Собиратель Алых Слёз

— А ведь тогда у меня было двое верных слуг, — вспомнил Се Лянь, окончательно выбираясь из лабиринта воспоминаний. — Та девушка? — Хуа Чэн имел в виду ту помощницу, с которой Се Лянь говорил перед их беседой. — Нет. Она тоже была со мной... но теперь она — мой лучший друг. А тех, из прошлого... звали Фэн Синь и Му Цин. — Мне доводилось их видеть? — осторожно спросил Хуа Чэн, боясь задеть еще не затянувшиеся раны своего возлюбленного. — Фэн Синя — да. Он сопровождал нас, когда... — Се Лянь замолчал, взглянул на небожителя и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Он умер тогда. Говорят, пытался защитить слуг во дворце и прорывался к моим родителям. — А что со вторым? — с опаской спросил Хуа-Хуа, накрывая ладонью кисть Се Ляня. — В тот день ему пришлось уехать из дворца. На следующее утро он буквально прилетел обратно и принялся обрабатывать раны мне и моему брату... а потом... — ему не дали договорить. Хуа Чэн перебил его: — Погоди, брату? Но ведь Ци Жуна тогда не было рядом. — Был. Он защищал меня. Я до сих пор помню, как он подставлялся под удары ножей, его кровь брызгала прямо на меня, — Се Лянь печально улыбнулся, глядя на свою ладонь. На мгновение ему стало спокойно. — Я безумно благодарен, что Ци-Ци до сих пор со мной. — Ясно... А что стало с тем слугой? От чего он умер? — Он во всем мне помогал. Смерть Фэн Синя стала для него ударом, хотя при жизни они только и делали, что собачились. Позже я заставил его уйти. Слухи донесли, что он вознесся и стал небожителем. Говорили, у него была невеста или даже жена... Ши Цинсюань упоминал, что она до сих пор жива. Точнее... она стала демоном. Когда я узнал, что Му Цин кого-то так сильно полюбил, я даже приревновал его и нашел ту девушку. Она мне отказала, я разозлился... Вот так. А потом и Му Цин погиб в сражении. С кем именно — уже не помню. Хуа Чэн приложил палец к губе, и слова сами вылетели изо рта: — Сожалею... А что за девушка? Может, я её видел? — Характер у неё — точь-в-точь как у Му Цина. Только хуже. Вечно огрызалась, орала, лезла в драку... Помню, у неё были светлые волосы и глаза цвета неба. И имя очень странное... что-то вроде Шань... будто две фамилии соединили. — Может, Дай Шань? Се Лянь на мгновение задумался, глядя в потолок, а потом резко воскликнул, заставив Хуа Чэна вздрогнуть: — Ох, точно! Да! Ты с ней знаком? Хотелось бы её увидеть... она так напоминает мне Му Цина, — Се Лянь разочарованно выдохнул. Даже небожитель смог с ней подружиться, а он... — Да, она мне... немного помогла. Сейчас наверняка где-то с Ши Цинсюанем. — А вот и нет. Уверен, Ши Цинсюань сейчас спит, — убежденно произнес Се Лянь, отстраняясь и скрещивая руки на груди. — Я уже заметил. Почему он спит так долго? — небожитель невольно повторил его позу. — Это связано с прошлым. Он пролил столько слез, что в какой-то момент начал просто обнимать мягкие игрушки и подушки, засыпая, чтобы забыться. Он не может отпустить боль, вот и спасается в царстве снов. — Ты... так много о нем знаешь, — подметил Хуа Чэн. — Вы и правда лучшие друзья. — Да... Я был единственным, кто мог ему помочь. И делал это день за днем. Хуа-Хуа чуть подумав, предложил: — Я могу вас познакомить с той девушкой. Мы договорились встретиться через пять дней. Я буду с тобой, пока срок не выйдет. — Двое суток мы уже просидели здесь... А какое у тебя было задание? — А... ха-ха... ну... — Хуа Чэн замялся, не зная, что врать. Он же не мог сказать: «Мое задание — убить тебя». Тем более что Се Лянь, кажется, сам бы вложил ему нож в руки. — Знаю, знаю. Секрет, — Се Лянь мило улыбнулся. — Ты, наверное, проголодался? Живот Хуа Чэна предательски заурчал, подтверждая догадку. — Пха) Сейчас попрошу слуг приготовить самую вкусную еду. — Ох, нет, не стоит! Хватит и куска хлеба, — Хуа Чэн смутился. Он привык к роскоши, но сейчас ему совсем не хотелось обременять демона. Совесть и так грызла его: как можно убить такого «ангелочка»? Даже не скажешь, что Се Лянь — свирепый демон, а Хуа Чэн — его потенциальный палач. — Ну что ты. Ты — мой самый дорогой гость. Сиди здесь. Се Лянь скрылся за дверью и вернулся через пару минут. Вскоре слуги начали заносить блюда в комнату, больше похожую на тронный зал. Одна из девушек подала еду прямо Хуа Чэну в руки, но тут же испарилась, почуяв на себе полный ревности взгляд своего Господина. — Как много... Я обязательно верну деньги за всё это, — пообещал небожитель, напрочь забыв о стыде и принимаясь за еду так, словно не ел вечность. — Не нужно. Денег у меня в избытке. Ешь, сколько влезет. И можешь взять с собой, когда решишь уйти... Но обязательно возвращайся. Мои двери всегда открыты для тебя. Хуа Чэн посмотрел на демона, который сидел рядом с таким видом, будто раскаивался во всех грехах мира. Небожитель отложил палочки, подсел ближе и тихо погладил Се Ляня по щеке. — Я постараюсь приходить как можно чаще. Не грусти. Се Лянь расплылся в сияющей улыбке, и Хуа Чэн невольно спросил: — Чего ты так смотришь? — Пха-ха! Ты измазался в соусе! — Се Лянь бережно вытер уголок его губ, заливаясь смехом. Хуа Чэн мгновенно вспыхнул. Он на секунду забыл, как дышать, ожидая поцелуя, а его просто... вытерли. — Ха-ха... спасибо... — выдавил он и отсел обратно, пряча лицо в тарелке. Смех Се Ляня резко оборвался. Он испугался, что обидел гостя, пока не заметил его пунцовые щеки. Демон всё понял, но решил прикинуться дурачком. — Я обидел тебя своим смехом? Прости меня... — Н-нет... мне, наверное, уже пора... — Ты обещал быть со мной эти пять дней! — твердо заявил Се Лянь и начал нежно поглаживать небожителя по голове. — Ой... точно... Да, буду сидеть здесь, — Хуа Чэн опустил взгляд, нервно похрустывая пальцами. Ему было невыносимо неловко: великий бог войны краснеет перед «нелепым» демоном! «Интересно, о чем он думает?..» — гадал Се Лянь. Больше всего на свете ему хотелось не отпускать его, а... поцеловать. — Какой же ты всё-таки смешной, — с довольной улыбкой произнес он. — Вовсе нет. — Вовсе да! — Се Лянь хихикнул, прикрывая рот тонкими пальцами. — Ну и смейся... я вообще уйду! Смех тут же стих. Се Лянь крепко обхватил небожителя, прижимая к себе. Хуа Чэн замер в шоке. — Ты чего? — Не уходи... Мне одному скучно, — быстро придумал Се Лянь. Он не мог признаться, что без Хуа Чэна мир снова станет серым и пустым. Проще сослаться на скуку, чем говорить о «бессмысленной» любви.