Слишком большая цена

      — Не понимаю, — Соуп нахмурился.       Она улыбнулась, глядя в чашку. На другом конце кафе закричали: «С днем рождения!». Джон, не отвлекаясь, смотрел прямо.       — Не знаю, какие между вами отношения были раньше, но то, что он успокаивается при виде тебя — факт. И я очень сомневаюсь, что это всего лишь отношения двух коллег. Может, он воспринимает тебя как младшего по званию, которого нужно защищать, а может, тут что-то другое. Но это не моё дело, — поспешно закончила она.       От её догадки стало неловко. Неужели всё так явно? Тот же капитан и Гас наверняка думали о том, что Соупа это просто сильно ранило, — все знали, что они очень сблизились. Но если с чувствами Джона всё понятно, то что насчёт Саймона? Сердце сделало кульбит. Может ли быть, что сдержанный Гоуст просто скрывал свои чувства, как и Соуп? Или просто воспринимал его как прибившегося щенка?       — Мы не уверены, все ли он видит хорошо или только силуэты, а может, ориентируется по запаху, но ясно, что он слышит, и когда узнает твой голос — он спокоен. Сегодня ты задержался. Думаю, его агрессия связана именно с этим. Он ждал, а ты не приходил.       Соуп опустил глаза, пытаясь переварить полученную информацию. Получается, Гоуст как бы… в своеобразной коме. Иногда люди, вышедшие из неё, рассказывали, как слышали голоса близких, навещавших их в палате.       — Говоря «мы», кого ты имеешь в виду?       Девушка печально вздохнула и отвернулась к окну.       — Я ведь всего лишь медсестра. Закончила обучение полгода назад, так что моё слово здесь совсем ничего не значит, но парень, что сидит за камерами, со мной согласен.       Джон уронил голову на руки и простонал. У него ведь только появилась надежда. Кейтлин осторожно коснулась ладонью его головы.       — Ученым это не интересно. Они смотрят лишь на показатели от и до. Важнее то, что они видят на бумаге и мониторах. Они не опираются на ощущения и интуицию, но я провожу много времени с Саймоном. Я уверена в своих словах, Джон.       Он поднял голову, с надеждой заглядывая ей в глаза. Могли ли все ошибаться, а одна юная особа, едва закончившая обучение, оказаться права?              — Дай ему больше эмоций. Приведи себя в порядок. Если он видит тебя, это наверняка тяжело — замечать, насколько тебе плохо. Рассказывай что-то воодушевляющее, и посмотрим, что будет.       — Если заметно, что он борется… — задумался Джон. — Когда он выйдет из этого состояния?       Она грустно покачала головой, всем своим видом показывая невозможность этого, но произнесла другое:       — Неизвестно, сможет ли он вернуться, но мы продолжим пытаться.       За окном плавно опускались на асфальт снежинки. Соуп смотрел, как снег моментально тает, превращаясь в грязь. Как и его надежда. Значит, больше эмоций… Но как это сделать, если в нем остались лишь тоска и оглушающая боль?       На прощание Кейтлин попросила не говорить с ней об этом в лаборатории — её брат, работающий там, вообще запретил им общаться.       В следующий раз перед встречей с Гоустом Джон побрился и подстригся, чтобы Саймон не переживал за него. Нужно собраться. Он ведь военный! Он должен держать себя в руках!       — Привет, элти, — Джон вошёл в помещение с улыбкой и огляделся.       В комнате никого, кроме них, не было, хотя обычно всегда кто-то присутствовал и уходил только когда появлялся Соуп. Это странно. Гоуст ходил по своей комнатке, будто нервничал. Джон подошёл ближе. Лейтенант остановился вплотную к стеклу и принялся пинать его.       — Да, я тоже рад тебя видеть, — Соуп рассмеялся и замер, нахмурившись.       Удары, что наносил Гоуст, напоминали… азбуку Морзе?! Джон достал блокнот и принялся записывать по памяти. Короткий, два длинных — это «В». Три длинных — «О». Один короткий — «Е» и повторение.       «Вое», прочитал он про себя.       — Чушь какая-то, — Соуп убрал блокнот и потер лицо. — Я совсем сошёл с ума, да?       Гоуст стоял перед ним с закрытыми глазами. Было видно, как часто вздымается и опускается его грудь. Это насторожило. Может, он нехорошо себя чувствует? Или там плохо циркулирует воздух? Джон осматривал камеру, когда дверь в неё внезапно открылась. Теперь между ним и Гоустом не было никаких преград.       