Дождь

После разговора с Василием Федоровичем мне всю ночь снились люди, порхающие, как бабочки в лучах “искусственного солнца”. После завтрака и первых процедур я иду искать своего вчерашнего собеседника. Но оказывается, что его рано утром выписали из больницы. Угу, выздоровел, значит. А был ли он болен? После обеда я иду в парк. Я уверена, что после предложения, сделанного вчера, меня так просто в покое не оставят. Но на нашей вчерашней скамейке сидит незнакомый мне высокий худой молодой человек в какой-то старомодной земной шляпе. Я собираюсь свернуть в центральную аллею в надежде все-таки найти Василия Федоровича, но тут молодой человек спешно поднимается мне навстречу и снимает шляпу в приветствии: - Здравствуйте! Это с вами я должен побеседовать? Я останавливаюсь как вкопанная. - Понятия не имею. Здравствуйте. Вы от Василия Федоровича? Незнакомец на мгновение задумывается: - Да, кажется, это имя-отчество магистра. “Магистра?? Этого еще не хватало”, - я собираюсь спешно ретироваться, но тут молодой человек представляется: - Мое имя Джон Девис. Я… - Джон Девис? Где-то я на днях о вас слышала… Вы не врач? - Нет, я химик. - Химик?.. А, точно! “Синтез белка в условиях вакуума”! Теперь молодой человек смотрит на меня как-то странно. - У вас тоже была потеря памяти при прохождении атмосферы Венеры! - сообщаю я ему. - Да, совершенно верно. Кто вам рассказал? - Никто, случайно услышала в стороннем разговоре… - я присаживаюсь на скамью, Джон Девис садится рядом. - О чем вас послали со мной поговорить? - Меня попросили ответить на ваши вопросы. Хм, интересно. Ну что ж, вопросы у меня, действительно, есть. - Скажите, Джон (можно к вам так обращаться?), к вам вернулась память? - Нет, - мне кажется, безо всякого сожаления отвечает Девис. - Вот как… - я, в отличие от собеседника, несколько обескуражена. - А сколько времени прошло с момента… вашей катастрофы? - Четыре года. - И что же, за четыре года ни местные, ни земные врачи не смогли вам помочь? - Дело в том, что я отказался от лечения. Я смотрю на Джона Девиса, который несколько напряженно, с нарочито вежливой улыбкой сидит рядом со мной, и у меня рождаются подозрения. Мне становится не по себе… - Отказались от лечения? Это потому что… Это ваша плата? Вы тоже умеете оживлять бабочек? На его лице мелькает мимолетное выражение снисходительности: - Бабочек? Дело вовсе не в них. - А в чем тогда дело? - В знаниях. - О чем? О синтезе белка? Снова эта короткая снисходительная усмешка: - Какие знания об этом мире, о нашей вселенной, о жизни, о смерти - вы хотели бы получить? Я задумываюсь на секунду и задаю очень каверзный, как мне кажется, вопрос: - Как быстро и безболезненно вылечить любую форму рака? Джон Девис спокойно кивает: - Узнаете. Как вылечить, как самой не заболеть, как управлять, как заражать других… По моей спине пробегает холодок. - Вы знаете? - Не всё… Я еще только лаборант. - А как восстановить собственную память вы знаете? - Знаю. - Почему не пользуетесь знаниями? - Я добровольно от этого отказался. Я чувствую, что у меня голова опять идет кругом. - От чего еще отказываются люди ради знаний, которые нельзя использовать? - Стоимость первого уровня - это возможности, - охотно начал объяснять Девис. - То, чего вы на данный момент не имеете, но можете иметь. Воспоминания, выздоровление, возвращение домой… Второй уровень - целостность своего тела: конечности, органы… - Органы? - шепотом переспрашиваю я. Мой собеседник невозмутимо продолжает: - Третий уровень - привязанности: друзья, супруги, родители, дети. - Дети? - продолжаю я изображать эхо. - Да. Они будут живы и здоровы, но никогда не вспомнят, что вы существовали в их жизни. - А я? Буду их помнить? - Это как вы сами захотите. - Еще уровни есть? - Есть, но… Они пока будут непонятны вам. Да и мне, если честно, пока не все открыто. Я только на первом. - На первом уровне? - Да. - От чего вы отказались? Мне говорили, что такой вопрос задавать нельзя, но все-таки? Кроме памяти о прошлом. - От возможности иметь любовь и семью, от возвращения на Землю, от прежней карьеры. - У вас есть родные? - Да, мать. И я пока не готов отказаться от нее. Может быть, позже. Я невольно сделала движение, чтобы отодвинуться от собеседника на другой конец скамьи. На самом деле, мне захотелось в этот момент оказаться хоть на другой стороне планеты, лишь бы не рядом с этим человеком. - Вы разговариваете с ней? Пишете? - Почти нет. - Вы посылаете ей деньги? - Она в этом не нуждается. - Простите, но для меня, кажется, и первый уровень уже слишком сложен. Вы говорите, что не отказываетесь от матери, но не общаетесь с ней. - Она обо мне помнит, и я о ней тоже. - Этого достаточно, вы считаете? - На данном этапе - да. - Простите, Джон, я ничего не понимаю. Вы отказались от своего прошлого, от общения с родными, по сути - от себя самого прежнего. Ради получения знания о вселенной, которые вы не можете использовать ради самого себя, ради своего здоровья и благополучия ваших близких. Ради чего вам эти знания? - Сложно объяснить это человеку, который не понимает пока, какого характера эти Знания. То, что открывается нам здесь, на Венере - не теоретическая информация из учебников. Это понимание законов, по которым живет мир. Обладание этим