Собиратель Алых Слёз

— Здрасьте... — отозвалась Дай Шань, переступая порог просторной залы. Посреди комнаты возвышался ярко-алый трон. На секунду ей стало не по себе: аура этого места буквально давила на плечи. Заметив гостью, Се Лянь выпрямился, приняв величественную позу, и укоризненно взглянул на Янгандзю. — Я же просил: сегодня никого не принимать, — холодно произнес он. Служанка поклонилась, отвечая за Дай Шань: — Полагаю, вы передумаете, Ваше Высочество. Девушка утверждает, что пришла по просьбе своего друга... — Эм... Хуа Чэна, — вставила Дай Шань. — Ох... так это ты, — взгляд Се Ляня смягчился, а уголки губ едва заметно дрогнули. — Янгандзю, можешь идти. Служанка мгновенно испарилась. Се Лянь указал на место рядом: — Присаживайся. — Мне что, к вам на колени запрыгнуть? Или крыльями взмахнуть? — съязвила Дай Шань. Сесть и впрямь было некуда, кроме холодных ступеней, ведущих к трону. К её изумлению, «страшный и ужасный» Непревзойденный демон просто встал, спустился вниз и сел прямо на ступеньки рядом с ней. — Может, подушку принести? Не твердо? — Нормально. Мой друг сказал, что вы знали Му Цина, — Дай Шань пристально посмотрела ему в глаза. — Он... говорил обо мне? Ну, при жизни? — Да. И очень часто, — Се Лянь печально улыбнулся, погружаясь в прошлое. — При каждой нашей встрече он упоминал твое имя. Он искренне тобой восхищался. Дай Шань довольно зажмурилась, но Се Лянь тут же сменил тему: — А как ты познакомилась с Хуа Чэном? — О, он меня чуть не пришиб во второй раз! — хохотнула демоница. — А потом разговорились... я теперь помогаю ему с заданием. — С каким именно? Дай Шань замялась, отводя взгляд и ломая пальцы. — Не убьете меня? — Ты и так слишком много натерпелась из-за меня. Говори как есть. — Убить вас он хотел. Вот и всё задание. Если бы сердце Се Ляня могло биться, оно бы сейчас остановилось. Весь этот визит, вся эта «забота»... неужели это была лишь охота? После всего, что он отдал, Хуа Чэн пришел просто... закончить начатое? Се Лянь сглотнул подступивший к горлу ком. Перед чужим человеком нельзя было показывать слабость. Нельзя плакать, как перед Ци Жуном. — А я... думал, он пришел просто так. Что ж. Понятно. — А еще он просил передать извинения. — К черту его извинения! Почему сам не пришел? — Пришел вообще-то, — кивнула Дай Шань. — И где его носит? — Чай на кухне пьет. Се Лянь закрыл глаза. Ему хотелось вывернуть себя наизнанку, лишь бы не чувствовать этой боли. — Чай пьет... Он хотя бы выглядел расстроенным? — Да не особо. А что случилось? Всё так серьезно? — Подумаешь... — голос Се Ляня дрожал. — Я посвятил ему жизнь, отдал судьбу, он убил моих родителей... а ему просто плевать? Знаешь что? Я запрещу чай в этом городе. Чтобы он даже вкуса его здесь не чувствовал! Дай Шань едва не свалилась со ступеньки. Получить такую жертву и отплатить... равнодушием? — Сожалею... я и подумать не могла, что вы... такой. — Какой «такой»? — Ну, я согласилась помочь Хуа Чэну, потому что мои родители погибли по вашей вине, но... я думала, вы избалованный принц, купающийся в роскоши. А вы... — она осеклась. — Как он вообще стал Владыкой? Вы же подходите на эту роль в сто раз больше! — Я подкупал Цзюнь У годами, чтобы у Хуа Чэна было лучшее положение на Небесах. Он заслужил свое