Restart

      На кухне царил невероятный бардак. Яичная скорлупа на столешнице, испачканные ложки, немытые со вчерашнего дня кружки, открытая шоколадка и листок с рецептом, припылённый мукой. Эва умело порхала в этом беспорядке, быстро отыскивая нужную вещь. Казалось, даже с завязанными глазами она с точностью снайпера сделает себе завтрак, умудрившись не добавить к бардаку новую деталь.        Радио громко работало, задавая атмосферу вечера. Кто в современном мире слушает радио? Эва считала, что это неплохой способ влиться в новую культуру. Понять, что нравится людям слушать. Что в тренде именно здесь, в этом уголке земли?       Радиоведущий бодро объявил следующую песню, желая всем горожанам приятного вечера.        С первых нот Эва начинает двигать бёдрами в такт мелодии. Активно размешивает венчиком тесто, пытается повторять текст песни за солисткой. Выходит откровенно плохо — Эвтида не умеет говорить на русском так быстро, поэтому вместо внятных слов получаются новые слова в великом и могучем, больше похожие на заклинания, а не на текст песни.        В коротких розовых шортах, в топике и с небрежным пучком на голове — такую Эву Амену приятно видеть. Будь он более осязаем для неё, давно бы обнял. Домашнюю, такую открытую и невероятно уютную.        Когда бы он к ней не явился — чувство уюта не покидало его сердце. Амен не мог называть ни одно своё жилище домом, но квартира Эвтиды достойна такого почётного звания. Дом это не про крепкие стены. Дом там, где нужные нам люди. Мужчина осознал это наверняка, такая простая истина дошла до него только сейчас, на тридцать первом году жизни. Ни один шикарный отель или квартира не могла похвастаться тем, что есть в неприметной квартирке Эвы со старым ремонтом.       Эвтида являлась его домом. Неосознанно заряжала своей энергией, делилась оптимизмом, чтобы следующий день не казался таким поганым.       Девушка будто и не замечала своего гостя, продолжала танцевать. Отправила точным броском в раковину венчик, чуть не разбив лежащую на дне тарелку. Индикатор вафельницы горит зеленым, готовый к работе.        Эва вливает часть теста в прибор, захлопывает крышку на защёлку. Поднимает руки вверх, делает очередное танцевальное па, выдуманное на ходу.        Готовка приносила ей невероятное удовольствие. Предвкушение вкусного калорийного ужина лишь добавляло баллы счастья сегодняшнему дню.       Амен подошёл к Эве, окидывая взглядом устроенный беспорядок в процессе готовки. — Бардак. — бормочет он, почёсывая затылок. Привыкший всегда и во всём к порядку, он не понимал, как Эва могла так искусно управляться в таком хаосе. — Творческий беспорядок. — словно услышав возмущение альбиноса, произнесла девушка. Она не видела его, не могла и слышать, Амен был уверен. Он только пришёл, а она явно не успела войти в некоторого рода транс, чтобы видеть его. Как ей это удалось?       Мужчина нахмурился, между бровями тут же образовалась морщинка. По глупой привычке, попытался опереться на столешницу рукой. Уверенный, что не может взаимодействовать с вещами в жилище Эвтиды, совершенно забыл о новом факте о себе: вообще-то может.       Иногда, если очень хорошенько постараться или неосознанно, если слишком забыться. Мизинец на правой ноге тут же заныл, вспоминая свидание с тумбочкой. Эва любила устраивать перестановки, а Амен не очень-то был готов к такому. Миска с тестом по закону подлости оказалась под рукой эпистата.       Мгновение — и сладкая липкая масса оказывается на полу вместе с ёмкостью. Пластиковая тара укатывается под обеденный стол, оставляя за собой липкий след.        Эва охает, оборачиваясь на звук. Карие глаза недобро сузились. Поиск сиропа к вафлям в холодильнике откладывается на неопределенный срок. По крайней мере, пока «дух» не будет наказан. Бывшая шезму не может видеть убийцу вафель, скорбь по утраченному тесту не даёт собрать силы, чтобы видеть преступника года. — Господин, а ты не охренел?! — Эва хватает вафельное полотенце с уточками, удачно попавшее под руку и подходит к сладкой луже из теста. Чутьё ей подсказывает, эпистат ещё не смылся с места преступления.        Девушка заносит руку с полотенцем над головой, со свистом рассекает воздух, в надежде попасть по мужчине. Амену становится не по себе от взгляда Эвтиды, метающей молнии. Полотенце рассекает его тело, не причинив ни капли боли. — Клянусь всеми богами, я не специально! Оно само вышло. — альбинос пытается уйти из-под казни полотенцем, но девушка его нагоняет. Эва матерится, вошла во вкус, очень энергично лупасит воздух перед собой. — Где ты, я ж тебя всё равно найду! — бормочет Эва, расхаживает по квартире. Играть в прятки ей не нравится, ведь Амен имеет преимущество. Альбинос технично смылся в самый дальний угол жилой зоны, наблюдает как Эва рыщет в поисках. Дуется, брови хмурит, на щеках выступил румянец.       Растрёпанная, проверяет каждый сантиметр пространства рукой, надеется почувствовать характерный холод, исходящий от гостя.       Несмотря на своё ужасное положение, Амен откровенно любуется красавицей. Ему становится смешно от сложившейся ситуации, не сдерживается, начинает смеяться. Эва не слышит, но будто чувствует его настроение: сама начинает улыбаться, словно и не злилась вовсе.       Останавливается посреди комнаты, прикрывает глаза. Концентрируется, призывает свои силы на помощь, тепло быстро разливается по венам. Эва чувствует лёгкое покалывание на кончиках пальцах — верный признак готовности к «контакту».       Остаток навыков шезму помогает ей видеть и слышать Амена, но отнимает очень много сил и требует очень хорошей концентрации.       Девушка открывает глаза и замечает его, согнувшегося пополам в беззвучном хохоте. Мужчина резко выпрямляется, вскидывает руки над головой, словно самый настоящий преступник. — Попался! — Эва скомкала полотенце, запуская снаряд прямо в блондина. Тот успел среагировать, пригнулся. Висящая на стене картина пошатнулась из-за прилетевшего ни за что полотенца. Произведение искусства не виновато, а в итоге стало самым крайним. — Я виноват, но кажется, твои вафли горят. — говорит Амен, принюхиваясь. В воздухе витает запах горелого.        Эвтида за охотой на эпистата совсем забыла про первую партию вафель, рискуя остаться совсем без ужина.       Вынесение приговора преступнику отходит на задний план, главное — спасти вафли.

