Слишком большая цена

      Джон полночи по памяти рисовал Саймона в своём блокноте. Любимым занятием после общения с Гоустом стало художество. Он никогда не претендовал на шедевры, но когда-то в школе даже посещал дополнительные занятия, и его всегда хвалили. Только, чтобы как следует передать внешность лейтенанта, у него не хватало опыта. Получались лишь наброски, зарисовки. На каждой страничке были его глаза в разных ракурсах. Их-то Джон запомнил хорошо. Тёмные, глубокие, манящие. Лишь одним взглядом Гоуст мог успокоить его, а теперь…       Соуп проснулся с головной болью. Посмотрев на часы, подскочил и принялся поспешно собираться. Он уже опаздывал на десять минут. По дороге встретилась бабушка, в которую он врезался, в спешке не глядя по сторонам. Из её рук вывалился пакет с продуктами. Не прекращая извиняться, он помог собрать всё, что рассыпалось на асфальте, и довёл её до остановки. Она явно хотела пообщаться, но, извинившись ещё раз, он побежал туда, где ждало его сердце. А оно давно уже принадлежало не ему.       Охранник, привыкший к его визитам, кивнул, когда Соуп пробегал мимо.       На подходе к нужной комнате он уловил крики, громкий спор. Тревога заполнила его разум. Войдя в помещение, Соуп сразу нашел глазами Гоуста. Он здесь. Все хорошо. Но он был в ярости — кидался на стены, бил по ним руками, хрипел. Люди вокруг о чём-то спорили, на повышенных тонах обсуждая, стоит ли успокоить его. Не понимая, что происходит, Джон вклинился в разговор, требуя, чтобы они объяснили, какого чёрта. Он подошел к Гоусту, когда все отверстия камеры закрылись и она заполнилась газом, от которого лейтенант перестал кидаться на стены и, шатаясь, медленно осел.       — Он таким агрессивным никогда не был, — задумчиво произнёс один из работников. — Минут двадцать назад началось это. Сначала ждали, что он перестанет — обычно ведь такого не происходит, но… — он развел руками, глядя на Джона с опаской.       Его не усыпили до конца. Саймон сидел с опущенной головой, привалившись к стене. Он несколько раз безуспешно попытался встать, но сильное успокоительное делало свою работу.       — Привет, элти, — Соуп улыбнулся, присаживаясь на пол перед стеклом. — Ты чего сегодня такой буйный?       Гоуст поднял голову. Его глаза были слегка прикрыты, и с такого ракурса казалось, что он просто сонный. Будто проснулся рано утром невыспавшимся после долгой и тяжёлой миссии. Соуп часто видел такую картину. За столько времени работы вместе в каких только местах они ни побывали и где только ни спали. Саймон удивительно быстро приходил в себя после сна, но эти первые секунды… Он был разнеженным, безмятежным, в глазах не было ни следа мучивших его мыслей. Джону всегда хотелось протянуть руку и коснуться его щеки, снять эту чёртову маску, запустить руки в светлые волосы и прижаться губами к губам. Он бы ни за что об этом никому не рассказал, но каждый раз мечтал проснуться рядом.       Гоуст медленно поднялся. Он покачивался из стороны в сторону, но упрямо держался на ногах. И после этого они будут говорить, что Саймона нет?       — Смотри, я снова нарисовал тебя, — Соуп достал блокнот и повернул к лейтенанту. — Было бы лучше, если бы я чаще видел тебя без маски, конечно. Гоуст отвернулся, и Джон вздохнул. В помещение вошла Каррин.       — Привет! Я ждал тебя, — Соуп улыбнулся девушке, и та настороженно посмотрела в ответ.       — Меня?       — Ну да. Как насчет кофе после работы?       Девушка посмотрела сначала на него, потом ему за спину, и улыбнулась.       — Хорошо. Я буду свободна в восемь, — её загадочная улыбка сбивала с толку. Соуп обернулся. Гоуст стоял к ним лицом, опираясь одной рукой на стекло для устойчивости. Каррин закрыла отверстия в его камере и пустила усыпляющий газ. Джон подскочил к ней, схватил за руку. Какого чёрта она творит?! Девушка замерла, испуганно уставившись на него, и Соуп отпустил.       — Он ведь не ест сам, — пояснила она. — Мы вынуждены ставить капельницы. Тебе ведь объясняли.       Соупу стало неловко. Из-за Гоуста он стал ещё более импульсивным, боялся, что тому захотят навредить, и в каждом видел врага. Ему рассказывали, что многие процессы в организме лейтенанта остановились. Например, кости не срастаются, он не засыпает самостоятельно, не мерзнет, но по венам всё так же течёт кровь, и он нуждается в энергии, которую дают с помощью капельниц.       — У нас сегодня такая суматоха… Можешь помочь? Мне нужно положить его ровнее.       