешными и нелепыми. Да уж, нервы ни к черту. Сам придумал — сам испугался. Прекрасно, Жан, просто прекрасно. Истеричка херова…       Ситуацию разрядил Кирюха — он радостно подбежал к Жану и обнял того за пояс. — Ура! Жан тоже с нами! Здорово, да? — он обернулся на Ваську. Тот активно закивал головой, расплывшись в улыбке. — Дядя Федя сказай, мы бейку найдем! И зайку! Федор с Сергеем переглянулись. — Ладно уж. Пошли, чаю нальем, а то кто тебя, лядащего, знает — простудишься еще после снежных ванн, — Басманов развернулся и направился к месту, где они оставили вещи и термос. Жан вздохнул, снова затянул ремни креплений и, оттолкнувшись, аккуратно последовал на лыжах за ними.       На месте импровизированного привала торчали три пары лыж, стоял термос, валялся рюкзак с разными нужными вещами: сменкой, аптечкой, перекусом — а возле недоеденного бутерброда, опрометчиво оставленного Киром на пеньке, копошился… ёжик. Очень крупный ёжик. Ёжикоподобное нечто. Вася с невнятным возгласом тут же деловито направился к существу, ускоренно поглощавшему сыр с бутерброда, но Жан мгновенно перехватил его за плечо. Типа-ёжик замер, приподнявшись на задних лапах, и медленно, очень по-человечески, обернулся через плечо, спешно дожевывая сыр. — Не подходи. Ежи — переносчики бешенства! — прошептал Жан. — Так… Ежи спать должны? И вроде как не должны быть такого размера… — пробормотал Басманов, на всякий случай отступая за спину Жана — а ну как дедовы происки?! Вася неожиданно легко вывернулся из рук Жана и упрямо сделал пару шагов вперед. — Это йесавка! Вы ее йазбудийи! — василеныш медленно приблизился к «ежу», осторожно протянул руку и аккуратно коснулся иголок. Тот, испуганно поглядывая, обнюхал протянутую руку и на всякий случай отпрянул, сворачиваясь в клубок. — Не бойся! Мы добйые! — сказал Васька, огляделся, подошел к распахнутому рюкзаку, выудил оттуда еще один бутерброд, разломил его и, сунув одну половину себе за щеку, протянул вторую ёжику. — На! Не сразу из клубка показался розовый носик-рыльце, а затем когтистая лапка с почти человеческими пальчиками ловко сгребла протянутую половинку бутерброда и утянула внутрь, снова сворачиваясь клубком. Клубок тут же зашевелился, издавая чавканье и сопение. — Лесавка?.. — взрослые вампиры недоуменно переглянулись. — И что ей надо? — осторожно спросил Барановский, глядя на то, как Василий устанавливает контакт с новым видом местной нечисти. — Она хочет есть. — василёныш недоуменно посмотрел на отца, не понимающего таких элементарных вещей. — Мы ее забейем домой! — безапелляционно добавил он. — Погоди, Вась, как это? Она же здесь, наверное, живет… У нее тут домик… Мама - с папой… — забеспокоился Серега и тут же начал пытаться переубедить сына. — Они, вообще, на зиму в спячку впадают… обратно уже не уснет… а еще рано… холодно, еды нет, снег лежит… замерзнет… — неуверенно начал Жан, пытаясь вспомнить все, что он знает о ежах, лесавках и их привычках. Басманов и Барановский, не сговариваясь, дружно на него зашипели. — Дешам, доктор Айболит хренов, тебя кто за язык тянет, а? — процедил Федька, явно не горя желанием подбирать кого попало в зимнем лесу. Заслышав шипение, лесавка тут же развернулась из клубка и припустила по снегу между деревьев, роняя остатки бутерброда. Вася в негодовании обернулся на взрослых и побежал за ней. — Васька, стой! — Федька с Серегой тут же метнулись за ребенком. Жан растерянно посмотрел им вслед, а затем, со вздохом натянув Кирюхе поглубже съехавшую на самый затылок шапку, снял лыжи, порылся в рюкзаке, извлек из него еще пару бутербродов и направился за ними.       Вся компания столпилась у высокого пня. Вася, присев на корточки, заглядывал в темноту дупла у его основания, куда юркнула лесавка. — Ну выходи уже! Они бойше не будут! — с этими словами он грозно зыркнул на обступивших его вампиров. Серега с тщательно скрываемым облегчением выдохнул. — Вась, ты видишь, тут ее домик. Она к себе убежала. К папе с мамой. К своим деткам. Пусть себе сидит, а мы дальше пойдем, зайку искать, белочку…       Первородный нахмурился. — Вы ее напугайи! Теперь она пйячется! — он оглянулся и, увидев у Жана в руке бутерброд, требовательно вытянул руку. — Дай!       