***

— Ты путешествуешь? — спрашивает Эва, рассматривая гугл карту в экране ноутбука. — Да. Марокко, Ирландия, Италия, Франция, Китай, Южная Корея, Япония… — перечисляет Амен. Эва мысленно рисует линии, прочерчивая путь Амена на карте и чувствует укол зависти. В её жизни путешествий слишком мало. Санкт-Петербург можно считать первым серьезным путешествием в ее скучной жизни. —А сейчас где ты? — Эвтида рассматривает предложенные гуглом фотографии Италии. Удивительные здания эпохи Возрождения притягивают взгляд, милые узкие улочки вызывают желание прогуляться по красотам страны немедленно. Интересно, как белый шкаф выходил из такого узкого положения? — В Санкт Петербурге, Эва. — девушка отрывается от ноутбука, глаза от шока раскрываются шире, делая ее похожую на испуганного оленёнка. Рот приоткрывается в немом удивлении. Она смотрит на гостя не моргая, мужчине кажется, будто бы он видит, как шестерёнки в её мозгу медленно двигаются, обрабатывая новую информацию. Амен усмехается пришедшему на ум сравнению. Ему не до конца понятна реакция Эвтиды на его ответ. Терпеливо ждёт, надеясь на разъяснения.        Звук рвущейся бумаги, скрип ручки по бумаге разбавляет воцарившуюся тишину. Буквы пляшут в разные стороны, от волнения у Эвы начинают дрожать руки. Альбинос подходит к столу, нависает прямо над девушкой, от чего та чувствует спиной холод, исходящий от него. Приятное ощущение прохлады в жаркий день июня не напрягает, лишь даёт возможность позабыть ненадолго о слишком высокой температуре для Питера. Нетипичная погода, путеводители готовили её к непрерывным дождям и холоду.        Амен вчитывается в адрес, запоминая. Ему кажется это нормальным, что она живёт рядом с ним. Для него эти встречи всего лишь сон, полная противоположность кошмарам. А в снах, как известно всякое может быть. — Я поселился в Петроградском районе. — Амен улыбается, в порыве чувств хватает Эву за руку. Безрезультатно, вместо ощущения тепла кожи, получается разрезать ладонью воздух. Несмотря на успехи в контролировании небольших предметов в её квартире, дотронуться до гостеприимной хозяйки ни разу не удалось. — Где тебе понравилось больше всего? — Эва мечтательно закрывает глаза, представляя как они с Аменом вместе продолжают изучать Санкт-Петербург. Наверняка он знает какие-то интересные места, где она ещё не была. Пазл складывается в голове, ее тянуло сюда из-за него. Он — причина, почему она закрепилась в этом городе. Казалось бы, на одну загадку в её жизни стало меньше, но всё не так просто: вопросы лишь множились сами собой, успевай только записывать. Ответы приходили не так легко, как хотелось бы. Эва решает подумать обо всём завтра, не желая портить приятный вечер разгадкой очередной головоломки. — Каждая страна прекрасна по-своему. Нигде мне не было так хорошо, как здесь, с тобой. — щёки Эвы вспыхивают румянцем от слов Амена. — В Дублине есть интересная особенность: яркие, разноцветные входные двери. По одной из легенд, жёны поручали своих мужей, любивших засидеться в баре: уходил благоверный из дома с красными дверями, а возвращаясь домой не мог найти красные двери — жена перекрасила в жёлтый, например. — бархатный голос словно зачарованный, вмиг отправлял Эву в путешествие по неизведанным странам.

