Запах свежескошенной травы

– Куда запропастилось это несносное Чудовище? – бурчал я себе под нос, плетясь по длинному коридору в поисках своего хорька. Сегодня пушистый негодник пострадал от другого маленького негодника - Мича, который, играясь, случайно наступил на хвост зверька, пытающегося увернуться от назойливых мальчишеских рук. А нечего разбрасывать так бесстрашно свои конечности по полу! Ну, как видно, хорьки тоже умеют обижаться. Так как после этого происшествия сбежал и спать ко мне, как обычно делал каждую ночь, не пришел. Ё-моё! Сердце же у меня не камень. Пошел искать по особняку обиженную животинку. Прячется где-то, небось, страдает. Обиженный и оскорбленный. Твою налево! Из одной комнаты едва доносились женские голоса. Это мне показалось слишком странным, ведь было довольно поздно для светских бесед. Эллинстоны обычно рано укладывались спать и рано вставали. Тогда что могло случиться такого важного, заставившего женскую половину семейства самовольно, без принуждения очутиться вместе на одной маленькой территории? Может, готовиться ведьминский шабаш, а я не в курсах? Конечно же, мне было жутко интересно, о чем воркуют за закрытыми дверьми. Поэтому я, тихонечко подкравшись к комнатке, откуда доносились голоса, притаился у самой щели и стал прислушиваться. – Спасибо за ваш предсвадебный подарок, госпожа Руслана! – слащаво запел голосок Онвис. – Для меня это большая честь! Можете мне поверить, что я оправдаю все ваши старания и ожидания. Буду стараться с особым усердием, чтобы стать достойной невесткой этого дома, ибо я с самого детства готовилась к этой роли! – Очень на это надеюсь, Онвис! Это был голос госпожи Русланы. Я впервые слышал его таким дерзко-командным, с нотками особого, несвойственного ей превосходства и раздражения. – Онвис! – послышался встревоженный голосок еще одной участницы разговора Ирмы, супруги Кирра. – Не волнуйся! Я буду помогать тебе в этом по мере своих возможностей. Перевоплощение этого ублюдка Милена в омегу стало большой проблемой для нас всех. И не думайте, матушка, что это коснулось только вас. Кирр-то и раньше не сводил глаз с этой твари, а теперь вообще словно с катушек съехал. А еще феромоны, которые, еще не научившись контролировать, тот выпускает направо и налево. Мне кажется, если бы не телохранитель, охраняющий омегу и днем и ночью, мой супруг уже давно оказался бы в его постели. Ненавижу эту мразь всем сердцем! – Госпожа, – вновь вступила в разговор Онвис, – не думаете ли, что пора уже разобраться с ним? Я, конечно, понимаю, что Милен раньше был нужен для решения определенных проблем. Но сейчас-то он вам зачем? – Да уж! То, что этот недоумок ляжет под моего мужа и проявится как омега, в планы точно не входило. И это довольно раздражает, – задумчиво произнесла госпожа Руслана. – Когда я встретила его впервые, он был бетой в возрасте, в котором преображения в другой вид происходят редко. Да и Ричард испытывал к нему определенную симпатию. К свадьбе с омегой вашей семьи он относился с равнодушием. Поэтому Милен был удобным кандидатом во всех аспектах: в супружестве держал пустующее место, на которое ложили глаз все кому не попадя, в постели давал Ричарду развлечься, дабы не ходил на сторону. Ну а в семейной жизни никак не выходил за рамки вторички, оставаясь для моего сына тем же пустым местом, каким и должен был быть до поры до времени. Женщина немного помолчала и продолжила: – Онвис, ты должна быть ему благодарна. Милен, можно так выразиться, грел собой место для твоей постели. – Это так, – перебила ее Онвис. – Но, госпожа, разве вам не обидно? Теперь-то он спит с вашим любимым мужчиной. – С любимым! – засмеялась госпожа Руслана. – Я никогда не испытывала к своему мужу любви. Мужчины, которого я на самом деле любила и продолжаю любить до сих пор, …давно нет в живых. Наступила тишина. Наверное, невестки до безумия хотели услышать продолжения из уст своей свекрови. И я этого хотел. Но она молчала. – Кстати, – словно пытаясь разбавить эту мрачную, затянувшуюся тишину, заговорила