пониманием - само по себе великое благо для простого человека - жителя одной из солнечных систем. Это понимание позволяет использовать законы мира ради достижения целей. Будь то исцеление живых существ, познание самого себя, неограниченная власть, да хотя бы достижение всеобщего блага для человечества и мира во всем мире. Такие умения, как снятие болевых симптомов, создание фантомов, левитация и многое другое, что покажется вам волшебством - просто напросто побочные эффекты... Но когда вы коснетесь хотя бы краем такого Знания, вам станет ясно, что власть над людьми и даже “мир во всем мире” - это не те цели, ради которых нужно работать. - Не те, за которые нужно платить, вы хотите сказать? - И это тоже. - А за какие стоит? Ради чего стоит обрекать себя и своих близких на одиночество? Ради чего вы жертвуете чувствами своей матери? - Ради каких целей - я вряд ли смогу объяснить вам. Вы пока не поймете… - Куда уж мне… - Не обижайтесь. У меня просто не получится… А вот насчет чувств матери - моя мать прекрасно понимает, что ее чувства не должны тормозить меня на моем жизненном пути. Она любит и беспокоится обо мне, но никогда не ограничивала меня в моем выборе и не считала, что я обязан быть при ней в ее старости. И я полагаю, что разорвав однажды нашу привязанность и стерев память матери обо мне, я лишь избавлю ее от ненужных переживаний и тоски. Ваши родители живы? - У меня ребенок, - сквозь зубы выцеживаю я. Моя голова опять раскалывается, и я мечтаю теперь только о том, чтобы поскорее завершить этот разговор. - Ваш ребенок тоже не обязан являться смыслом вашей жизни. Точно так же, как вы - его. Вы на Венере, он на Земле, за ним есть кому присмотреть, иначе вы бы его не оставили. Если он забудет вас и перестанет скучать - он благополучно вырастет без вас. У него будет своя жизненная дорога, и вы не обязаны ради него отказываться от своей. Я уж не говорю про других родственников и друзей. Когда мы живем вместе, нам кажется, что у нас единая жизнь, мы находимся в видимой зависимости друг от друга. Но это обман. Любой человек обойдется без вас, так же, как и вы проживете без тех, к кому привыкли. Это подтверждается с незапамятных времен миллионами расставаний. Друзья, которые, вам казалось, являются незаменимой частью вашего существования, заводят свои семьи, и вы уходите для них на второй и третий план. Весь смысл общения с ними после этого сводится к тому, чтобы искусственным образом поддерживать это общение, видимость значимости в жизни друг друга. Учителя и кумиры, чье мнение некогда было важнейшим для вас, со временем теряют власть над вами. Влюбленность, которая когда-то казалась смыслом жизни, с годами тускнеет и гаснет. Дети вырастают, идут по жизни своей дорогой, принимают свои решения, отвечают за свои поступки, и их тяготит необходимость постоянно помнить о том, чтобы учитывать вас и ваши чувства при выборе собственных дорог. И вы мучаетесь тем, что дети все дальше и дальше, и вы больше не можете уберечь их от опасности и неправильного выбора. Я сейчас коснулся только того, что земляне обычно считают высшим смыслом жизни: общение, дружба, любовь, забота - то есть, посвящение себя другим людям, связь своей жизни с жизнью себе подобных. Многие до конца дней живут в иллюзии этой значимости. Другие к середине жизненного пути, пройдя через обиды, непонимания, разочарования, осознают, что окружающие особи вполне могут существовать самостоятельно, и такое существование порой приносит им самим больше пользы, чем забота и контроль. Кроме того, одновременно с этим приходит понимание, что так называемые близкие и друзья по сути проявляют заботу, только когда им самим это интересно и выгодно, вы с этим не согласны? Неожиданность вопроса в этом потоке безапелляционных утверждений приводит меня в замешательство: -Я?... Ну… В целом, согласна. Но в этом и есть смысл дружбы и взаимопомощи, чтобы помогать и поддерживать друг друга, опираться друг на друга в трудные минуты… - Но так ли это важно, чтобы ради этого отказываться от своего собственного пути и своих целей? - Эмм… Нет, наверно… Но я не готова так взять и просто отказаться сразу от всего в надежде на неясное будущее. - А есть ли у вас, от чего отказываться? Я непонимающе смотрю на Джона. Да что он себе позволяет вообще-то? Как он со мной разговаривает? Почему я рядом с ним должна себя чувствовать, как школьница, не выучившая урок, перед учителем? Я задыхаюсь от возмущения, но головная боль не дает мне сформулировать достойный ответ. А этот выскочка химик-философ продолжает давить на меня своими соображениями о смысле моей жизни: - Что такое представляет собой ваша жизнь? Сколько в ней ценного? Наполнена ли она осмысленной радостью, счастьем? Есть в ней что-то, за что стоит держаться? - Я ничего не помню о своей жизни! - вскрикиваю я и тут же хватаюсь за виски. Нет, это невыносимо. - Уважаемый Джон Девис, не могли бы вы мне помочь? У меня очень болит голова. Вы же умеете… Мне не приходится заканчивать просьбу. Девис проводит ладонью над моей головой, и боль утихает, а через мгновение совсем уходит. Эффект в этот раз совсем не такой, как вчера. Сегодня нет ощущения омывающего потока воды. Вместо него приходит усталость. А с ней чувство, что Джон Девис во всем прав.