heat

      Неделя пролетела незаметно. Чеён ходила в школу, встречаясь с Миной в редкие мгновения, когда их классы оказывались рядом, подрабатывала в вечерние смены в магазине и искала любые предлоги не возвращаться домой. С Аки они видели лишь раз, – утром в субботу, когда мистер Мёи уехал из города, и Мина уговорила мать отпустить их с братом на прогулку вокруг озера. Кроме тех пары часов и нескольких минут в течение недели они почти не виделись, и Сон проводила всё свободное время с Дахён и Цзыюй.       Воскресный вечер она проводила в доме Дахён. Они лежали на пушистом ковре у кровати, пока на фоне шёл очередной банальный ром-ком о «плохом парне» и «хорошей девушке». Девочки обсуждали первые занятия, пока Чеён ковыряла ногтем деревянную ножку стола.       С каждым днём характер матери становился всё хуже. Она курила по десять-пятнадцать сигарет в день, и вслед за этим, приходя с работы, отец осушал по три (а иногда и четыре) банки пива. На Чеён они не обращали внимания, если не считать редких словесных тычков и едва ли смешных подколов и оскорблений. В доме царила удушливая атмосфера тоски, от которой не получалось избавиться.       – Что-то случилось? – Цзыюй подтолкнула её ногой.       – Нет.       – Ты выглядишь грустной.       – Это из-за мамы, – Чеён перевернулась на спину и всмотрелась в белый потолок, по которому тянулись тонкие чёрные нити от уличных фонарей.       – Ей хуже?       – Как и всегда.       Дахён и Цзы переглянулись и опустили голову, с грустным видом глядя куда-то сквозь ковёр. Чеён терпеть не могла жалость, но сейчас ей внезапно стало плевать: они могли жалеть её или сочувствовать ей, или вообще ничего не чувствовать. Сон казалось, будто она медленно проваливалась в зыбучие пески. Твёрдые и острые кристаллики царапали кожу, проникали в нос и дальше, – в лёгкие, забивали и разрывали изнутри горло, и она просто поддавалась им, проваливаясь всё глубже.       Свет исчезал, оставались лишь тишина и ноющая боль, которая волнами расплывалась по телу, мешая дышать, думать, слушать.       – Если тебе нужно поговорить… – начала Дахён.       – Я справлюсь, – отмахнулась Чеён. – Всё нормально.

***

      В доме не горело ни одного окна. Оставив велосипед у входа, Чеён стряхнула с футболки и джинсов видимую только ей пыль и пригладила взлохмаченные ветром волосы. Машины отца не было, – наверное, снова задержался на работе. Дверь не заперта. Это означало, что мама была дома. Сон нахмурилась, но заставила себя открыть дверь и сделать шаг.       Пахло сигаретами. Тяжёлый аромат табака витал в спёртом воздухе, заставляя Чеён морщиться. В темноте можно было различить всего один источник света: синюю полоску от телевизора, которая, расширяясь, тянулась от тумбы до стены. Мама сидела на диване. Сон хотела было пройти мимо, но заметила, что её голова неестественно наклонена в сторону.       Она сидела, вытянув ноги. Между уже окоченевших пальцев тлел окурок, пепел от которого серой пылью рассыпался по ковру и маминым тапочкам. Чеён коснулась плеча, – тело уже успело остыть.       Не до конца понимая, что делает, Сон дважды попыталась встряхнуть её, словно надеясь разбудить, но тело не двигалось. Её глаза, – уже подёрнутые пеленой, – продолжали невидящим взглядом смотреть куда-то сквозь телевизор и стену, и Чеён почувствовала, как её собственные глаза начали слезиться. Солёные капли текли по лицу в нос, рот, капали с подбородка на одежду.       – Мам… – тихо позвала девушка, ещё надеясь, что сможет её разбудить. На следующем слове надежда угасла. – Мам…       На дрожащих ногах она подошла к телефону, набрала номер.       – Доктор? Вы можете приехать? Она умерла.