Ирма, – вы так до сих пор никому не сказали, что стали снова ходить? – И вам обеим настоятельно рекомендую об этом не трепаться, – сурово ответила госпожа Руслана. – Не хочу предоставить сопернику преимущество. Конечно, я в какой-то мере благодарна докторишке за то, что вылечил меня. Хочу заметить, единственный, кто вылечил, из всех светил в белых халатах, которых встречала. Однако. Вылечил и вылечил. Большой поклон! На то он и доктор. Что касается факта становления Милена как омеги, то это, детка, не только моя проблема. Будучи бетой, все его телодвижения не имели смысла, так как основная роль в качестве второй половинки могла иметь только один результат – вторичка без права, так сказать, карьерного роста. Еще не было такого человека, который мог настолько сильно влиять на всю мужскую половину в нашей семье, кроме, конечно, умершей семейной доминанты Мариэллы. А теперь чувствую, есть. И меня это очень беспокоит. До сумасшествия беспокоит. Ведь каждой из нас есть что терять. Я организовала твою, Ирма, свадьбу с Киррой. Мной были задействованы все силы, чтобы свести тебя, Онвис, с Ричардом. Вскоре пройдут переговоры насчет помолвки последнего непутевого сына Эвона с семейством Готвачей. Элитные омеги, выращенные специально для вхождения в эту семью, скоро, как и должно быть, станут неотъемлемой ее частью. Именно они обязаны продлить великий род Эллинстонов, а не безродные нищие. Именно они должны украшать и прославлять нашу семью в высшем обществе. Именно они заслуживают стоять рядом с мужчинами прославленного веками рода. Главная задача омег, кроме ублажения своего мужа – родить и вырастить дитя. А ты, Ирма, слишком затянула с этим. Поэтому-то твое место и пошатнулось. Мало того, что сама никак не можешь зачать ребенка, так еще умудрилась допустить в свою детскую чужого выродка, рожденного невесть от кого. А если не поспешишь, этот найденыш Мич в скором времени займет место, насиженное тобой же для твоих детей в этом доме. У тебя, Онвис, вообще шаткое положение. Думаешь, победила, умудрившись получить метку от Ричарда, даже не став еще его женой? Отвернись он от тебя, и ты останешься до конца своих дней одинокой, заклейменной омегой. А такое вполне реально. И если бы не мои с Ирмой старания, да чрезмерная импульсивная ревность Ричарда, то сейчас бы ты здесь не сидела в качестве невесты. Я ведь наивно предполагала, что Милен для моего сына всего лишь пустышка. И чуть не поплатилась за это. Дерьмово проработанная тактика Ирмы чуть все не привела к краху. И если бы в это время он стал омегой, что-либо исправить было бы невозможно. Он всех нас ловко переиграл, безнаказанно спрятавшись за спиной самого нужного человека семейства Эллинстонов – моего мужа. В итоге сейчас даже я не могу дотянуться до него. Милен – огромная проблема! И все же нашла решение, способное снизить ценность этой выскочки в нашем доме до минимума. Завтра… Внезапно я почувствовал, как что-то холодное коснулось моей ноги, и резко дернулся. Это Чудовище таким образом выразил мне намерение раскрыть собственное присутствие. Женщина резко замолчали. А я, испугавшись, что меня обнаружат, схватил животинку на руки и тихонечко, на цыпочках, можно так выразиться, дал деру. Смог ли этой ночью поспать нормально? Не знаю. Переваривая услышанное, мой мозг работал в усиленном режиме, не дав хоть на малость сомкнуть глаз. Не то, чтобы я не догадывался об столь «хорошем» отношении женской половины семейства к собственной персоне. Не то, чтобы не понимал причины всевозможных ловушек и поклепов. Я не мог себе даже представить, что главным зачинщиком всего этого беспредела оказалась сама госпожа Руслана. По сути, основной целью моего пребывания в доме Эллинстонов была именно эта женщина, а если точнее выразиться, ее болезнь. Почему же для приведения в действие своих безумных планов, в качестве ковровой дорожки она выбрала именно меня? Ведь, положив руку на сердце, все свои интриги госпожа Руслана могла провести и без моего участия. Чего на самом деле она