Слишком большая цена

      Соуп вышел из здания и поднял взгляд к небу, подставляя лицо под падающие снежинки, которые тут же таяли, оставляя влагу на щеках. Он счастливо улыбался. Теперь никто не убедит его в том, что он сошёл с ума. Значит, Саймон скоро вернётся! Переполненный эмоциями, Джон закупился в магазине, чтобы приготовить нормальную еду, а не ту, которую нужно только разогреть.       Джон взял наконец себя в руки. Утренние подъемы больше не приносили недовольства — он просыпался и шел на пробежку или в зал. Лейтенант точно будет возмущён тем, что он запустил себя и потерял форму. Но, вопреки ожиданиям Соупа, тот больше особо себя не проявлял. Джон думал, что теперь Гоуст будет больше с ним контактировать, но ничего не поменялось. Редкие взаимодействия не приносили того удовлетворения, которого Соуп ждал, и он вновь вернулся в подавленное состояние, куда сам же себя и загнал бестолковой надеждой.       Джон продолжал приходить, разговаривать, делиться своими мыслями, даже о новой прочитанной книге рассказал. Была идея принести книгу и почитать вслух, но Соуп и без неё прекрасно мог закрывать молчание своим монологом. Вечером после посещения Гоуста к нему постучали. Джон никого не ждал, поэтому удивился, когда на пороге увидел капитана Прайса и Гаса, вернувшихся с задания. Они вытащили его из убежища и направились в бар. Соупу не особо хотелось куда-то идти, но он соскучился, поэтому не сопротивлялся. Так, для виду, разве что.       Гас рассказал о новом ранении и показал перевязанное плечо. Они поделились новостями из своего мира и планами на ближайшее будущее. Соупу тоже хотелось ощутить уже тяжесть бронежилета и отдачу оружия. Ему нравилась работа, нравилось, что он приносил мир, очищая его от подонков вроде Гассана.       — Соуп, — как-то подозрительно проникновенно обратился к нему капитан, — мы бы хотели с тобой поговорить.       Это насторожило. Прайс начинал разговор так, только когда Джон был совсем ещё зеленым и они плохо друг друга знали. Хотя Соуп уже тогда прошел службу в элитных войсках Британии, все равно в душе был импульсивным подростком. Мало что поменялось в его характере за это время, но он стал более спокойным и рассудительным.       В то время Гоуст не был в команде Прайса, но они были знакомы. Его имя всегда было на слуху, но встретиться с ним никак не получалось. Говорили, что он из одиночек и команда ему не нужна, пока Соуп не узнал, что лейтенант был на длительной миссии. Если бы не это, они познакомились бы гораздо раньше.       Однажды он даже разминулся с ним буквально одним днем. Коллеги рассказывали, что Гоуст был на базе во время отсутствия Соупа. Тогда его это не расстроило — больше всего цеплял профессионализм. Его послужной список удивлял и восхищал. Гоуст был настоящим асом. Не даром только работой и жил.       — Как ты себя чувствуешь вообще?       От такого простого вопроса пересохло в горле. Они будто подготавливали его к чему-то плохому, такому, что ему не понравится. Соуп отхлебнул виски и поморщился от вкуса. Да, не шотландский.       — Нормально.       Прайс и Гас переглянулись.       — Уверен? Может, тебе… к психиатру? Я могу найти хорошего врача.       — Так, понятно, — Соуп залпом выпил всё, что оставалось в стакане, и хотел встать, но Гас схватил его за руку.       Джон, дёрнувшись, плюхнулся на стул. Нахмурившись, он смотрел на свою команду. Когда Саймон только заболел и Соуп не смог выезжать на миссии, Прайс уже рекомендовал обратиться к врачу. Но Соуп не чувствовал, что нуждается в помощи. Каждый человек на его месте испытывал бы то же самое. Это нормальные чувства. Но друзья считали иначе. Тогда он отказался, сказав, что справится сам, но тогда они и не предполагали, насколько всё затянется. Джон надеялся, что само собой как-то утрясется и ситуация отпустит, но лишь «потеряв» Гоуста он осознал, насколько тот был ему дорог. Не было так страшно, даже когда им пришлось разминуться на задании. Тогда лейтенант связался с ним и отвлекал разговорами, подсказывал, как лучше поступить, шутил. Соуп буквально физически ощущал его присутствие.       — Мы волнуемся за тебя, Соуп, — Прайс долил ему виски. — Я понимаю, что Саймон стал тебе отцовской фигурой, как и я когда-то, но ты не должен ставить его на первое место. Что, если он не… выздоровеет? Я не хочу терять такого бойца.       Соуп усмехнулся и покрутил в руках стакан. Отцовская фигура? Да, возможно, когда-то так было, пока он не осознал своих настоящих чувств. Гоуст его оберегал, давал советы и наставления, и даже жестокие фразы в духе «Никому нельзя доверять» были сказаны не потому, что Саймон сам так думал — он хотел уберечь импульсивного Джона от проблем. Его своеобразная забота не могла оставить равнодушным. Но Саймон всегда держал дистанцию.       «Так я тебе нравлюсь?»       «Ты мне нравишься живым».       Переводил темы, отшучивался, молчал. Для Соупа в какой-то момент это стало забавной игрой — проверить, насколько далеко он может зайти. Но со временем интерес пропал от понимания, что лед в сердце лейтенанта не тает. Тогда пришлось засунуть свои чувства поглубже и лелеять, теплить их внутри.       Соуп вздохнул, посмотрев на Прайса. Хотелось признаться, что это больше, чем просто отношения начальника и подчиненного, больше, чем отношения сокомандников и друзей, больше, чем всё в этом мире. Но, подумав, он решил, что никому об этом знать не нужно. Пообещав, что возьмёт себя в руки, Джон попрощался и ушел.       С одной стороны, забота команды льстила — ближе людей, чем они, у Соупа не было. Парень, выросший в детском доме, а после решивший пойти в армию, нашел семью, которой у него никогда не было. А с другой — это его личное дело, его чувства, которыми ни с кем не хотелось делиться, кроме, разве что, Саймона.       Сам же Гоуст, к слову, был не против. Точнее, так хотелось думать, когда Джон приходил к нему, чтобы вывалить очередную порцию своих мыслей, но стараясь не рассказывать совсем всё подряд — кто знает, как лейтенант отреагирует на его чувства? Соуп сидел, прислонившись к бронированному стеклу спиной. Даже себе он не хотел признаваться, что боится смотреть в пустые глаза Саймона, поэтому лишний раз старался не заглядывать в них. Джон знал и без того, что у него за спиной Гоуст, слушает и понимает. Необязательно поддерживать зрительный контакт.       — Прайс опять к психиатру отправляет, — поделился Соуп. — Неужели я так плохо выгляжу? — он усмехнулся.       — Ты выглядишь так, будто ещё немного — и полезешь в петлю, — раздался голос сбоку.       Джон повернулся и увидел в проходе Кэтти. Она поприветствовала его и положила на стол какую-то папку, а потом сказала, что ей нужно идти, пока он не успел завалить вопросами. А он мог. И хотел. Было интересно, какие результаты видят учёные.       Вздохнув, он откинул голову назад, прижимая затылок к стеклу. Лампочка на потолке моргала время от времени и потрескивала. Джон согнул колени и положил сверху руки.       — Я так устал, — шепот был тихий, но он и не пытался говорить так, чтобы Гоуст услышал, просто вырвалось. — Когда ты уже вернёшься, а? — ответом была тишина. — Я очень скучаю, элти.       — Джонни… — отчётливо раздалось за спиной.