***

      Вечер прошёл как в тумане. Первым приехал отец. На трясущихся ногах он поднялся по ступеням, вошёл в гостиную и пустым взглядом впился в сидящее на диване тело. Мгновением позже его подбородок дрогнул, и тихий всхлип сорвался с губ.       Доктор добрался минут через пять. Он задал пару вопросов, базу о времени ухода Чеён и её возвращении, записал что-то в блокнот и попросил разрешения позвонить. Сразу после подъехала машина скорой и полиция. Офицер, – давний друг отца, – похлопал его по плечу и кивнул в сторону Чеён.       – Девочке лучше уехать.       – Куда? – Усмехнулся отец.       – Может к кому-нибудь из её подруг?       Отец не ответил. Со стороны улицы снова донёсся шум: чёрный универсал, цепляя колёсами гравий, въехал на подъездную дорожку их дома. Чеён будто сквозь пелену видела, как открылась передняя пассажирская дверь, и мистер Мёи поднялся в гостиную и протянул отцу руку. Он говорил слова соболезнования, но все они пролетали мимо ушей.       Чеён смотрела за него, – на Мину, которая не сводила с неё наполненных слезами глаз. Не думая ни о ком, Сон прижалась к ней. Нос уткнулся в точку между плечом и шеей, и горячие солёные капли сами собой побежали вниз, – на белую ткань её рубашки. Её пальцы цеплялись в спину Чеён почти до синяков, но сейчас это не имело значения. Сон думала о тепле тела своей девушки, её аромате и нежных прикосновениях.       – Спасибо, что приехали, пастор.       – Моя жена добровольно помогала при больнице, когда услышала о вызове по этому адресу. Чеён – подруга моей дочери, к тому же миссис Сон была добросердечной прихожанкой, поэтому я не мог не приехать и не выразить соболезнования её семье.       – Будет не очень хорошо, если девочка останется на ночь в доме, – продолжил офицер. – Не могли бы вы забрать её?       – Разумеется, – кивнул мистер Мёи. – Она может побыть у меня столько, сколько потребуется. К тому же я готов предоставить любую помощь, связанную с похоронами.       – Спасибо, – бросил отец, опуская руки в карманы.       Поняв, что он пьян, священник поморщился, но промолчал и даже протянул ему руку в знак прощания. Отец пожал её нехотя, больше для вида и сразу же отвернулся. В другое время офицер сделал бы ему замечание, но сейчас он был слишком занят разговорами с доктором и врачами скорой помощи и изучением тела.       – Пап, – позвала Мина. – Думаю, нам стоит отвезти Чеён к нам.       – Конечно, – кивнул пастор. – Я оставлю вам свой номер, мистер Сон. Звоните, если понадобится помощь.

***

      Чеён не помнила ни дорогу до дома Мёи, ни встречу с миссис Мёи, ни робкие соболезнования Аки. Мина помогла ей подняться в свою комнату, стянула футболку и шорты и даже отвела в душ, оставив на раковине полотенце и кое-что из своих вещей. С трудом стянув нижнее бельё, Сон устроилась в ванной и включила воду.       Она не чувствовала даже температуры: её тело просто била мелкая дрожь. Раз за разом она прикусывала губы, пока не почувствовала, как горячая капля крови скользнула по подбородку в воду, расплываясь тонкими розовыми линиями. Минуты словно превратились в часы, но она заметила это лишь после того, как Мина постучала в дверь.       – Ты в порядке?       – Да. Дай мне пять минут.       – Конечно.       Чеён успокоилась лишь после того, как оказалась в объятиях Мины. Она утянула её в кровать, закутав в одеяло, и опустила руки на её талию, губами прижалась к пульсирующей точке на шее. Дрожь постепенно стихала, сменяясь учащённым дыханием и всхлипами.       – Мне так жаль, Ченг.       – Она… я не верю, Мина.       – Мне жаль.       Чеён спрятала лицо на её плече и обхватила ногами бёдра. Сейчас её не волновало, может ли отец Мины войти сюда и застать их, что он о них подумает. Ей просто хотелось почувствовать эту девушку: ощутить её кожу на своей, впитать в себя её тепло и снова и снова вдыхать в лёгкие знакомый до боли в груди аромат её геля для душа. Она не верила в магию, но Мина стала для неё оберегом, отгоняющим даже самые жуткие мысли.       – Я люблю тебя, – прошептала Чеён в её кожу. – Я очень сильно тебя люблю.