Соуп замер на месте. Будь это хоть трижды его лейтенант, он не в себе. Он опасен. Стало страшно. По рассказам медиков, заражённые могли разорвать человека, даже если знали его. Но не получалось сделать и шага. Он будто прирос к полу. Гоуст медленно повернулся на открывшуюся дверь своей тюрьмы и вышел из неё, шагнул к Соупу, но резко затормозил, будто его кто-то дернул назад, и отвернулся, сделав глубокий вдох. Джон осторожно, не выпуская его из виду, пятился прочь, а когда до толстой бункерной двери осталось совсем немного, пулей выскочил и закрыл её, слыша удары с той стороны.       Руки тряслись от осознания того, что секунду назад он был на волоске от возможной смерти. Неужели это место не так безопасно, как говорили? Дверь не могла открыться сама, значит, либо кто-то открыл её специально, либо это какой-то ужасный сбой. Когда звуки за дверью утихли, в коридоре послышались шаги и голоса. Медики небольшой группой приблизились, о чём-то споря. Среди них была и Кейтлин. Она не смотрела ему в глаза, виновато отворачиваясь.       — Какого чёрта произошло?! — Джон крикнул так, что голос, отражаясь от стен, долетел до конца коридора.       Один из компании, открыв дверь, вошёл внутрь, и остальные потянулись за ним.       — Прости, это я виновата! Не успела предупредить, — быстро шепнула ему Кейтлин, пока никто не видел.       Когда Джон последовал за ними, Саймон лежал на полу без сознания.       — Восхитительно сработало, — один из мужчин сложил руки на груди, глядя на него. — Ты был частью эксперимента, — продолжил он, посмотрев на Джона. — Кэтти нам ежедневно выносила мозги тем, что у вас с ним якобы связь, что он тебя понимает. И мы решили убедить её, что это не так.       Эксперимент? Джона затрясло от ярости. Он в один шаг преодолел расстояние между ними и с размаху впечатал кулак в чужое лицо, ломая очки. Мужчина от удара отшатнулся и упал в руки стоящему позади. Он попытался поправить очки, но поняв, что им конец, снял. Несколько человек заметались, кто-то схватил Джона за руку, будто это могло его остановить.       — Мы тебе что, крысы?! А если бы я не убежал?! — Соуп орал до боли в горле.       Учёному подали лед и вату, которые тот приложил к носу, вытирая кровь.       — Успел бы, — мужчина подошёл к Гоусту и присел, отодвигая его воротник и обнажая что-то вроде ошейника. — Здесь сильное снотворное. Мы следили за опытом, так что успели бы в любом случае.       Соуп вырвал руку из хватки, как оказалось, Кэтти, присел рядом и коснулся ошейника.       — Вы ненормальные, — в его тихом голосе слышалось разочарование.       — Зато теперь мы знаем точно, — учёный поймал его взгляд. — Связь действительно есть.       Лежа дома перед телевизором, Соуп размышлял о произошедшем, попивая холодное пиво. В какой-то момент, когда Гоуст выбрался из клетки, Соуп в глубине души желал, чтобы тот до него добрался. Может, так было бы легче? Джон устал от этого. Устал натыкаться на безмолвную сплошную стену, устал ждать неизвестности. Он хотел, чтобы его лейтенант вернулся, вновь слышать его подколы, приказы, видеть его настоящие глаза, которые, несмотря на сдержанность, всегда полны эмоций. В них отражалась вся душа Саймона.       По телевизору показывали какой-то сопливый фильм, героиня которого все время влезала в неприятности. К ней пришёл бывший, прося прощения, но она выгоняла его с воплями. Часть фильма Джон пропустил, думая о своём, поэтому не особо понимал сюжет.       — Убирайся! — надрывно кричала девушка. — Пошёл вон! Вон!       Соуп выронил банку пива. Подскочив, он достал блокнот со всеми заметками. Найдя страницу этого дня, он уставился на морзянку, которую пытался расшифровать несколько часов назад.       Короткий, два длинных — «В». Три длинных — «О». Но по ошибке или от волнения он не досчитался одной длинной, приняв её за третий звук во второй букве. Последняя должна содержать один длинный, один короткий — это «Н».       «Вон».       Саймон пытался его предупредить.       Забытое пиво из банки разливалось по полу. Он смотрел в блокнот и улыбался, как умалишённый.