Слишком большая цена

      — Джонни, — раздался шёпот лейтенанта. — Подъём, Джонни. Пора.       Соуп открыл глаза и сел, потирая их, не понимая, что происходит. Гоуст сидел на кровати и тряс его за плечо.       — Куда? — Джон проморгался, посмотрел по сторонам.       Это оказалась казарма, но они были одни. Он не помнил вчерашний день — что они делали, как здесь оказались, какие планы на этот день. В голове была пустота.       Гоуст потянулся к его лицу и положил ладонь в перчатке на щеку, заглядывая в сонные глаза, и произнёс грубоватым, но таким приятным голосом, от которого Соуп улыбнулся:       — Жить.       Прозвенел будильник, и Соуп открыл глаза повторно, но теперь по-настоящему. Лейтенант во сне был таким реальным, что до сих пор ощущалось его прикосновение. Джон провёл по щеке рукой, воссоздавая касание, но сон уже ушёл. Попытавшись заснуть снова, чтобы его досмотреть, Соуп без толку вертелся в кровати еще около получаса. Его подсознание, обращаясь в виде близкого, уважаемого человека, говорило, что он слишком себя запустил. Так жить нельзя.       Поднявшись, он проветрил квартиру, прибрался — благо студия была небольшая и вмещала в себя лишь необходимое: небольшой диван, стол, пару стульев и телевизор на тумбочке. Джон даже нормально позавтракал и сходил на пробежку. Настроение было прекрасным и, воодушевленный, он направился к Гоусту. Хотелось проверить, прав ли он в своих догадках.       Снег за ночь засыпал город, моментально усложнив жизнь водителям. Вот только Джону было на это плевать. Всё последнее время он ходил пешком из пункта «А» в пункт «Б».       — Элти, — Джон улыбнулся Гоусту и кивнул парню-ученому, который, поздоровавшись, вышел. — Привет.       Подойдя к стеклу, он заглянул в глаза Гоусту. На секунду показалось, что виден зрачок, но присмотревшись, он понял, что ошибся.       — Морзянка — это, конечно, гениально. Не удивлен, что ты решил использовать именно ее. Но давай проще, — Соуп сделал вдох-выдох — было волнительно. — Если понимаешь меня, ударь по стеклу. Один удар — «да», два — «нет».       Джон смотрел на Саймона, ожидая, что услышит один удар, но тот ничего не предпринимал. Он постоял несколько секунд, затем прошёлся по камере. Это не могло быть совпадением. Даже медики подтвердили, что у них связь. Неужели он так сильно хочет верить в Гоуста, что принял его удары за попытку общаться? И самое главное — придумал подходящий смысл.       — Чёрт, — выдохнул Соуп, наблюдая за лейтенантом.       Надежда, что так долго теплилась внутри, продолжала набирать обороты, несмотря ни на что. Кэтти говорила, что Саймон его слышит. Ей не было смысла врать, если только это не эксперимент над самим Соупом. Кто знает, что придет в голову этим умникам?.. Джон прижал ладонь к стеклу.       — Элти, — упрямо продолжил Соуп. — Мы столько всего пережили. Помнишь нашу первую встречу? — он коснулся лбом стекла, с улыбкой вспоминая то мгновение, когда еще на подъезде он издалека заметил своего лейтенанта и направился к нему, как только машина остановилась. Он начал без приветствия, пытаясь сократить дистанцию между ними, но Гоуст сохранял хладнокровие даже на первых совместных заданиях. — Я тогда уже был наслышан о тебе и, честно говоря, очень переживал, что мы не поладим. Ну, знаешь, про тебя говорили, что ты совсем никого за людей не считаешь…       Соупу очень сочувствовали морпехи, с которыми он добирался до базы. Поговаривали, что лейтенант, несмотря на свои заслуги, как человек отвратителен и с ним лучше вообще не иметь дел помимо работы. Про него буквально легенды ходили, и Джон заинтересовался уже тогда. Общительный по своей натуре, он был уверен, что все наговаривают и он сумеет найти подход, но нашел лишь разочарование. Гоуст был отличным бойцом и лидером, только никакого общения, выходящего за рамки работы, не поддерживал. Привыкшему к другим отношениям между членами команды Соупу было сложно.       