***

      В маленькой цветочной лавке до ужаса тесно. Некуда и шагу ступить — повсюду горшки с домашними растениями. Тут и людям с обычным ростом никак не развернуться, не задев ничего, а Амену вообще становится некомфортно. Выражение «слон в посудной лавке» точнее всего описывает его ощущения здесь. — Вай, я не понимаю, чего ты хочешь, брат? — владелец лавки в тёмно-зелёном фартуке уже десять минут пытался выведать у альбиноса, что ему нужно. Кавказец, на бейджике написано « Армен» говорил с акцентом, да ещё и слишком быстро тараторил, из-за чего Амен вообще не мог понять, что у него спрашивают. Армен не знал английского, Амен не очень-то хорошо изъяснил на русском свою просьбу. Языковой барьер, чтоб его. — Астры? Орхидея? Розы? Гортензия?       Блондин вздохнул. Он его так никогда в жизни не поймет. Альбинос вытаскивает телефон из кармана джинс, открывает переводчик. Как назло, интернет-соединение перестаёт работать, отрубает последнюю надежду на взаимопонимание. Бывший эпистат поднимает взгляд на продавца, надеясь, что его не выгонят из лавки.        В голубых глазах Армен читает полную безысходность. Флорист не понимает, как иностранца туриста закинуло сюда, так далеко от центра. Он качает головой, махнул рукой, мол, бесполезное занятие, не поймём друг друга. Кричит на всё помещение, оглушая: — Диляра, ты же учила английский! Выйди, помоги. Как его вообще занесло в такую даль? — Армен уходит прочь в подсобку, возмущённо ругаясь на непонятном для Амена языке.       Из подсобного помещения выплывает миниатюрная девушка. Изящно проходит к прилавку, на ходу допивает свой кофе из кружки с забавным котиком. Мысленно Амен ликует, уверенный, что его сейчас поймут. — Добрый день, какой букет Вы хотите? — девушка говорит без акцента, снизу вверх смотрит на посетителя. — Можете собрать самый шикарный букет? Я ничего не смыслю в флористике, полностью полагаюсь на ваш вкус. — Амен оживляется, радость от установившегося контакта между покупателем и продавцом его переполняет.       Диляра молча указывает пальцем на охапку нежно-розовых пионов за стойкой. В глазах флориста читается немой вопрос: «Как насчёт этих цветов? Вам нравится?». Блондин кивает, соглашаясь с предложенным вариантом.       Девушка начинает хлопотать за стойкой, творя волшебство. Аккуратно укладывает охапку цветов на крафтовую упаковочную бумагу, с любовью и аккуратностью делает свою работу. Невольно Амен засматривается, ему кажется каждое действие девушки наполнено изящностью. Та улыбается, крепко перевязывая у основания букет веревкой. — Вашей девушке обязательно понравится. — Диляра проворно клацает по клавишам кассы, выбивая чек. — Спасибо. Сдачу оставьте себе. — мужчина кладёт купюры на стойку, нежно перехватывает букет и стремится поскорее убраться отсюда, не задев растения на полу.        Букет пионов источает приятный свежий аромат. Альбинос любуется нежными лепестками, надеется, что такие цветы Эве придутся по вкусу. Он идёт по улице, под руководством навигатора. Интернет наконец-то соизволил работать хорошо, не подкидывая ещё проблем.Хватит с него на сегодня приключений.        На улице практически нет людей, все будто попрятались от жары в домах под кондиционерами или в тенистых парках. Альбинос осматривается по сторонам, временами заглядывает в навигатор, стараясь не упустить нужный поворот.        