Персики зимой

Утром пятого числа Нанако-сан забрала Лангу домой под расписку. Главврач лишь многозначительно пожал руку старшекласснику перед тем, как тот окончательно вышел из больницы. Шёл сезон дождей, и в который раз не было видно солнца. В машине не работала магнитола, так что звуки дождя разбавляли скрипящие звуки дворников. Ланга выглядел так же тучно, как и погода на улице, из-за чего Нанако-сан чувствовала себя неуютно и попыталась разбавить обстановку: — Under the weather, huh?¹ — Probably², — он пробурчал и отвернулся от матери, укладываясь поудобнее на сиденьи и сонно прикрывая глаза. Дождь напоминал ему о Рэки. Перед глазами стояла его гонка против Адама. Невероятный Рэки, совершенно безумный от своих таких же совершенно безумных идей, колесил на своём стритборде под проливным дождём и улыбался. Ланге вспомнился каждый момент той гонки, который он только мог запечатлеть в своей памяти. А потом он вспомнил свою гонку с Адамом и тёплые объятия с Рэки после неё. Объятия тёплые как само солнце и мягкие как воздушное облако. Таким был и сам Рэки — лёгкий, яркий и беззаботный, словно новогодний салют или мириады японских цветов, как ананасовая карамелька или персиковый щербет. Нежный и сладкий... «Интересно, какие на вкус его губы?» — промелькнуло в голове у Ланги, и он тут же покрылся румянцем, а из ушей, казалось, повалил пар. — «О чем таком я думаю? Боже...» Он закутался в куртку и съежился на сидении, сгорая со стыда. Заметившая это Нанако-сан удивлённо посмотрела на него и, как раз остановившись на светофоре, потрогала его лоб, торчащий из-под куртки: — Боже, у тебя температура? — Вовсе нет! — вскрикнул он, продолжая лишь больше краснеть. — Поехали уже! — Хорошо, — робко произнесла та и продолжила путь на разрешающий сигнал светофора. Считалось, что Ланга прогулял уже два школьных дня. Учителя и классный руководитель, конечно, знали, что Хасегава лежал в больнице и не ругались на него, но Кян об этом ничего не знал. Распространение личной информации ученика было запрещено, поэтому узнать о случившемся он мог только у Ланги, а тот, похоже, отменно врал о семейных обстоятельствах. На следующий день он должен был официально прийти на занятия, поэтому рано утром уже ждал Рэки на старом месте, чтобы поехать вместе в школу. Рэки как раз взял с собой скейт друга, ведь, напомню, тот хранился у него всё это время из-за травмы ноги Ланги. — Ты как, чел? В порядке? — обыденно произнёс Рэки, останавливаясь перед Лангой, чтобы сделать фирменный жест. — Да, всё отлично, — Ланга улыбнулся, забирая свой скейтбординг. — Я так долго его ждал. Без доски чувствую себя голым. — Я понимаю, о чем ты, — громко рассмеялся красноволосый. — Погнали? — Нет, стой. Есть идея, — Ланга схватил за рукав приятеля. — Что такое? — Давай сегодня прогуляем? — он хитро заулыбался и задергал рукав, подстрекая на проступок. — Ланга, ты головой ударился? — Рэки приложил руку к его лбу. — Температуры нет - значит, сотресение. — Да не шучу я, — наигранно надул губки тот. — Давай прогуляем сегодня и покатаемся на скейте. — Чувак, если нас спалят, то нам кранты, — заныл Рэки, но в миг переменился, — чур я первый до скейтпарка! Рэки кинул свой скейтборд и прыгнул на него, разгоняясь на спуске. — Опять фальстарт! — возмущённо крикнул Ланга и погнал за ним следом, хохоча от восторга. Возможно, это был их первый раз, когда они так грубо нарушали правила, и осознание этого добавляло адреналина. Они резво неслись по улице, минуя машин и людей. Ничто не было для них преградой: олли через скамью, мануал по перилам или ноуз мануал по пандусу, ноу комплай прямо по лестнице и даже поп шовит для подъёма, как их учил Мия. Лица прохожих мелькали перед их глазами и растворялись друг за другом. Ребята набирали побольше воздуха в свои лёгкие и громко гоготали, исполняя невероятные трюки прямо на улицах города. — Эй-эй, а ты можешь повторить? — крикнул Рэки, привлекая внимание на себя. После этого он проскользил на передней подвеске по цементному блоку, отводя заднюю часть доски, затем отпрыгнул без щелчка, дважды закручивая доску одной ногой и удерживая второй, не давая тем самым доске перевернуться вверх ногами, и приземлился обратно. — Ха, не вопрос, — принял вызов Ланга. Следом за Рэки он проскользил на передней подвеске, затем отпрыгнул без щелчка и, закидывая ногу для вращения, не удержался на доске и плюхнулся прямо на асфальт. В этот раз боли и криков не было, обычное падение со