Гоуст ковылял по камере, отворачиваясь от Соупа. Джон усмехнулся и прикрыл глаза, воссоздавая в памяти его лицо: медленный поворот головы в его сторону, взмах светлых ресниц, темные живые глаза.       — Но чем дольше мы с тобой общались, тем сильнее я убеждался, что они все не правы. Ты как-то сказал, что дружбы нет в полевом уставе, но разве это была не она? Я, конечно, не гений, но понимаю, что ко мне у тебя особое отношение, — с закрытыми глазами Соуп продолжал говорить и говорить, в надежде, что Саймон услышит, и с каждым словом было сложнее контролировать вырывающиеся наружу эмоции. — Я никогда не замечал, чтобы ты так же волновался за других, и знаешь, элти… Для меня ты тоже особенный. Настолько, что, кажется, я тебя… — открыв глаза, Джон замолчал и чуть не отшатнулся.       Гоуст стоял прямо перед ним, приложив ладонь к стеклу ровно в том месте, где была рука Соупа, и смотрел прямо на него — несмотря на пустые глаза, это было очевидно. Если даже это только «реакция на жертву», всё равно чертовски волнительно. Их руки разделяло лишь толстое стекло. Джону казалось, надави он посильнее — и оно лопнет, и они смогут переплести пальцы. Его рука была так близко, что как будто чувствовалось её тепло. Джон смог отстраниться только через некоторое время после того, как сам Гоуст отошёл.       Он развернулся, прижавшись спиной к стеклу, и съехал вниз, откинул голову. Положив руку на грудь, Соуп почувствовал, как под ней быстро бьется сердце. Одним движением лейтенант пробуждал в нём то, что, казалось, больше никогда не проявится. Каждый раз рядом с ним Джону будто снова было шестнадцать лет, будто он не видел всех ужасов на поле боя и не запрятал теплые чувства как можно глубже.       Он часто дышал, пытаясь успокоиться. Эмоции сейчас ни к чему.       В помещение вошла Кэтти. Она поздоровалась и извинилась за вчерашнее. Джон поднялся и сел на стул. Он не злился на неё. Тот день и правда стал показателем, что не всё потеряно. Никто не знает, что бы Саймон сделал, если бы успел его схватить, но тот факт, что он не кинулся сразу же, говорил о многом.       Девушка обрадовала, сообщив, что челюсть лейтенанта в порядке. Для этого процесса у них нет объяснения — сначала не было видно никаких результатов, а потом буквально за неделю все нормализовалось.       — Тебе же нельзя говорить со мной, — усмехнулся Джон, складывая руки на груди.       — Брата сегодня нет, — пожала плечами Кэтти. — И мне хочется с тобой поделиться… — она подошла ближе и заговорщицки прошептала: — Кажется, мы нашли, как с этим бороться.       — Что?! — Соуп вскочил со стула, и тот, опрокинувшись, упал. — Как? Когда вы начнете? — он начал засыпать её вопросами, поглядывая на Гоуста, который стоял спиной к ним, глядя в угол.       — Мы уже начали. Но опять же… Неизвестно, чем всё это закончится, — она посмотрела на лейтенанта и улыбнулась, достав телефон. — Смотри, как он ведет себя, когда тебя нет рядом.       Она открыла видео, в котором Гоуст кидался на стены, пытаясь пробиться наружу, к потенциальным жертвам. Соуп перевел взгляд на спокойного Саймона и удивился. Это были совершенно разные люди. Так сильно хотелось верить, что дело в нём, что Кэтти права и Джон правда сильно влияет на него. В таком случае, он будет рядом столько, сколько потребуется, будет нести любую чушь, лишь бы Саймон слышал его присутствие.       В помещение вошёл мужчина и сказал, что ему пора на выход. Попрощавшись, Джон направился к двери, но услышал удар по стеклу и остановился, оглянувшись. Гоуст стоял лицом к нему и будто демонстративно ещё раз пнул стекло. Соуп улыбнулся и кивнул.       Один удар — «да».       — До завтра, элти.       Джон вышел за дверь, прикрыл её за собой и прислонился спиной, чувствуя, как быстро забилось сердце. Он был прав. Всё это время Саймон был с ним.