добивалась? Уставший, мрачный, с опухшими глазами и отчетливо выделяющимися черными дугами под ними, я сидел полусонный на семейном завтраке. Есть особо не хотелось, поэтому ковырял вилкой то, что было у меня в тарелке. Господин Вилен нежно коснулся моей руки и с беспокойством спросил: – Милаш, ты случайно не заболел? Почему не ешь? А потом вдруг чего-то там себе надумав, растянулся в улыбке и, игриво сощурив глаза, таинственным голоском пропел: – Залетел, что ли? От неожиданности я громко икнул и удивленно посмотрел на супруга. Мой «ик» прозвучал особенно громко, потому что помещение накрыла мертвецкая тишина. Замерли все, зависнув в таких же нелепых позах, в каких их настиг дурацкий вопрос господина Вилена. Что, в самом деле, этот человек городит? Тишину прервала Онвис: – Какая прекрасная новость! Это девушка явно была настроена по-боевому. – Жаль, что на нашей с Ричардом свадьбе дорогой наш Миленушка не напьется от души. Не так ли, милый? – съехидничала она и игриво посмотрела на рыжевласку. Вот есть в компаниях такие неприятные личности, изо рта которых вылетают ни слова, а какое-то дерьмо. Сегодня это место с успехом заняла Онвис. Поэтому, произнеся язвительную фразу, рассчитанную на удовлетворение женской аудитории, она тут же получила негативную реакцию мужской половины семейства. – А что, сынок, – процедил сквозь зубы потемневший от злости господин Вилен, – ты уже решился на свадьбу? – Конечно, – бесцеремонно ответила за Ричарда девушка. – Дело в том, мой дорогой будущий свекор, что в ночь, когда пропал ваш ненаглядный муж Милен, ваш сын Ричард провел со мной бурную ночку. И подтверждением нашей любовной связи стала поставленная им метка на моем теле. Господина Вилена затрясло: – Сынок, что же ты наделал! Я нежно положил свою ладонь на руку разгневанного мужчины и, наконец, заговорил: – Мне жаль тебя расстраивать, милая сестричка Онвис, но Ричард, если и укусил тебя, в том нет ничего предосудительного. Мой ненаглядный муженек частенько таким балуется. Так почему ты решила, что этот укус был меткой? Господин Вилен удивленно посмотрел на меня: – Милаш, к тебе вернулся голос? Слава богу! – Откуда тебе знать, метка это или нет? – завизжала Онвис. – Ты только недавно проявился как омега. – Осади коней, Онвис! – рявкнул злобно Ричард на девушку. – Ты не имеешь права поднимать голос на супруга моего отца! – Почему? – продолжала пыхтеть раскрасневшаяся девица. – Ты же вступаешься за него ни потому, что настолько сильно чтишь обычаи этого дома. Ты любишь его, да? Я угадала? Это он, тот любимый человек, про которого ты говорил? Да? А как же я? Зачем же поставил мне метку? – Да я не помню ничего с той страшной ночи, – грубо ответил Ричард. – Я даже не помню, как оказался с тобой в одной постели. Единственное, в чем я был уверен точно тогда, что нахожусь рядом с Миленом. Я ласково улыбнулся: – Что же создало для тебя эту уверенность? – Аромат. Я чувствовал твой запах, – нежно ответил мне рыжевласка. – Верно! – радостно подытожил я, сделав для себя определенные выводы. – К чему ты клонишь? – испуганно произнесла Онвис. – К тому, дорогая сестричка, – не отрывая взгляда от рыжевласки, заговорил я, – что Ричард никак не мог поставить тебе метку, потому что уже связан подобной печатью с другим человеком. Со мной! Это правда! Поставить метку альфа может единожды и навсегда. Своеобразный оберег созданной пары, подаренный самой природой! И понятно, почему в современном обществе с его свободными отношениями подобная печать воспринималась как пережиток прошлого. – Чего! – завопила снова Онвис. – С тобой? С ума сошел? Ты проявился как омега уже после исчезновения. Как Ричард мог поставить тебе метку раньше? Будет тебе известно, с бетой такое не прокатит. – А ты уверена, что омегой я проявился только сейчас? Вот честно скажу, чтобы посмотреть на умалишенных людей, не обязательно побывать в психушке. Достаточно поприсутствовать на обычном семейном завтраке в семействе Эллинстонов. Онвис истерично засмеялась. Пока она хохотала, я, опиравшись головой на