Амен считает себя безумцем. Теперь, в нынешней ситуации ему не казалось безумством решение путешествовать, вечно переезжать с места на место, не задерживаясь где-либо дольше, чем год.        Но идти по адресу, который ему дала Эва в его сне, перекрывает любые безумства. Удивительно вообще, что такой адрес действительно существует. Как все-таки интересно устроено подсознание. Сны словно параллельная вселенная, диктующая свои правила. Может ему стоило попрактиковать осознанные сны? Вдруг получилось бы взять Эву за руку, почувствовать тепло ее бронзовой, так ярко контрастирующей с его кожей?        А если там, в этой квартире живёт кто-то другой? Как он объяснит свой визит? Амен резко останавливается, заставляя девушку, идущую сзади тоже притормозить. Та тихо ойкнула, чуть не врезалась в него и спешно обошла препятствие. Мужчина уставился в экран телефона, снова взвешивая все за и против. Словно почувствовав замешательство, сомнения начинают точить сильнее, убеждая подчиниться им и оставить все как есть, не делать глупостей.       Амен вздыхает, запрокидывает голову назад, подставляя лучам солнца лицо не боясь сгореть. Слава изобретателям солнцезащитных кремов. Встряхивает головой, изгоняя все дурные мысли из головы. На углу дома, прямо под большой табличкой с номером дома баллончиком черной краски написано: Мечты сбываются, если ты не чмо».       Амен хмурится, обращается к всезнающему интернету за разъяснениями прочитанной фразы.        «Чмо — никчёмный, презренный, морально и физически опустившийся человек» — первая ссылка в поиске даёт разъяснение непонятного слова.       Худо-бедно Амен понимает русский язык, хоть и возникают некоторые трудности. Благо, в новом мире есть интернет и всегда можно обратиться к Алие, если совсем плохо приходится.        Мужчина принимает надпись за знак свыше, все-таки заворачивает во дворы в поисках нужного подъезда. Ему невероятно везёт сегодня, подъезд оказывается открытым. Первое, что бросается в глаза — зеленая краска на стенах, местами облупившиеся. Амен не обращает внимание ни на мусор под ногами, ни на затхлый воздух, перешагивает ступени через две, от пролета до пролета, ища глазами нужный номер квартиры.

Квартира номер двадцать восемь.

Третий этаж.

      Амен выдыхает, стряхивает с плеч невидимые пылинки. Ему до жути волнительно, словно он не взрослый мужчина, а школьник, у которого первое в жизни свидание. Рука предательски дрожит, когда он нажимает на звонок рядом с дверью.в глубине квартиры слышится трель звонка, но никто не спешит открывать дверь.        Выжидает по крайней мере минут пять, прежде чем снова нажать на звонок. Глухая мелодия и снова тишина.       Он заносит руку снова позвонить в дверь в тот момент, когда из соседней квартиры выходит женщина сорока лет, в элегантном жёлтом брючном костюме из льна. Она поджимает губы, бросает недовольный взгляд на альбиноса, закрывает на ключ свое жилище. Безэмоционально говорит, звук ее голоса проносится эхом по лестничной клетке: — Здесь никто не живёт. — Амен вздрагивает, рука так и останавливается над черной кнопкой звонка в сантиметре.       Эхом в ушах отдается брошенная фраза женщины, удаляющейся вниз по лестнице.

