Собиратель Алых Слёз

*** Слезы накатывали с новой силой. Хуа Чэн пытался сдержать бурю внутри, но каждое слово Се Ляня лишь сильнее расшатывало его самообладание. Устрашающий с виду, могущественный небожитель, которого побаивались даже на Небесах, сейчас казался маленьким ребенком. Он прижался к груди такого же «маленького мальчика», носящего звание Непревзойденного демона, и просто рыдал, не в силах остановиться. — Получается... получается, мы снова друзья? — слово «друзья» болезненно резало сердце Хуа Чэна. Но на что еще он мог рассчитывать? На нечто большее? Сейчас это казалось несбыточной, почти глупой мечтой. — Да... да. Мы друзья, — сквозь слезы ответил Се Лянь, утирая лицо широкими рукавами. В голове Хуа Чэна внезапно всплыли слова Ши Цинсюаня: «Меня свергли за то, что я занимался неподобающими делами с одним Непревзойденным демоном». Учитывая обстоятельства, небожитель был уверен, что речь о Се Ляне. Нахлынувшая ревность заставила его задать вопрос прежде, чем он успел осознать, насколько это сейчас неуместно. — Ши Цинсюань? — Се Лянь мягко улыбнулся, глядя на озадаченное лицо Хуа Чэна. — Ах, ну да, мы друзья. Но вовсе не пара. И никогда ею не были. Хуа Чэн удивленно захлопал ресницами, отстраняясь от прохладного тела демона. — Но... он сам сказал, что его свергли из-за связи с Непревзойденным. — Это правда, я лично был тому свидетелем. Но, видимо, Ши Цинсюань не упомянул, что этим демоном был вовсе не я. Думаю, тебе стоит расспросить его лично — я не вправе рассказывать чужие тайны без разрешения, — демон положил руку на плечо небожителя и добавил: — Так... может, останешься еще ненадолго? Или тебе уже пора? — Вовсе нет! Я останусь. Мне... мне столько всего нужно тебе рассказать. — Правда? — от волнения Се Лянь даже начал перебирать пальцами, с надеждой ожидая подтверждения. — Правда. *** Прошло двое суток. Все это время они не разлучались ни на миг. Се Лянь внимательно слушал рассказ Хуа Чэна о том, как тот взошел на Небеса. История была полна отваги и... боли. — Так значит... ты стал небожителем после того, как убедил всех, что я чудовище? — заключил демон, и в его голосе проскользнула глубокая тоска. С одной стороны, он был горд успехами любимого человека. С другой — осознание того, что именно эта ложь погубила его семью и заставила его навсегда покинуть королевство, отзывалось острой болью. — Верно. Я... я верил, что ты ужасен. Наверное, мое «прости» уже ничего не изменит. Прошло восемьсот лет, и ты вряд ли меня простишь... Я убил твоих родителей... а ты всё равно защищал меня до последнего. — Я... я не держу на тебя зла. И никогда не буду, — прохрипел Се Лянь, погружаясь в пучину воспоминаний. *** **Восемьсот лет назад. Королевство Сяньлэ.** После того как Сань Лан покинул принца, юноша перестал есть. Его верные слуги чуть ли не молились над ним, умоляя съесть хоть горсть риса. Се Лянь часами сидел на полу, безучастно глядя в пустоту. — Ну же, Ваше Высочество... съешьте хоть немного, — Му Цин в очередной раз поднес чашку к губам принца. — Опять он застыл. Эй, Ваше Высочество! Неужели всё из-за того неряхи в красном? — Фэн Синь подошел ближе, заглядывая в лицо Се Ляню. Принц напоминал живую статую: лишь редкое моргание выдавало в нем жизнь. — Он не неряха... — наконец выдавил Се Лянь, переводя взгляд на обеспокоенных друзей. — А Сань Лан придет?.. — Ваше Высочество, вы спрашиваете это уже месяц! Поешьте наконец! Свадьба откладывается из-за вашего состояния, дела королевства в упадке! — Му Цин раздраженно закатил глаза, за что тут же получил укоризненный взгляд от Фэн Синя. — Хватит глаза закатывать. Вырву их тебе скоро. — Боже, ты вообще просто сидишь, даже не помогаешь мне накормить его! — А от тебя много толку? Только и делаешь, что вякаешь да глазами вращаешь! Они бы наверняка подрались, если бы не почувствовали на себе тяжелый, пустой взгляд Се Ляня. — А... Сань Лан... — Нет, не придет! — рявкнул Му Цин, вскакивая с пола. — Ваше Высочество, если вы еще раз его вспомните, я сам пойду и перережу ему глотку! В ту же секунду Се Лянь вцепился в Му Цина с такой силой, словно тот был его последним спасением. Тарелка с рисом с грохотом упала на пол, рассыпая остывшую крупу. Му Цин замер, ошарашенный, и услышал судорожный шепот принца: — Пожалуйста, не надо... не надо... умоляю... — Да не буду я! Не буду! Успокойтесь. Я ничего ему не сделаю, — пообещал Му Цин. Се Лянь бессильно опустился на пол, по лицу его покатились слезы. Он снова отвернулся к окну, принимая свою привычную позу неподвижного изваяния. Дни шли, а улицы города полнились слухами, которые вскоре переросли в яростный бунт против «принца-обманщика». В день восстания толпа окружила дворец. Один из сторонников «Сань Лана» ворвался внутрь и поджег покои. Роскошные залы охватило пламя, а разъяренные люди выкрикивали проклятия, поддерживая огонь. Хуа Чэн не пощадил короля и королеву, убив их прямо на глазах у сына. Истощенный от недоедания, Се Лянь пытался помешать, вырывался, задыхался от слез, но не мог ничего сделать. Но даже в тот страшный миг он не желал Хуа Чэну смерти — он лишь умолял оставить его родителей в покое. В какой-то момент сильные руки заслонили наследника от ударов, принимая на себя ярость толпы и ожоги от пламени. Хуа Чэн не узнал бы этого человека под слоем копоти и крови. И он никогда бы не догадался, что защитил Се Ляня его двоюродный брат — Ци Жун. Никто другой не рискнул бы жизнью ради принца, когда всё королевство требовало его головы. Ци Жун закрывал брата собой, его руки кровоточили от ран и ожогов, но он продолжал стоять щитом. В той резне Ци Жуну чудом удалось выжить и спасти принца, который уже бился в истерике. — Пойдем отсюда, они здесь подохнут. Посмотри на него, он весь в крови, долго не протянет, — холодно бросил Хуа Чэн, давая братьям призрачный шанс на спасение. В душе он желал им смерти, но какая-то необъяснимая крупица жалости заставила его позволить им уйти. И они ушли, оставив позади пепелище своей прошлой жизни.