Персики зимой

Тьма ночи сгущалась за пределами гаража, в котором тускло горела настольная лампа. Приглушенный свет мягко падал и обтекал юношеское тело, оставляя место для тени. Ланга лежал на полу, укрытый жёстким ворсяным пледом, и завороженно наблюдал за действиями Рэки. Кян, чуть грызя ногти от нервов, писал сообщение для Нанако-сан. Ему нужно было оповестить её, что с её сыном всё в порядке и Рэки присмотритесь за ним, что ему искренне жаль и что тот обязательно вернётся в ближайшее время. Ответственность легла мёртвым грузом на плечи реки Рэки и безжалостно давила. В ответ тот всё больше съеживался, сидя в ногах синевласого, боясь написать лишнее или, наоборот, что-то в очередной раз опустить. В конце концов, небольшое сообщение было отправлено, телефон был оставлен позади, и далее двух старшеклассников ждали лишь тёплые объятия - единственная вещь, что согревала их в неожиданно прохладную ночь на Окинаве. Следующие дни Ланга всё также обыденно ездил в школу вместе с Рэки, учился и снова возвращался в мастерскую. Ел он то, что друг тайком выносил из дома, а спал на полу. Снова и снова. Стоит сказать, что заботливый Рэки уже на второй день постелил ему на полу старый матрац, поэтому Ланга находился не в таких тяжёлых условиях, сколь было описано ранее. Около недели спустя произошёл следующий случай. Очередной холодной ночью старшеклассники сидели в гараже. Рэки кормил Лангу свежеприготовленным грибным супом и нежно поглаживал того по спине. Ланга, словно кот, рефлекторно изгинался под грубой рукой друга. Кян, что было странно даже для него самого, чувствовал распирающие в груди нежные чувства по отношению к бедному «котёнку», прибившемуся к его гаражу. От волны нахлынувших чувств тот обнял его, сидя сбоку, зарываясь в плечо своим крохотный личиком. Ланга вздрогнул и повернулся к нему с удивлением на лице, не в силах сказать что-то и боясь прервать этот минутный порыв. Спустя какое-то время Рэки отлип от него и попросил продолжать есть, пока суп не остыл окончательно. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, так зачем делаешь это? — спокойно произнёс Хасегава. В его голосе не было ни злости, ни обиды, ни чего-либо ещё, кроме как простого любопытства, будто это было уже обыденностью. — «Ох уж эти странные японцы...» — Ты уже знаешь свои чувства, а мне только предстоит узнать свои, — признался Кян, после чего перевёл тему, заливаясь красной краской: Доедай быстрее, мне нужно отнести контейнер обратно. Ланга кивнул и молча продолжил. Ощущения были необычными, немного покалывало кожу от подобных нежностей. Всё это время Ланга страшно переживал за свою мать, так как и сам понимал, что должен вернуться домой, извиниться и поговорить. В конце концов, он несовершеннолетний ребёнок, сбежавший из дома и ошивающийся у друга. И это ещё Нанако-сан не знает, где именно находится Ланга. Если бы она так сильно хотела, она бы позвонила Масаэ-сан или в школу уже неделю назад, но этого не произошло, так как его никто не ищет, — видимо, даже сейчас несчастная мать доверяла своему сыну больше, чем кому-либо. В этот раз Кян снова остался с Хасегавой на ночь. Он потушил свет лампы и мягко приютился рядом с Лангой на матраце. Жёсткие пружины утыкались в ребра и мешали уснуть двум старшеклассникам, лежащими чуть ли не в обнимку. Они лежали на боку лицом к лицу и периодически закидывали затекшие ноги друг на друга. Рыжий обычно спал на спине, развалившись по всей кровати, но не мог сделать так же на тесном матраце, что было ещё более дискомфортно, чем жёсткие пружины. И если Рэки хотя бы пытался побороть эти ощущения и побыстрее уснуть, то Ланга, напротив, разглядывал своего возлюбленного друга, пока ему представлялась такая возможность. Без банданы рыжие локоны волос оккупировали всю подушку, из-за чего приятно касались кожи, щекоча лицо Ланги: нос, лоб и щеки. Спокойное умиротворенное лицо Рэки — достаточно необычное явление, которое просто-напросто невозможно было бы застать в повседневной жизни. Даже если бы Рэки ничего не делал, он бы выглядел скорее задумчиво и удрученно, нежели спокойно. Этот сладкий вид засыпающего рыжика стоил всех проблем, которые приключились с ними за всё это время. Однако помимо умиления Ланга чувствовал кое-что ещё —тяжесть. На сердце давила неизвестная сила, которая неприятно показывала, словно вязаный шерстяной свитер, и тянула вниз, будто бы за тонкую ниточку аорты, готовую в любой момент оборваться. «Я думал, тяжелее всего быть отвергнутым тобой, но оказалось, что твоя забота после этого гораздо больнее для влюбленного дурака вроде меня», — Ланга горько улыбнулся и закрыл глаза. * * * Солнце воскресного дня пробилось своими лучиками сквозь маленькое окошко и осветило гараж изнутри небольшим сиянием на одной из стен. Пахло чем-то летним и родным. Этого хватило, чтобы Кян открыл глаза. Он никогда не мог похвастаться чутким сном, так что его ранее пробуждение было вызвано скорее его энергичной натурой — всё-таки он жаворонок. Однако стоило ему открыть глаза, как его одолел тихий ужас: он и Хасегава лежали в полностью усыпанном цветами гараже. Весь пол, матрац, даже где-то на столе и полках необъяснимым образом оказалось в окровавленных пожухлых лепестках персика. Рэки посмотрел на Лангу, едва улыбающегося уголками губ и лежащего в засохшей на матраце крови. Бледная кожа канадца была холодной и отдавала синевой. — Ланга? — сквозь ком в горле наконец произнёс Рэки и начал ворошить его за плечо. — Ланга, проснись... Просыпайся, черт возьми. Ты слышишь меня? Это не смешно. Осознание так и не приходило, и даже мысль о чем-то столь страшном не могла прокрасться в его голову. Разум был пуст, а стеклянные глаза наливались горячей жидкостью, стоило ему чуть дать слабину эмоциям. Состояние аффекта — единственное, что сопровождало его в этот тяжёлый момент. Рэки продолжал кричать имя своего друга, поскольку подсознание и так знало, что все остальное бесполезно. Уже давно бесполезно. Ланга больше не отвечал. Он, ледяной принц, уснул как принцесса в старой европейской сказке. Быть может поцелуй любви поможет снять эти чары? Рэки наклонился над Лангой и поцеловал бездыханное тело. Губы Хасегавы были либо ещё мягкие, либо уже размякшие — Кян так и не смог этого понять, ведь он не делал с ним этого раньше. Тут же он прильнул к груди синевласого, надеясь услышать стук сердца. Но в ответ были слышны лишь опьяняющая тишина и тяжёлые хрипы Кяна, в конец все же сдавшегося безудержной истерике. Цветы. Два старшеклассника. Пропахший персиками гараж.