Горячий шоколад и холодные ладони.

На последнем году обучения в школе у Чонсона умер отец, с которым они одни делили небольшую квартирку, что снимали, а летом ютились в этом домике. Сил и небольших оставленных средств хватило на то, чтобы доучиться, но дальше он не пошёл. Устроился официантом в непопулярном кафе, что было недалеко от трейлера, и работал. Работал и работал. Провёл сам электричество в виде переноски из соседнего дома старой знакомой папы, которой отдавал за свет деньги раз в месяц. По своим выходным он или был у Чонвона дома по секрету, пока остальные работали, или отсыпался у себя, купив еду в контейнерах. Хорошо, что был чайник – так он иногда заваривал лапшу быстрого приготовления или бесконечно пил чёрный растворимый кофе. Но чаще всего он зависал на работе, где уже питание было хорошим, ведь персонал там, к счастью, кормили, ещё и за счёт заведения.  Маму Джей совсем не помнит, а второй родитель отвечал на его вопросы, когда тот подрос, что про неё думать не стоит. Поэтому он ничего о ней не знал и даже то, как она выглядит. Да и был не против такого расклада жизни, ведь уже привык.  В том кафе он уже подрабатывал до устройства с шестнадцати лет по субботам и воскресеньям, в отдыхе от учёбы, поэтому принять его туда уже полностью все были рады.  — А до скольки разрешили? — спрашивает Чонвона.  — Я не говорил ничего, поэтому не знаю. Позвонят, наверное, — сладкий зевок после слов.  — Я тебя не разбудил хоть? — Нет, только лёг как раз.  — Не буду отвлекать тогда, спи. — Ну не-ет, раз уже позвонил и прогнал сон, то давай поговорим, — смеётся Вони, и старшему от этого становится хорошо.  — Окей.  Их разговор длится до глубокого вечера, переходящего в ночь, в следующий день, когда Ян еле говорит, и друг ему предлагает отключиться. Первый что-то невнятно мычит под усмешку второго, который отключает вызов.  Пак откладывает сотовый, обувается, поднимается на ноги, накидывает куртку и выходит за дверь. Достаёт из кармана пачку сигарет и вынимает оттуда одну, крутит колёсико зажигалки и подносит к концу сигареты, зажимая ту меж зубов и губ и прикрывая второй рукой от ветра. Убирает уже ненужное в карман, делает затяжку и выдыхает дым, что сразу же улетает под сильным порывом воздуха.  Послезавтра Новый год. Хотя, судя по времени, что перевалило за полночь, даже завтра. Поэтому посетителей будет больше, чем обычно, но сегодняшний вечер заберёт всю усталость от шума, согреет, поделится уютом и новой партией сил.  А на следующий день он, как и обычно в канун Нового года, тоже выйдет на работу, ведь его друг будет отмечать праздник с родными у себя дома, а недалеко от стола, забитого разными вкусностями, будет стоять ёлка, увешанная разными игрушками и прочими украшениями.  Очередная затяжка. Вкус вишни от фильтра приятно ощущается на языке, когда проводишь тем по сухим губам.  Когда табак заканчивается, парень кидает окурок себе под ноги и тушит носком кроссовка. Заходит обратно и теперь уже ложится спать.  *** У ворот школы Чонвона уже ждал водитель семьи, а чрезмерные контроль и расписание родителей надоедали.  После учёбы он сразу же отправлялся домой на машине, что ждала его. Сразу же. Не было возможности поболтать со сверстниками, как это часто делали в коридорах школы или во дворе, а потом прощались. Ни пойти в школьный кружок, потому что делать нечего, что ли, ни помочь с чем-то учителю, ведь это их работа. Затем он переодевается, обедает, снова переодевается и едет к одному репетитору или нескольким, ведь последний год обучения очень важен из-за сложного долгого экзамена, хоть тот уже и прошёл. Дальше ведь университет, а он сложнее. Если дополнительных занятий много, то возвращается очень поздно с распухшей от информации и большой нагрузки головой. Ужинает вместе с мамой и папой, купается, делает домашнее задание и отключается. Если репетиторов мало, то всё равно хочется отрубиться от усталости.  