Собиратель Алых Слёз

*** Се Лянь стоял под ледяными струями воды в ванной, отчаянно пытаясь смыть не только «последствия сна», но и само воспоминание о нем. Но чем сильнее он тер кожу, тем ярче вспыхивали перед глазами картины: горячие руки на талии, шепот, от которого подкашивались ноги, и этот единственный, пронзительный глаз Владыки, смотрящий с такой любовью, что хотелось сгореть. — Демон... я просто порочный демон... — бормотал он, прислонившись лбом к холодной стене. — Как можно было так опозориться перед самим собой? Он вышел из ванной, облаченный в свежие шелка, но его всё еще потряхивало. Взгляд упал на дверь, которую он только что чуть не сорвал с петель перед носом несчастной служанки. — Стучать надо... — уже тише проворчал он, чувствуя, как внутри ворочается совесть. Но тут же вспомнил «пятно» и снова вспыхнул. — Нет, всё правильно сделал. Никаких свидетелей этого позора! *** Тем временем в домике Ши Цинсюаня атмосфера была... наэлектризованной. Хуа Чэн, довольный собой, как кот, укравший сметану, возился с едой на кухне, оставив «друзей» знакомиться. Ши Цинсюань рассматривал гостя. Мин И выглядел так, будто не ел со времен падения последней династии, и его мрачная аура могла бы заморозить кипяток. Но было в его глазах что-то... знакомое. Что-то, что заставляло сердце Ши предательски ёкать. — Чай — это хорошо, — медленно произнес Мин И, следуя за Цинсюанем вглубь комнаты. Его босые ноги бесшумно ступали по полу, но Ши казалось, что каждый этот шаг отзывается громом у него в ушах. — Присаживайся, Мин-сюн! — Цинсюань уже вовсю суетился у чайного столика, стараясь скрыть странное волнение. — Ты не смотри, что я так ворчу на Хуа Чэна, он просто иногда непроходимый тупица. Но гостям я всегда рад! Особенно таким... худощавым. Тебя кормить и кормить надо! Мин И сел напротив, и его золотистые глаза (которые он искусно приглушил, но не смог скрыть совсем) на мгновение задержались на руках Ши, заваривающих чай. — Вы очень добры, Цинсюань. Обычно демоны... не такие. — А я не обычный демон! — гордо вскинул голову Ши, разливая ароматный напиток. — Я вообще-то был Богом Ветра! Ну, то есть... неважно. Держи чашку. Этот чай Се Лянь привез из каких-то дальних земель, он лечит и тело, и душу. Мин И принял чашу, его холодные пальцы на секунду коснулись теплых пальцев Ши. Цинсюань вздрогнул, но не отстранился. — "Мин И"... — пробуя имя на вкус, протянул Ши. — Знаешь, а ты мне кого-то напоминаешь. Одного моего старого... очень старого знакомого. Он тоже был таким же угрюмым и вечно голодным. Мин И замер с чашкой у губ. В комнате стало ощутимо холоднее. — И что с ним стало? С этим знакомым? Цинсюань грустно улыбнулся, глядя на пар, поднимающийся от чая. — Он разбил мне сердце. И голову. И жизнь. Но знаешь что? — он вдруг снова просиял своей фирменной улыбкой. — Я всё равно не жалею, что встретил его. Без него я бы не узнал, что такое настоящая страсть... пусть она и убила меня. Хэ Сюань под личиной Мин И почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он пришел сюда, чтобы окончательно уничтожить остатки влияния семьи Ши, чтобы следить за Владыкой... но этот невыносимо громкий, сияющий демон-банкрот снова ломал все его планы. — Глупо, — коротко бросил Мин И, отпивая чай. — Не жалеть о том, кто тебя уничтожил — это высшая степень глупости. — Ой, да иди ты! — хохотнул Ши, толкая его в плечо. — Все вы, мрачные типы, одинаковые! Ну-ка, ешь давай, а то Хуа Чэн там уже, небось, все пирожки в одиночку умял! *** А в это время во дворце Се Лянь всё-таки решился выйти из комнаты. Он поправил воротник, скрывая шею (на которой, к его ужасу, во сне тоже «появились» странные красные пятна), и направился к выходу. Он не знал, что Хуа Чэн уже на полпути к нему с очередным букетом и планом «как выпросить прощения за то, чего Се Лянь якобы не помнит». Се Лянь шел по коридору и вдруг столкнулся с Ци Жуном. — Опа! Братец! — Лазурный Фонарь подозрительно оглядел Се Ляня. — Ты чего такой помятый? И морда красная, как у вареного рака. Опять этот твой Сань Лан заходил? Се Лянь замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Н-нет... я просто... плохо спал. Сны дурацкие снились. — Сны, говоришь? — Ци Жун ехидно осклабился, переводя взгляд на шею брата. — А засосы тебе тоже во сне приснились? Или ты сам себя за шею кусаешь от одиночества? Се Лянь застыл. — За... сосы? — его голос сорвался на писк. Он мгновенно метнулся к ближайшему зеркалу в коридоре, сорвав воротник. На нежной коже отчетливо виднелись следы губ и зубов. Те самые, которые он принял за часть сна. Мир Се Ляня с грохотом обвалился. Это был не сон. ***