Слишком большая цена

      В документах Гоуста говорилось, что он на больничном. У Соупа — отпуск с возможностью продления. На деле же Саймона посадили в клетку, а Джон закрыл себя в ней добровольно. Съёмная квартира недалеко от того, к кому рвалось сердце, с каждым днём всё сильнее захламлялась. Лучи света не пробивались через плотные шторы, а воздух давно не проветривался, отчего дышалось с трудом. Или не из-за этого?..       Соуп встал с насиженного тёплого места, сбрасывая плед, в который кутался в надежде согреться, и побрёл в ванную. В зеркало не хотелось даже смотреть. Он знал, что увидит там круги под глазами, уставшее лицо и сильно отросшую щетину.       В единственный раз, когда он видел здорового Саймона, тот был гладко выбрит. Соуп тогда потерял дар речи. Даже при отсутствии свободного времени тот успевал бриться между миссиями. В этом был весь он — аккуратный, дисциплинированный. Рядом стояли другие бойцы из их команды, но Гоуст смотрел прямо ему в глаза, будто с вызовом, ожидая реакции.       А как Соуп мог отреагировать? Неотрывно глядя в темные притягательные глаза с длинными ресницами, он представлял его иначе: с более жесткими чертами лица, со шрамами, тонкими губами. Но Гоуст оказался другим. У него был небольшой шрам на подбородке, который, впрочем, никак не портил четкой линии, ярко выраженные скулы. Саймон был красив, стоило это признать. После этого Соуп больше не мог смотреть на Гоуста так, как раньше. Кто бы мог подумать, что за грубоватым характером и ужасной маской скрывается нечто подобное?       Джон посмотрел на часы и направился к выходу. Он всегда приходил в одно и то же время, и находиться там позволяли ровно один час. Здание с первого взгляда напоминало обычную клинику, но внутри пустовало, кроме нижних этажей, в которых разместился бункер. Несколько этажей вниз, охрана, немного персонала… и Гоуст, запертый за толстым стеклом.       — Привет, элти, — сказал Соуп, дождавшись, пока наблюдающий выйдет за дверь.       Они всегда так делали. Возможно, понимали, что парням нужно побыть наедине, но, скорее всего, просто радовались возможности скоротать рабочие часы где-то в другом месте. Кто-то заходил и уходил, но в целом весь час Соуп мог проговорить со своим лейтенантом, пусть разговор и был односторонним, но само его присутствие многое значило.       — У тебя ничего не меняется, да? — он огляделся, будто искал в давно изученной вдоль и поперек комнате что-то новое. — У меня тоже.       Гоуст стоял к нему лицом. Хотелось думать, что он внимательно слушает, поэтому молчит, но эти белые глаза… Соуп отвернулся и сел на стул. В помещение вошла девушка, имени которой он так и не смог запомнить. Катрин или Каррин, а может, Кейтлин, черт её знает. Она иногда мелькала в поле зрения, скромно здоровалась.       — Добрый день, — она улыбнулась, подходя к столу в углу комнаты с какой-то папкой.       Соуп в ответ лишь кивнул. Не было желания с ней говорить. Она, как и все остальные медики, ставила опыты, издеваясь над Гоустом.       — Вы спите? — Каррин оказалась ближе, чем была до этого. — Выглядите плохо. Хотите, выпишу вам хорошее лекарство?       Джон нахмурился. К ней не было никакого доверия. Может, она и на нём хочет поставить очередной эксперимент? Отказавшись, он отвернулся, глядя на лейтенанта, который пнул ногой стекло. Хотя все говорили, что он самый спокойный из всех, иногда он всё же проявлял признаки агрессии.       — Думаю, ему не нравится ваше состояние.       Соуп резко вскинул взгляд. Девушка смотрела на Гоуста, который принялся медленно ходить туда-сюда по своей клетке. Её заключение было неожиданным. Абсолютно все в один голос твердили, что это больше не Саймон Райли, хотя Соуп кричал во всю глотку, что это не так. Катрин будто бы думала, как он.       — Не смотрите так. Вы меня пугаете, — она нервно улыбнулась и убрала руки за спину.       — То есть, вы считаете… — Соуп задумался. Что-то здесь было не так.       — Да, — девушка бросила быстрый взгляд за спину Джона, туда, где висела камера и, прикрыв ладонью рот, прошептала: — Я уверена, что он всё ещё там.       Джон смотрел прямо на неё и не верил своим ушам. Неужели нашёлся ещё один человек с таким же мнением? А учитывая, что она ещё и часть проекта, всё было не так однозначно. Значит, они не могли с уверенностью утверждать, что Саймона больше нет.       