скейта. — О да, я победил, — захихикал Рэки, подкатывая к Ланге на своей доске. — Это всё потому, что ты гуфи. — Как называется этот трюк? — с огоньками в глазах поинтересовался Ланга. — Бэксайд крукед трисиксти шовит аут, — самодовольно произнёс Рэки, потирая нос. — У всех скейтеров мания называть всё очень длинно и странно? — назрел у Ланги вопрос, когда он вспомнил название своей доски. — Очуметь, скажи? — тот улыбнулся и подал руку другу. Остальную часть времени они провели на скейтплощадке, разучивая новый для них трюк. Счастливые два старшеклассника успешно прогуляли занятия. * * * Январьская ночь. Сразу по возвращении домой Лангу одолел сильнейший кашель, поэтому он закрылся в своей комнате с уже знакомым ему полотенцем и без остановки выплевывал созревшие цветы. Жжение в горле вызвало резкий приступ тошноты — и кровь вышла вместе с желчью, вытекая из рта ручьём. Кровавые сгустки стекали по кровати на пол и неровно впитывались в ткани и ворс. Лепестки прилипали к нёбу, гландам и языку, и приходилось постоянно вытаскивать их пальцами, вызывая лишь ещё большую тошноту. Лангу стошнило ещё раз. Борясь с этим, он попытался проглотить выходящую кровь, но та лишь пошла носом, что сделало ситуацию только хуже. Без возможности вдохнуть, Ланга истошно замычал так громко, как это было возможно, надеясь, что в этот раз Нанако-сан услышит. Воздух, выходящий из носа в этот момент, пузырил кровь, щекоча раздраженную кожу. Хасегава в панике вытирал струящуюся кровь, размазывая её по лицу и шее, когда она зашла в комнату. Бесчисленное множество цветов лежало по всей комнате, особенно на полу, и источало едкий приторный запах, отчего Нанако тут же закрыла нос рукой и подбежала к сыну. Она схватила его под руки и потащила его размякшее тело прочь из комнаты. Ланга, едва держащийся до этого момента, потерял сознание. * * * Солёный морской ветер обдувал лицо Ланги и разносил игривые крики детей. Рядом с ним стоял Рэки и также наслаждался прекрасной погодой. Лето было прекрасно во всей своей красе. Рэки был прекрасен. Они держались за руки очевидно долгое время и им не хотелось расцеплять их. Приятное необъяснимое тепло исходило лишь от руки Кяна и, несмотря на палящее солнце, только оно согревало Хасегаву в этот момент. — Я люблю тебя, Ланга, — произнёс Рэки неестественным ему голосом. — Да, я тоже люблю тебя, Рэки, — Ланга посмотрел на него с изумлением из-за странного голоса. — Ланга, прошу тебя, очнись, — произнёс Рэки голосом, всё более походившим на женский. Ланга сильно зажмурился и открыл глаза. Перед ним уже не было ни моря, ни солнца, ни Рэки — только холодный пол и мама, держащая Лангу за руку и молящаяся богам о здоровье своего сына. — Оливер, не забирай его у меня так рано, — она плакала, не зная, что ей делать, и умоляла о помощи мужа, которого уже давно не было в живых. — Мама, прекрати, ты пугаешь меня, — произнёс Ланга, сжимая её руку. Она вздрогнула и заплакала сильнее, поцеловав его пальцы и приложив к ним свой лоб. — Я расскажу всё Рэки, он должен знать! — решительно сказала Нанако. — Нет! — он подорвался с места, сев перед ней. — Он не должен знать. — Я всё расскажу. Всё будет хорошо, я знаю, — она успокаивала сама себя, приговаривая это и истошно рыдая. Ланга выдернул свою руку из её хватки и, едва чувствуя своё тело, поднялся с пола: — Я повторяю: он не должен знать. — Иначе я потеряю тебя, — она чувствовала, что не могла справиться с ситуацией, но цеплялась за последнюю соломинку. — Иначе я потеряю его! Ланга впервые так громко и твердо крикнул на свою мать, отчего ему стало не по себе. Это была ошибка, которую он уже совершил и за которую ему стало до безумия стыдно. Не в силах смотреть ей в глаза, Ланга схватил куртку и выбежал из дома в состоянии аффекта. Ноги подкашивались, но он продолжал бежать подальше от дома, пока он вообще мог это делать. Нанако-сан судорожно нащупала в кармане телефон и начала искать номер Рэки. Гудки. — Алло? Это Нанако-сан? — приятный юношеский голос донёсся из трубки. — Рэки, помоги мне найти Лангу, — её голос дрожал, а дыхание сбивалось. — Он только что ушёл из дома, но я не знаю куда. Я не знаю, куда он вообще может уходить. После этих слов она начала выть, умываясь слезами, но слова Кяна вернули её в реальность. — Что именно произошло? — Ты знаешь... Ему очень плохо... Врач прописал ему полный покой. Прошу, найди его. — Не волнуйтесь, я обязательно найду его и приведу к Вам. Обещаю. Гудки. Январьская ночь.