И никогда больше не проснуться.  Ранние подъёмы давались парню тяжело, поэтому после учёбы в школе он уже хочет проспать добрых часов двенадцать, а тут ещё что-то дополнительное.  Серые будни Вона разбавлял Джей, что приглашал его гулять, бродить по пустынным улицам и бесконечно разговаривать. Иногда они заходили в кофейни, но больше всего младшему нравилось, когда Чонсон покупал ему горячий шоколад из автомата с кофе и прочими напитками.  Как-то раз в конце октября, когда на улице уже стояла холодная погода, а на градуснике красная полоска несколько дней обрывалась у четвёрки с плюсом перед ней, старший пригласил Яна погулять, встретиться с тем в центре. И тогда они пошли по тротуару, что набит людьми, отходя всё дальше и дальше, где дороги уже были тихими.  Над головой сгущалось небо, оно было светло-серым с облаками оттенка потемней.  И тут пошёл дождь.  Пак повёл Чонвона к одному из ближайших супермаркетов, у которого стоял автомат с разными напитками. И купил горячий шоколад, ведь знал, что друг его любит. Закинул несколько монет, которые были в кармане куртки, и выбрал этот напиток. Немного подождал и достал его, протянул Вону. И тот аккуратно взял за верх бумажного стаканчика четырьмя пальцами двух рук – указательными и большими.  Автомат был, к счастью, с навесом, поэтому они так и стояли, смотря на ливень, что их не касался. Хотя стало холодней, конечно, но зато запах озона начал приятно щекотать ноздри.  Чонвон этому улыбнулся. И брюнет, что стоял рядом.  Он не знал причины, да и ему было всё равно. Главное, чтобы младший был счастлив. А улыбка – хороший показатель.  Спустя несколько минут Ян начал потихоньку пить тёплый напиток, помешивая его прозрачной палочкой. Он держит пальцами одной руки стаканчик, а вторую опускает в карман и сжимает в кулак от холода.  — Нет, не так, — говорит старший и тянет за рукав пальто, чтобы достать руку обратно. Берёт его ладонь в свою и поднимает её к напитку, прижимает полностью обе ладони парня к тёплому стаканчику и сверху накрывает его пальцы своими.  Чонвон поднимает кошачьи глазки на друга, а Джей не может оторвать от него и своего взгляда.  Какой же он красивый.  Нежные касания старшего согревают лучше, чем тепло от горячего шоколада, передающееся через плотный слой бумаги.  Чонсон улыбается из-за рвущихся из груди чувств.  — Спасибо.  — Так теплее? — Да… Вокруг них начинался настоящий потоп, дождь всё усиливался и усиливался, он бил по навесу над головами парней. А они смотрели друг другу в глаза, согреваясь крошечными касаниями и безмолвным контактом… Чонвон садится в салон автомобиля, закрывает за собой дверь, и машина трогается. Внутри тепло в связи с обогревом, а снаружи ветер гоняет ветки деревьев и совсем голые кустарники.  Снега в этом году ещё не было, и от этого становилось грустно, ведь Ян любил снег. Не то, что получается после него, не то, когда стоит плюсовая погода. А сам момент. То, как падают большие снежинки с неба, наслаиваясь друг на друга на промёрзлой земле. То, как они опускаются на пуховик, шарф и шапку. То, как можно протянуть руку, и хлопушка останется у тебя на варежке. Рассматривать ту, пока не растает, улыбаться. Ловить новую и показывать кому-то, кто тоже будет делиться своей небесной находкой.  Парень облокачивается на кресло, чуть задрав голову, и глубоко вздыхает. В полной тишине он доезжает до дома, а дальше всё, как обычно.  Его немного потряхивает, когда думает о том, сколько всех придётся терпеть, сколько нового узнать и усвоить. Настроения нет совсем продолжать день в этом духе.  И греет сердце только то, что вечером его будет ждать Джей, который поделится теплом, заботой и любовью.