место... не говори так о нем. — Вах! Ну я ему руки-ноги поотрываю! — Дай Шань вскочила. — Единственное, что в нем есть хорошего — это мордашка! — Не надо... он хороший... просто я сам виноват... Слова Се Ляня заглушил грохот за дверью. Шум борьбы и яростные крики ворвались в покой залы. — Ну как тебе чай? — поинтересовался Ши Цинсюань. Хуа Чэн поставил чашу, его взгляд был тяжелым. — Неплохо. Но мне пора. Я должен извиниться перед Се Лянем. — Ну иди, блистай! Если там ничего смертельного, должен простить, — помахал ручкой мертвец. Хуа Чэн вышел из кухни и почти сразу столкнулся лбом... с Ци Жуном. Лазурный Фонарь, только что выставивший его из дворца, выглядел так, будто готов был взорваться. — Ты что здесь опять забыл?! — Извиниться пришел. — Не вижу ни даров, ни цветов, — Ци Жун презрительно скривился. — Думаешь, твое «прости» вернет ему родителей или сломанную судьбу? — Мне тоже было нелегко! — вспыхнул Хуа Чэн. — Когда единственный человек, которому ты верил, говорит, что ненавидит тебя и хочет поиздеваться... что я должен был делать? — Поговорить надо было! Но у тебя же вместо мозгов труха! — Ци Жун вцепился в волосы Хуа Чэна. — Мой брат любит тебя больше жизни, придурок! Ты хоть понимаешь, насколько ты тупее него?! — Се Лянь не тупой! Отпусти меня немедленно! — прошипел Владыка, сдерживая ярость. — И не подумаю! Мой дворец — что хочу, то и делаю. — Не твой, а ваш с Се Лянем! Хуа Чэн рванул Ци Жуна за волосы в ответ. Это было похоже на драку в детском саду, если бы не статус дерущихся. — Да ты в край охренел! — Ци Жун дернул так сильно, что Хуа Чэн рухнул на пол. Зеленый демон вскочил сверху, придавив его живот ногой, и вцепился в шею, пытаясь раздавить гортань. В ответ он услышал хруст — но не шеи врага, а собственных позвонков: Хуа Чэн перехватил инициативу. Ци Жун скорчил страдальческую гримасу, но это была лишь уловка. Из рукава скользнул кинжал. Одним резким движением Лазурный демон вонзил лезвие прямо в правый глаз Хуа Чэна. Владыка вскрикнул, хватаясь за лицо. Кровавые слезы потекли по щеке. — Это лишь малая часть того, что ты заслужил! — Ци Жун выдернул нож. — Душить демона — это как топить рыбу в океане. Мы не дышим, идиот! Хуа Чэн хотел сдержаться ради Се Ляня, но боль и гнев взяли верх. Он перекинул Ци Жуна через себя, впечатывая в пол, и разбил ему нос точным ударом кулака. Кинжал полоснул бледную щеку демона. Они бы убили друг друга, если бы двери не распахнулись. Сильные руки Се Ляня оттолкнули Хуа Чэна, прижимая к себе избитого брата. В то же время Дай Шань обхватила залитого кровью Хуа Чэна, крича ему в самое ухо: — Дебил! Куда ты лезешь в драку с демоном?! — А ты... ты что, с ним?! — прохрипел Ци Жун, увидев, что девушка защищает врага. — Я... нет! Просто... — Дай Шань замялась под его яростным взглядом. — Убирайтесь оба! — выплюнул Лазурный демон, прижимаясь к плечу брата. Се Лянь молча гладил его по голове, его взгляд был ледяным. — Выведи его отсюда, — тихо, но твердо произнес Се Лянь, обращаясь к Дай Шань. Он даже не посмотрел на Хуа Чэна, который прижимал ладонь к окровавленной глазнице. — Небожителям не место в моем дворце. Надеюсь, мы больше никогда здесь их не увидим. Се Лянь развернулся и ушел, ведя за собой брата, оставив Хуа Чэна в звенящей, кровавой тишине.