Собиратель Алых Слёз

*** — Благодарю всех, кто пришел. Это объявление важно для каждого из нас, — голос Цзюнь У разносился над Небесной Столицей, величественный и спокойный. — Думаю, ни для кого не секрет, что я давно присматривался к Хуа Чэну. Я уверен, что он станет прекрасным Владыкой. С этого момента я передаю ему трон и право управления Небесами. Хуа Чэн, слушая речь, лишь тихо выдохнул, скрестив руки на груди. Внутри него всё выжгла пустота. Ему было невыносимо стыдно перед Се Лянем. Ведь это Се Лянь — само воплощение божественности, его доброта и красота достойны этого трона. А Хуа Чэн? Его здесь боятся даже собственные подчиненные. — Благодарю. Я постараюсь быть достойным преемником, — отчеканил Хуа Чэн, обводя взглядом небожителей. Те смотрели на него с опаской и скрытым недовольством. — Что мне нужно делать сейчас? — Если вопросов нет, все могут вернуться к своим обязанностям, — распорядился Цзюнь У. — Хуа Чэн, на твоем столе стопка документов. Тебе нужно изучить и подписать каждый из них. Справишься? Толпа небожителей начала рассеиваться. Лишь немногие остались, чтобы попытаться подойти к новому Владыке с поздравлениями — скорее ради выгоды, чем от чистого сердца. Но Хуа Чэн не был настроен на любезности. — Справлюсь. Можете идти. Цзюнь У уже развернулся, чтобы уйти, но в последний момент добавил, не оборачиваясь: — Не покидай Столицу, пока не закончишь с бумагами. Я знаю, что ты рвешься к Се Ляню. Но сначала — долг. От имени возлюбленного по телу Хуа Чэна прошла дрожь. Он лишь покорно кивнул. От Цзюнь У ничего не скроешь. Ему хотелось закричать от безысходности, но нежный, приторный голос одного из божеств отвлек его: — Господин Владыка! Поздравляем с назначением! — Спасибо. Свободны. Идите работать. Если работы нет — я сейчас найду, — ледяной тон Хуа Чэна заставил богов разбежаться быстрее, чем от пожара. Все знали: если Хуа Чэн даст поручение, выполнять его будешь не одну сотню лет. Сжав ладони у бешено бьющегося сердца, он направился к своему дворцу. Сквозь поток пустых поздравлений, которые он игнорировал, Хуа Чэн шел по ярко-красной дорожке своего дома. Слуги разлетались в стороны, боясь попасться под горячую руку. В кабинете его ждала гора бумаг. «Я должен подписать всё это?.. Сожалею Линвэнь, работы у тебя прибавится...» Он макнул кисть в чернила и вывел первую подпись. Почерк был ужасен — кривой, нелепый, хуже, чем у младенца. Сложно было поверить, что величайший Бог Войны и Владыка Небес не умеет писать как подобает. Рука ныла, чернила кончались, но наконец последняя страница была перевернута. «Закончил. Нужно отдать это Линвэнь». Выйдя из кабинета, он подозвал одну из служанок. Девушка задрожала под его взглядом. — Передай Богине Литературы, что я закончил. Отнеси ей всё. А я ухожу по делам. Не дожидаясь ответа, он принял свой старый облик демона в алых одеждах и камнем рухнул вниз, в мир смертных. *** — Зачем ты это сделал... он возненавидит меня! — всхлипывал Се Лянь в Призрачном городе. — Потому что так надо! — рявкнул Ци Жун. — За что ему тебя ненавидеть? Подонок еще смеет претензии предъявлять? Я сжег его храмы, а он примчался к тебе качать права! Тварь неблагодарная! Се Лянь замер. Если бы он мог дышать, его дыхание бы перехватило. — В смысле... «сжег храмы»? Ци-Ци... как ты мог? Я же тушил каждый из них! — Я видел. Ты мчался туда сломя голову, стоило им загореться! — Ци Жун закатил глаза. — Братец, он не достоин тебя. Пусть катится к черту. — Нет... я не могу... — слезы брызнули из глаз Се Ляня. — Он идеальный! Добрый, сильный, прекрасный... Как можно так с ним? Я ради него не только демоном стал — я умереть за него готов! — Ты и так умер ради него, — холодно напомнил Ци Жун. — Но неужели он совсем не хочет меня видеть? После всего, что я сделал... Ци Жун взял брата за руки, пытаясь его успокоить: — Перестань. Он не стоит твоих слез. Вспомни, через что мы прошли! Разве он заслуживает такого, как ты? Се Лянь на мгновение затих. Перед глазами поплыли картины прошлого... После падения Сяньлэ, когда Му Цин ушел, единственным, кто остался рядом, был Ци Жун. *** — Ну где ты тащишься?! У моего брата рана, а ты... — Простите, я провожала Му Цина! — Янгандзю, служанка в потрепанных небесных одеждах, присела рядом с израненным принцем. — Тебя как зовут? Раньше не видел... — проворчал Ци Жун, придерживая бьющегося в лихорадке Се Ляня. — Тише, братец, тебе нужно отдохнуть. — Янгандзю. Я служила во дворце. Принц заснул после снотворного, которое служанка подмешала ему в кашу. Пока он спал, они обрабатывали его ужасные раны. Шли дни, Се Лянь постепенно вставал на ноги, но каждую ночь он спрашивал только об одном. — Ци Жун... как думаешь, Сань Лан жалеет о том, что сделал? — Нет! Твой Сань Лан желал тебе смерти! Смирись и забудь это имя! — бесился Ци Жун. Се Лянь лишь поджимал колени и тихо плакал на холодном полу. В одну из таких ночей он решился: — Я... я отдал ему свою судьбу. Ци Жун, уходи. Я стану демоном, а вы с Янгандзю уходите. Начните новую жизнь, станьте счастливыми... Тарелка в руках Ци Жуна разлетелась вдребезги. — Ты что сделал?! Он убил твоих родителей! Братец!.. — Прости меня, но я люблю его. Он станет богом, а я помогу ему в этом... Иди, Ци Жун. Стань человеком, найди себе жену, заведи семью. — Никуда я не пойду! — завопил Ци Жун, падая на колени и обнимая брата. — Если ты станешь демоном, я стану им вместе с тобой! Если ты любишь этого мерзавца — я тоже буду его любить! Я хочу быть рядом! Все твои слуги бросили тебя, но я — никогда! Се Лянь прикусил губу до крови, глядя на преданного, почти жалкого в своей любви брата. — Но я буду ужасным демоном... Неужели ты хочешь, чтобы тебя все презирали? — Если тебя будут ненавидеть, пусть ненавидят и меня! Я не оставлю тебя, слышишь? Никогда!