руку, спокойным взглядом смотрел на это существо, бившееся передо мной в истерике. В какой-то мере мне даже было ее жаль, ведь она уже инстинктивно понимала, что в эту минуту безвозвратно теряет смысл всей прожитой омежьей жизни. – Выпусти феромоны, – скомандовал Ричи девушке. – Почему ты мне не веришь? – закричала Онвис. – Я сказал, выпусти… свои… феромоны! Если ты права, я сразу это пойму. Легкий шлейф темно-зеленой ауры потянулся к Ричарду. Мужчина сморщился, словно почувствовал что-то до безумия тошнотворное, и резко прикрыл нос ладонью: – Хватит! Не знаю, на что надеялась Онвис, выпустив феромоны. Думаю, это незнание самой сути метки из-за редкости подобного явления. Хотя… Даже если бы девушка этого не сделала, результат в конечном итоге оказался одним и тем же. Темный взгляд рыжевласки упал на меня: – Теперь ты! Я умилялся от происходящего, поэтому растянулся в довольной улыбке и игриво промурлыкал: – Не хо-чу! – Я сказал, выпусти эти чертовы феромоны! – зарычал Ричард. – Ну, допустим, они не чертовы, а мои, – все тем же голоском мурлыкал я. – Только для чего мне выпускать их, если уже понятно, что метки на Онвис нет. Тут в нашу бурную беседу вступила тяжелая артиллерия. Госпожа Руслана, подъехав на коляске к мужу, прижалась к нему всем телом и ласково залепетала: – Милый, какая разница, поставил ли Ричард метку Онвис или нет. Есть договоренность с семейством Полянских. Мы же не можем дать отворот поворот на полпути? Каково будет бедной девочке, когда после проведения помолвки мы откажем ей в свадьбе? Господин Вилен посмотрел на женщину презрительным взглядом: – Онвис может выйти замуж и за другого альфу. Метки, как оказалось, у нее-то нет. А у Милена есть. Если наш сын поставил на его теле свою печать, значит, этот человек ему дорог. Тем более он омега, значит, продлит наш род. В чем проблема, жена? – Но Милен ведь твой супруг, – не унималась госпожа Руслана. – И что с того? Сегодня мой, завтра – Ричарда. – Я что вам переходящее знамя? – возмутился я и тут же заткнулся, потому что громкий голос управляющего Ойца сотряс стены мощным звоном. – Прибыла, госпожа Жоржетта! После этих слов я заметил, как легонько растянулись губы госпожи Русланы в улыбке. Неужто явилось «решение проблемы», о котором она говорила ночью? В помещение вошла девушка довольно приятной наружности. Честно скажу, ее образ полностью мог описаться в моем представлении всего лишь одним словом, а именно именем Жоржетта. Округлое лицо с большими, далеко посаженными друг от друга темно-голубыми глазами, ниточкоподобные дугой брови, прямой длинный нос с немного оттопыренными крыльями и маленькие бантикообразные губки, которые накрашенной красной губной помадой особенно специфически подчеркивали свою необычную форму. Ну а самым ярким штрихом этого образа были рыжие волосы. Разделенные пробором, они ровненько облегали макушку головы, а затем превращались в послушные спиральки, аккуратно ниспадающие до середины шеи. Но, ей-богу, добавь ее образу длинный мундштук с сигаретой, и она тут же олицетворит истинную красоту французских женщин начала столетия. На вид этой девчушке было лет двадцать. Наверное, поэтому и ощущалась в ее движениях так ярко некая покорность и не избалованность, ненавязчиво подчеркивая воспитание в особой строгости. – Милая, проходи скорее, не стесняйся, – ласково запела госпожа Руслана девушке. Я с ужасом наблюдал, как она легкой поступью проходила мимо людей, сидящих за столом, как альфы замирали один за другим, меняя мгновенно выражение лица, как медленно начинала двигаться их грудная клетка под тяжестью прерывистого дыхания, и как зрачки их помутневших глаз темнели, покрываясь красными прожилками. И только когда девушка остановилась рядом, когда легкий шлейф ее феромонов коснулся моего носа, я все понял. И от этого осознания меня затрясло. – Разрешите представить нового члена семейства Эллинстонов, – весело заговорила госпожа Руслана, нежно обхватив чужую ладонь. – Перед вами Жоржетта! Наша семейная доминанта! Продожение следует...