Персики зимой

Нанако-сан заподозрила что-то неладное со своим сыном, но безоговорочно верила всем его словам: — Наверное, я что-то не то съел. Завтра всё уже будет в порядке, — успокаивал он маму. — Пропавшие персики? — предположила она. — От тебя ими прямо разит. Юноша изумленно посмотрел на неё, пожал плечами, но ничего не сказал. Дальнейшую ночь он провел в интернете в поисках ответа на вопрос «что со мной не так?». Однако это не дало никаких результатов, поскольку хлынувшая изо рта кровь могла быть признаком не связных друг с другом тяжёлых заболеваний, а значит, провести точную диагностику без специалиста было невозможно. Век информационных технологий действительно поражал — запись ко врачу оказалась доступна даже поздней ночью. На сайте городской больницы Хасегава выбрал время и дату и получил соответствующий электронный талончик. «24 декабря в 9 утра, кабинет 04-44. Теперь главное не проспать» — думая об этом, Ланга поставил будильник на ранее утро и ненадолго провалился в сон. * * * Очереди в больнице выглядели немного иначе, чем представлялось канадцу. Только он подошел к кабинету, как его тут же вызвали на приём по номеру талона. «Чётко к назначенному времени, и секунды не прошло» - это удивляло его и заставляло отвлечься от гнетущих мыслей о своём здоровье. Врач спокойно записал все жалобы, осмотрел пациента и выдал направление на несколько анализов. Разные обследования проводились в разные дни, что немного сбивало Хасегаву с толку. Теперь ему было необходимо занести в календарь все важные даты и терпеливо ждать, что было слегка непривычно. В Канаде они просто вносили небольшую сумму и сразу же обследовали все, что было необходимо. Как только Ланга закончил с делами в больнице, он отправился на трассу "S", где уже должен был его ждать Рэки. — Эй, чувак, ты чего так долго? — начал жаловаться красноволосый, как только его друг припарковался. — Я тебя уже больше часа жду. — Прости, у меня были дела, — виновато улыбнулся Хасегава и взял в руки свой скейт. — Ну, что, покатаемся? В этот день Рэки и Ланга собрались первыми освоиться на новом месте, оборудованном Адамом. Новая трасса выглядела не менее изворотливой и опасной, но это не останавливало старшеклассников. Ланга встал на свой скейт и начал пушить. За ним последовал и Рэки. Спустя какое-то мгновение они уже мчались вниз по склону, все больше набирая скорость. Минуя поворот, Ланга заметил отставание друга и, обернувшись, крикнул ему: — Эй, Рэки, не отставай! — Нет, это ты остановись! — не успел крикнуть тот, как вдруг Хасегава налетел на риф и, кубарем перелетев его, тут же упал плашмя оземь. Рэки в ужасе спрыгнул со скейта и подбежал к своему другу. Тот лежал лицом в пол и не двигался, лишь тело потряхивало от шока. — Ланга, ты как? Где-нибудь больно? — расспрашивал он, боясь лишний раз дотронуться до Ланги. — Скажи что-нибудь! — Моя нога! — взвыл от боли Хасегава. — Нога! Он перевернулся на спину и сел, вытягивая правую ногу. Одежда хоть и сильно потрепалась, но не разорвалась. Рэки боялся трогать дрожащего друга, чтобы случайно не сделать лишь хуже, а визуально сказать что-то о состоянии его ноги было сложно. — Неужели сломал? — Не знаю. Больно. Рэки, мне так больно, — мокрыми от слез глазами смотрел на него Ланга. Они накатили сами от болевого шока, как от сильной пощёчины. — Так, дружище, все будет в порядке, — активизировался Кян и, взяв друга на руки, понёс к выходу. — Черт, а ты тяжелее, чем кажешься. * * * В кабинете пахло резиновыми перчатками, антисептиком и персиками. Человек в белом халате отточенными движениями наносил мазь на голень синевласого парня. Яркий дневной свет падал на искривленное от боли