Жан со вздохом подчинился. Подошел, присел рядом, развернул фольгу и достал еду, протягивая ее Васе. Басманов прикрыл лицо рукой и покачал головой. — Давай, давай, тащи еще одного засранца в свою богадельню! Будет еду воровать, срать где попало, шариться по ночам и котов твоих лишайных запугивать, — щедро посулил он Жану. Тот поджал губы и ничего не ответил. — Вась, ты давай по кусочку, не надо весь разом… Дай ему понюхать… Вооот… Ага… — Да чё вы… — вздыхал Барановский, — ну не хочет оно вашу колбасу! Отстаньте! Правильно он кусается! Вась, вот если бы тебя кто-нибудь из дома за лапу вытягивал, тебе бы понравилось?       Наконец, Жан пришел с Васькой к консенсусу, взял еще один бутер, порвал его на кусочки, выложил из них дорожку и уговорил василёныша немного отступить. Вася сел на корточки, сжимая в руках основательный кусок колбасы, Басманов отнял у Серёги шарф, передал Жану, посомневавшись, дополнил его своими кожаными перчатками и посоветовал хватать непонятное создание аккуратнее, отходя подальше.       Наконец, спустя полчаса уговоров, лесавка высунулась из дупла, недоверчиво поглядывая глазками-бусинками на вампиров. Сторожко озираясь, подняла кусочек бутера, сунула в рот. Прожевала. Сделала робкий шажок вперед. Потом еще один, ещё… И, после долгих раздумий, всё же решилась подойти к Васе. Василёныш откусил от куска колбасы и дал кусочек лесавке. Та приняла угощение и даже, кажется, присела. Так они разделили трапезу, и существо наконец позволило себя погладить. — Можно мне посмотреть? — вытянул голову Кир. Вася кивнул, рептиленыш бухнулся в снег на колени. Лесавка дернулась, свернулась клубком, но быстро высунула нос обратно. С Киром они вроде тоже поладили.       Басманов усмехнулся и хотел было уже свистнуть в два пальца, но Жан с Серёгой зажмурились и замахали на него руками. Басманов пожал плечами и отступил. — Всё, — сказал Вася после долгого воркования на малопонятном взрослым наречии. — Она с нами пойдет. Тут хойодно.       И впрямь. Тени успели удлиниться. И тут у Серёги зазвонил телефон. Лесавка бросилась в чащу, но задремавший было Жан вовремя очнулся и стремительным вампирским броском накрыл существо в прыжке, подмял под себя, Серёга спешно сунул ему рюкзак… Упирающуюся лесавку, царапающуюся, кусающуюся и колющую всех своими иглами, удалось таки туда запихать… — Куда вы пропали? — строго интересовалась в это время Полина, — Три часа уже ходите! Жан с вами, я надеюсь?! — Да, да, — отвечал Басманов, не желающий иметь никаких дел с нечистью, — они ежа ловят… — Какого еще ежа?! — Жирного, наглого, паршивого… — Какого?! — Увидишь… — вздохнул Басманов и завершил звонок. — Нас там уже ждут с нетерпением, — ухмыльнулся он во всю рожу исцарапанным Серёге и Жану.       …надо сказать, Жан не зря так ратовал за поимку лесавки. Диковинное существо серьезно отвлекло на себя внимание всей вампирской семьи, даже Вадим и тот недоверчиво разглядывал, как странный ёж-не-ёж сидит на краю стола, болтает ножками, что-то такое лепечет и уплетает за обе щеки порезанную кубиками колбасу. Кир залез на стул, облокотился локтями на стол, подпер обеими руками голову и трогал его за колючки, Вася носился в восторге, Полина набирала в ванной теплую воду в таз и раздумывала, чем бы таким обработать найденыша от паразитов, Серёга мрачно предвкушал, что ему скажет Ольга Анваровна… — Басманов, а ведь ты меня не мог не узнать, подлец ты эдакий, — сказал полушепотом Жан, выходя в коридор. — Нахрена куртку мне порвал, змей?! — Я думал, ты дома сидишь, слюни в подушку пускаешь, псих, — прошипел Басманов. — Да ладно гнать-то. Ты же ведь… боец у нас первостатейный. Реакция мгновенная… Чего ты хочешь, а?! Что тебе надо?! — Ничего мне не надо, отстань, Дешам… Ну обознался… — Ну да, ну да… — За нечисть тебя принял… — Да-а? А что у меня, рога внезапно отросли?! Хвост?! А?! С чего бы это вдруг?! — Разная нечисть бывает… Может то летавец облик принял… Да иди ты нахер, больной! Что я пред тобой, оправдываться должен! — вспылил Федька, — Дедов внучек… — он, хлопнув дверью, вышел на