В комнату вошёл мужчина и окликнул девушку. Джону показалось, та его боится — плечи опустились, взгляд заметался. Она попрощалась и вышла. Только спустя несколько минут он вспомнил, что она говорила шёпотом, словно по секрету. Что они скрывают? Соуп встал и подошел к столу, на котором лежали бумаги, папки с результатами исследований, но ничего из этого он не понимал. Да и вряд ли они бы оставили что-то важное вот так на столе.       Со стороны Гоуста послышался хрип, и Джон вернулся к нему. Про себя он предпочитал думать, что лейтенант так окликнул его. Молчать было невыносимо и даже болезненно, и Соуп продолжил болтать ни о чём. Только так получалось не ощущать всепоглощающей душераздирающей тоски. Будто они снова на задании и Соуп несёт какую-то ерунду, а Гоуст слушает и вставляет едкие забавные комментарии.       Открылась дверь и в комнату вошли Прайс и Гас, приветствуя Соупа. Они не часто виделись из-за работы, но старались приходить, как только выпадала возможность. Джон был уверен, что занимайся он работой, было бы проще, а так он продолжал всё глубже погружаться в пучину страданий.       — Ну, что, как наш приятель? — Прайс улыбнулся, глядя на Гоуста.       — Он не рассказывает, — пожал плечами Соуп. — Обиделся, наверное.       Саймон издал тихий хрип и прошёлся из одного угла в другой. Друзья посмеялись, что он их так поприветствовал. Соуп понимал, что его команда не верит в это и шутит только для того, чтобы разбавить атмосферу. Они, как и все медики, считают, что Саймона больше нет. Но где он тогда? Вот же, ходит-бродит прямо перед ними. Просто… немного болен.       — Можно мне уже вернуться к работе? — Соуп посмотрел на своего капитана. — Деньги скоро закончатся.       Прайс помолчал, а потом кинул в него бутылку с водой так неожиданно, что Джон не успел ни поймать, ни отбить её, и получил удар в лицо.       — Нельзя, — заключил Прайс. — Мне тебя потом по кусочкам собирать?       Соуп кивнул. Он понимал, что капитан прав и он ещё не готов, но сидеть без дела было отвратительно. Да и деньги у него пока не кончались — из-за работы практически не было времени их тратить, а элитные бойцы зарабатывали немало.       Они покинули помещение, обмениваясь новостями — куда направляются дальше и в целом, у кого что происходит. Соупу тоже хотелось поучаствовать в обсуждении, но вместе с Гоустом, чтобы слышать в наушнике его грубоватый голос, от которого на душе разыгрывалась буря.       Джон проводил друзей и вернулся к лейтенанту, уселся на пол, спиной к стеклу, и вздохнул.       — Я скучаю, элти, — он слегка повернул голову к Саймону, видя, как тот остановился за его спиной.       Ему объясняли, что Гоуст так реагирует на что-то живое. Есть лишь инстинкт — схватить, укусить, убить. Это не реакция на самого Соупа, как бы ему ни хотелось в это верить — только реакция на потенциальную жертву.       — Ты помнишь, как одним выстрелом в голову Гассана спас меня? — Джон помолчал, вспоминая момент, когда его жизнь была полностью в руках лейтенанта. — Лучше бы ты тогда попал в меня…       Гоуст так сильно и так неожиданно ударил по стеклу, что Соуп, дёрнувшись, вскочил и обернулся. Лейтенант стоял прямо, смотря на него исподлобья. Выглядело пугающе. Сделав вдох-выдох, Джон попытался перебороть испуг. Это его лейтенант, всё ещё он. Но всё же не вернулся к стеклу, а сел на стул, и помедлив, продолжил монолог. Гоуст, стоя вплотную, немонотонно пинал стекло — то быстрее, то медленнее.       Времени оставалось мало. Раньше выделяли больше, перед тем, как он начал срывать эксперименты. Его до ужаса раздражало смотреть на то, как Саймона усыпляют газом, ставят непонятные капельницы, берут кровь, а потом колдуют над ней в своей маленькой лаборатории, на следующий день приходя с новыми опытами.       Из-за его вспыльчивости посещения сократили до часа, и в это время не было никаких уколов, игл, тока. Только он и его лейтенант.       В комнату вошёл мужчина и сказал, что встреча окончена. Соуп поднялся, думая, как бы выцепить Катрин, чтобы поговорить с ней.       — Элти, увидимся завтра, — Джон подошёл к стеклу, заглядывая Саймону в глаза, в который раз питая надежду увидеть в них нечто большее, чем пустоту, но не найдя того, что искал, расстроено закусил губу и вышел прочь, чувствуя боль в груди.