«Здесь никто не живёт»

      Повторяет про себя, словно мантру.       Глупец и безумец. Разве можно было поддаться глупому порыву, верить своим снам так безоговорочно, словно это истина в последней инстанции?       Букет пионов летит на придверный коврик. Амен достаёт из сумки маленький блокнот для записей, огрызком карандаша, валяющегося на дне сумки пишет аккуратным почерком:

« Никогда не приезжай в этот город.»

       Яростно вырывает листок, чуть не разорвав тонкую бумагу пополам, запихивает куда-то в середину букета.       Не желая больше задерживаться в этом злополучном месте, почти бегом спускается по лестнице.       Выбегает во двор, крутится вокруг, сравнивая обстановку со своим сном. Точно этот двор. Ошибки не должно быть. Он уверен на все сто двадцать процентов, что эта квартира Эвы.        Так почему же ему твердят обратное?

***

— Посмотри внимательно и скажи мне, что изменилось. — довольная Эвтида покачивалась на пятках, сцепив руки в замке за спиной. Амен напрягся, пытаясь отыскать что-то новое в обстановке или в самой Эве.              Плохое предчувствие никак не хотело уходить, заставляя Амена напрячься в ожидании беды. Где-то в районе горла отчаянно клокотало сердце. Тревога нарастала с каждой секундой, хотя причин, объективно, не было.       Взгляд голубых глаз наконец зацепился за огромный букет пионов в стеклянной вазе. Нежно-розовые, огромные бутоны источали невероятный аромат.        Чем ближе подходил к новому элементу интерьера Амен, тем быстрее нарастала его тревога. Сердце пропустило удар. Он нервно сглотнул ком в горле, останавливаясь у стола. Запах цветов душил, обволакивая, оседал в лёгких противной горечью. Упаковочная бумага казалась очень знакомой, как и собственно вся цветочная композиция. Еле найдя в себе силы ответить, альбинос не узнал собственного голоса: — Пионы. Вчера их не было. — голос дрожал. От напряжения нервы натянулись в струну, готовые вот-вот сыграть для хозяина мелодию похоронного марша.       Эва восторженно захлопала в ладоши, словно дитя: — Наблюдательный! Нашла на пороге квартиры сегодня. Как можно такую красоту выкидывать? — она подошла к букету, с наслаждением утыкаясь в нежные соцветия носом, вдыхая приятный запах. В глазах читалась радость от внезапно привалившего подарка. И без того бледный Амен побледнел ещё больше. В виде духа, полупрозрачный, сейчас он был близок к исчезновению больше всего. — Эва, там есть записка? — тихо шептал он, нависая над цветами, мысленно представляя, как растаптывает хрупкую красоту букета ногами. В середине композиции действительно находился блокнотный лист. Эва подхватывает записку длинными пальцами, разворачивая сложенный наспех листок.       « Никогда не приезжай в этот город.» — вслух зачитывает девушка, хмурясь от неожиданного послания. Надежда на ошибку растаяла для Амена.       Он помнил, как оставил этот букет на пороге пустой квартиры. Это было наяву, а сейчас он во сне — и злополучные цветы здесь, словно насмешка над самим собой. « Во сне ли я нахожусь?» — мысленно задаёт Амен себе вопрос.        Эвтида ожидала увидеть банальное « я тебя люблю», а тут такое. Кто-то хотел досадить другой девушке и ошибся квартирой? Это угроза или просто мольба, попытка предостеречь от какого-то действия? Никаких обращений, дающих зацепку, кому предназначалось послание.        Ей совершенно не нравилось, как развивались события: странное послание, не менее странная реакция Амена. Он не сводил злого взгляда с букета, словно знал чуть больше, чем сама Эва. — Тебе что-то известно об этом? — Эва размахивает запиской перед носом Амена. Тот стоит безмолвно, не решаясь говорить. Их взгляды сталкиваются: каждый безмолвно пытается в глубине глаз отыскать ответы на появившиеся вопросы.        Хочется орать и требовать объяснений немедленно, но Эва сдерживается изо всех сил, прекрасно понимая: криками ничего не добиться. Амен расскажет всё сам, по своей воле, а в противном случае, если попытаться на него надавить, упрётся рогом и не скажет ничего.        Напряжение растёт с каждой минутой, Эве всё сложнее себя сдерживать. Она убеждает себя, что Амен доверяет ей, вот-вот расскажет, прольёт хоть каплю света на неясности.        Амен молчал, не зная, как правильно начать. Это всего лишь сон, почему ему тогда так сложно? Он вспомнил, с какой яростью писал записку, как спрятал бумагу где-то между бутонами… Злость на самого себя словно лавина, опять накрыла с головой, потому что пошёл на поводу чувств — и вот расплата. Стоит перед Эвой, не способный прикоснуться к ней и злосчастный букет с запиской здесь, как напоминание об очередной совершённой ошибки. Тогда, в Древнем Египте он совершил непоправимую ошибку, весь остаток жизни проведя в угрызениях совести. Многочисленные « если бы», словно другие сценарии для них двоих были доступны. Амен вновь взглянул на пионы, размышляя: точно ли он хотел встречи с Эвой в новой жизни? Достоин ли?        Стеклянная ваза идёт трещинами, взрываясь. Острые осколки разлетаются по столешнице, вода растекается, капая на пол. Несчастные цветы падают, бутоны мнутся, рассыпаются на лепестки.        Эвтида вскрикивает от неожиданности, теряя зрительный контакт с альбиносом. В растерянности смотрит на осколки, не принимая никаких действий по устранению лужи воды. Не до этого сейчас. Она уверена, что Амен боится затронуть какую-то запретную для него тему. Ей хочется достучаться до него, сорвать голос в крике, лишь бы услышал: я выслушаю всё очень внимательно, не подведу тебя. Даже такой сильный воин как Амен, не может вечно тянуть на себе тяжкий груз. Всем нужен человек, на которого можно положиться: Эва готова стать для него опорой в любой жизни и никак не могла понять, почему Амен не понимает. — Ответь мне. — с твёрдостью в голосе говорит Эва, вновь поворачивая голову в сторону Амена. Вместо полупрозрачного силуэта её встречает пустота. Минуту назад был — и пропал, словно и вовсе не приходил сюда сегодня.