крыльцо. — Ну и пошел сам нахер, — процедил Жан сквозь зубы и, не чуя беды, зашел на кухню. Кивнул Андрею, заваривающему чай, сунулся в холодильник за пакетиком крови… — Жан, нам надо серьезно поговорить, — Полина зашла и прикрыла за собой дверь. — Двое на одного, — ухмыльнулся Жан, переводя взгляд с Полины на Андрея. — Ты оставил утюг включенным, — негромко сказал Андрей. — А нас — в полной растерянности. Куда ушел, зачем ушел, почему ушел… Как ты думаешь, что мы успели подумать?! Хорошо, лыжный след остался, быстро стало понятно, что ты рванул за ребятами… Мог бы позвонить, сообщение написать, в конце концов? Тебе не кажется, что надо хотя бы… минимально учитывать чувства тех, кто рядом? И, на минуточку, помочь пытается? — Виноват, — ответил Жан с вызовом. — Простите дурака. — Жан, я понимаю, ты так выражаешь свое разочарование и протест… — начала было Полина. — Вот давай без кухонного психоанализа, — огрызнулся Жан, прерывая Полину. Андрей подобрался, открыл было рот… — А ты тоже помолчи, упырь молочный! Я твой обративший, между прочим! Будут мне тут еще недоросли выволочки делать! — Ну теперь осталось сказать, что ты не просил тебе помогать, и будет все по классике, — кивнула Полина. — Жан. Извинись, пожалуйста.       Жан молча рванул зубами пакетик с кровью. Повисла тишина, нарушаемая только упырьим чавканьем. — Ладно, — наконец, сказал Жан. — Был неправ. Довольны? Напомнили мне мое место?! Да, я от вас завишу, и вы можете добиться от меня, чего хотите! Извинений, репараций, контрибуций... Чего изволите?!       Полина не выдержала, всплеснула руками и посмотрела на Андрея. — Ты же прекрасно понимаешь, что козлишь, — сказал Андрей. — Мы не на место тебя поставить хотим. Мы просим, Жан! Просим! Не вредить себе. Не вредить нам. Не осложнять! — Господи Боже ты мой, — не выдержала Полина, — ты ушел, телефон бросил… — Не хрен было меня… Ладно, — Жан стиснул зубы. — Да. Я веду себя мерзко. Да знаю я! Знаю! Зна-ю! Мордой меня не тычьте! Я…       Басманов сунул голову на кухню… — А-а, кровцы хотел взять, простите, у вас тут семейное… Подожду, подожду… Жан впервые увидел, как Андрей зашипел и оскалился. Правда, только когда Басманов уже закрыл за собой дверь. — Жан-Клод, — выдохнула Полина, — мы от тебя зависим не в меньшей, а может, даже и в большей степени, чем ты от нас, поэтому речь идет не о доминировании, а о простых правилах безопасности и взаимного… взаимной поддержки! Я хочу тебя попросить самого оценить… что сегодня было не так… и признать это сейчас, здесь, пока мы втроем… — Да всё я понимаю, отъебитесь уже от меня, вы оба! — огрызнулся Жан. — Да, был не прав, да, веду себя, как мудак, хотя почему «как», но и… Кто мне сказал сегодня «это лучше, чем упиваться жалостью к себе», а?! Тряпки какие-то… нахрен никому не нужно было… и так понятно, что… — Это была месть. — Да! Чистосердечное раскаяние смягчает наказание?! Стрыга ментовская?! — Я не Аннушка… — тихо сказала Полина. — Жан… — Жан-Клод! — Андрей сделал шаг вперед. — Подеремся? — задрал бровь Жан. — Если что, у меня инъектор, — сообщила Полина. — А-а. Вы подготовились, — прошипел Жан. — Ты двухсотлетний вампир, Жан-Клод, Андрей новообращенный, мне и пятидесяти нет. Да, конечно, мы чувствуем себя далеко не в безопасности. Нам страшно, Жан. Здесь, с Басмановым, с тобой, когда ты так себя ведешь, в Смоленске, где правит Кривич. Нам страшно, Андрей в растерянности ото всей этой новой жизни, я… не понимаю, какое решение будет правильным, и… Нам совсем нелегко. Не так чудовищно тяжело, как тебе, Жан-Клод, но… — Простите… — выдохнул Жан. — Простите… Я… я так зарылся в свои страдашки, что никого уже не вижу, кроме… Вы правы. Ты права была, Полин… — Давай будем уже один за всех и все за одного, а? — шагнул к Жану Андрей. — Да. Да. Договорились… — Словами через рот, Жан, если что-то не так, ладно? — Да… — Ну вот и хорошо! Они обнялись все втроем.       Лесавка в это время толкнула дверь, просунулась в образовавшуюся щель и смотрела во все глаза на троих вампиров. А потом пискнула и царапнула лапкой холодильник. — Держи ее, Жан! — немедленно среагировала Полина. — Понесли мыть!