лицо Ланги. Медработник, пытаясь успокоить двух мальчишек, начал говорить, все так же прожолжая мазать и растирать ногу пациента: — Ссадины мы уже обработали. На снимке чётко видно, что переломов нет. Ты получил сильный ушиб и небольшой разрыв связок, возможно появление гематом, но об этом не стоит переживать. Будешь мазать ногу гелем несколько дней и походишь в эластичных бинтах, пока синяки полностью не сойдут. В течение этого времени исключить любые физические нагрузки. — Хорошо. Спасибо, доктор, — ответил Рэки вместо своего друга, чувствуя ответственность за его состояние. Доктор лишь довольно усмехнулся. — А теперь я ненадолго оставлю вас, — проговорил доктор, собирая обратно аптечку и выходя с ней куда-то из кабинета. Рэки сел перед Лангой, что пристально смотрел ему в глаза. Тишина не продлилась долго. — Как ты себя чувствуешь? — Хочу есть, — Хасегава демонстративно схватился за живот, который как раз вовремя начал урчать. — С самого утра не ел. — Тогда как выйдем, сразу пойдём ко мне. Мама наверняка кучу всего наготовила, — предвкушая сытный обед, начал Рэки. — Да, это точно, — улыбнулся тот в ответ. — И может быть... — Рэки сделал паузу, собираясь духом сказать. —...вы придёте к нам на новый год? Ты и твоя мама. Вы только недавно приехали сюда и мало кого знаете. Мы подумали, что это был бы отличный шанс для знакомства наших семей. От услышанного глаза Хасегавы тут же загорелись синим пламенем. Он и не думал, что сможет провести новый год вместе с дорогими ему людьми — мамой и Рэки — одновременно. Конечно, он хотел этого и потому яро закивал головой. — Спасибо вам огромное. Я рад, что ты пригласил, — Ланга искренне улыбнулся, щурясь на солнце. Каким же красивым он был в этот момент в глазах красноволосого скейтера. Это заставило его улыбнуться следом за ним, но он не мог принять это чувство и, поморщив носик, строго пригрозил: — Но ты же понимаешь, что в этом году мы уже не сможем покататься? Я придержу твой скейт у себя, пока ты полностью не восстановишься. С этим не шутят. На бледном лице Ланги появился пунцовый румянец. Он отвёл взгляд в сторону, стесняясь признать, что такая забота ему льстит. Он уже давно не видит в Рэки просто друга: ему хочется быть ближе, касаться его тела, вдыхать его запах, целовать ему руки. Он приехал из Канады, где однополые браки были разрешены ещё до его рождения, и воспринимал это как норму. Он воспринимал любовь как чувство равное к любому человеку, вне зависимости от пола. Но находясь в консервативной Японии, он уже не мог открыто говорить о своих чувствах. Он был уверен, что Рэки не может любить его той же любовью, что и Ланга. Он винил себя за свои чувства, хоть и сам не знал, почему. — Прости, Рэки, — неоднозначно произнёс он. — Ты не виноват, — ответил Рэки, думая о случившемся на трассе. После этой фразы на душе Ланги немного потеплело. Хоть он и понимал, что они говорили о разных вещах, это все равно было то, что он так хотел услышать. * * * Ночью каждого следующего дня Ланга чувствовал недомогание. После того, как он и Нанако-сан ложились спать, давило в груди всё сильнее и сильнее. Сначала появлялась одышка, а потом и тошнота. Солёный привкус слюны предвещал скорейшее ухудшение состояния. Кровь подступала к горлу, вставала комом и выходила вместе с кашлем. Ночами Ланга большую часть времени проводил в обнимку с полотнецем, отхаркивая в него содержимое. Частый кашель расчесывал гортань изнутри до небольших болезненный ранок, из-за которых становилось больно говорить и глотать весь следующий день. Ночной зуд прекращался ближе к трём часам ночи, и тогда измученный страданиями Ланга, пряча полотенце в шкаф, наконец-то засыпал.