Соуп наблюдал, как отключившийся лейтенант, засыпая, свернулся, обхватив себя руками. От этого вида сжалось сердце. Как же хотелось обнять его, сказать, что Соуп поможет. Джон потёр вспотевшие ладони. Он так давно его не касался…       Войдя вместе с Каррин в тесную камеру, он присел и перевернул Гоуста на спину. От волнения дрожали руки, когда девушка, надевая на лейтенанта маску, чтобы он дольше оставался без сознания, расстегнула его кофту, оголяя накачанный торс со множеством крупных и мелких шрамов. Пока Катрин отвлеклась на капельницу, Соуп аккуратно коснулся пальцами самого большого из них. Хотелось узнать историю каждого. Он знал, что у Саймона тяжелая и очень трагичная жизнь за плечами, но тот никогда ни с кем не делился подробностями. Только благодаря его коротким фразам и чудовищно редким откровениям можно было быть уверенным, что видел он мало хорошего, но несмотря на это, оставался замечательным человеком, которому Джон мог доверить жизнь, не раздумывая.       Каррин повернулась, и Соуп отдёрнул руку, наблюдая, как игла входит под кожу. Девушка сказала, что есть полчаса, поднялась и вышла из камеры, оглядываясь на сидящего на полу Джона, который не собирался следовать за ней, если только не выгонят. Когда она отошла к столу и начала заполнять какие-то бумаги, Соуп схватил Саймона за руку, чувствуя его тепло и биение пульса под пальцами.       — Эй, — прошептал он и оглянулся, убедившись, что Каррин в другой части комнаты на него не смотрит. — Это я. Посижу с тобой немного, пока про меня, кажется, забыли. Я опоздал сегодня, проспал, еще и эта бабка по пути…       Опасливо поглядывая на девушку, он говорил тихо и быстро, будто хотел рассказать всё, что успеет, пока выпал шанс.       — Никогда раньше не касался тебя так, элти. Но всегда хотел, — поделился Соуп, смутившись собственной откровенности. — Реши я тебе такое предложить, ты, наверное, оторвал бы мне руку, — Соуп усмехнулся, но замер, когда почувствовал, как рука Гоуста слегка сжалась, и сжал её в ответ. — Я знаю, что сам себе это придумываю, но я так хочу верить, что ты всё ещё со мной. У меня не получается тебя отпустить.       Он замолчал, когда услышал шаги, и отпустил Гоуста. Было тоскливо. Если бы ему до встречи с Саймоном кто-то сказал, что он будет так сильно переживать о другом человеке, он бы рассмеялся в лицо. Соуп боец. Никакой серьёзной привязанности быть не могло. Он привык терять своих людей на поле боя, и ни разу в жизни ещё не чувствовал себя таким одиноким, ни разу ему не было так больно от того, что он больше не чувствовал чьего-то присутствия.       Влюбиться в своего лейтенанта? Молодец, Соуп. Но с каждым проведенным вместе днем, с каждым разговором он убеждался, что больше не в состоянии это контролировать. Радовался каждому взгляду в его сторону, каждому ласковому «Джонни» из его уст. Уж лучше бы Гоуст тогда промахнулся и попал не в Гассана…       От безысходности хотелось выть. Он вернулся домой, когда его всё-таки выгнали, сказав, что он и так провел с Гоустом больше времени, чем положено.       Собираясь на встречу, Соуп на долю секунды пожалел её. Он ведь предложил это не потому, что она ему нравится, а просто чтобы поговорить о Гоусте, но признаваться в этом, конечно, не спешил.       Она сидела напротив и, отвечая на незатейливое «Как дела?», рассказывала про рабочие будни в лаборатории, слушать о которых ему было совершенно не интересно.       — Я знаю, зачем ты позвал меня, — сказала она, прервав свой рассказ, чем удивила. — Честно говоря, я и сама хотела поговорить. Мне так тяжело смотреть на тебя, — Каррин придвинулась чуть ближе и тихо продолжила: — Все исследования показывают, что Райли… — она внимательно посмотрела на Джона, будто оценивала его умственные способности. — Буду говорить проще. Его мозг будто контролирует что-то внутри. Мы убеждены, что вирус использует человека как защиту. Но Саймон оказался очень сильным, он сопротивляется. Замечал ли ты за ним что-то необычное? Будто он хочет с тобой поговорить?       Джон согласно закивал. Он верил в это! Он видел проблески разума в чужих глазах, знал, что Гоуст слушает и понимает.       — Так вот. Несмотря на твой скептицизм, мы правда делаем всё возможное, чтобы его излечить, но не без своей выгоды, конечно. Мы видим, как его организм с этим борется.       — Почему мне никто этого не говорил? — Соуп был возмущен — он ведь изначально всем вокруг об этом твердил.       — Ты мешаешь нам работать, — пояснила Каррин, — и с каждым разом он всё сильнее и сильнее сопротивляется. Не понимаю, откуда у него столько сил. Остальные держались недолго, рано или поздно полностью отдаваясь вирусу. Хотя, у меня есть предположение.       Соуп смотрел выжидающе. Наверняка она расскажет про невероятное упорство, волю и дух его лейтенанта…       — Его сила — это ты.