«Никогда не приезжай в этот город.»

***

      Эва проходит сквозь штору из разноцветных бусин. Нити шторы негромко стучат друг о друга, покачиваются, пропуская внутрь комнаты.       Темная комната освещается лишь свечами. Свечи стоят на полу, на многочисленных полках и на столе. За столом некто, сгорбившись, тасует колоду карт, бормоча под нос то ли заклинание, то ли песню собственного сочинения.        Эва не решается подойти к хозяину комнаты, предпочитая пока остаться в стороне. Глаза, привыкнув к полумраку, различают очертания предметов давая возможность двигаться по комнате без боязни наткнуться на препятствие. Тёмно-красные обои в свете свечей добавляют мистической атмосферы. Даже немного жутко становится.        Полки стеллажей, стоящих плотно к друг другу почти по всему периметру комнаты, завалены сокровищами: натуральные камни, минералы, книги с потертыми корешками на неизвестных Эве языках, разных форм и размеров склянки, заполненные жидкостями и сухими травами.        Перемещаясь от стеллажа к стеллажу, Эвтида с интересом рассматривала содержимое полок, удивляясь разнообразию. В сокровищнице хватало не только вещей хоть немного относящихся к магии, но и приблуд из секс-шопа. Эва отшатнулась в сторону, встретившись нос к носу с черепом животного с кляпом в районе челюсти. Огонь свечи в виде члена от резкого движения задрожал, чуть не потухнув.       «Фу.» — подумала Эва, скривившись. — Садись уже, хватит тянуть время. — раздражённо приказали Эвтиде.       Девушка вздрогнула, хотела съязвить, но промолчала. Покорно села напротив приказавшего. Стол был застелен черной скатертью, с белыми узорами. Тонкие линии между собой составляли рисунок и кажется, даже походили чем-то то ли на иероглифы, то ли на руны. Эва ничего не понимала в таких вещах, да и зачем вникать в то, что является незначительным?        Пламя свечей дрогнуло, когда неизвестный напротив протянул колоду карт к Эве. Эвтида тщетно пыталась вглядеться в человека напротив, увидеть его лицо — ничего не выходило, он нарочно опустил голову вниз, не желая показываться. Она лишь точно понимала: перед ней сидит мужчина.        Интуиция твердила, что отсюда нужно уходить. Пригвожденная к стулу, Эва не могла и пошевелиться. Она понимала, что просто так не отпустят. — Тяни пять карт. — рука в нетерпении дёргается, одна свеча всё-таки затухает. Неизвестный не хотел отпускать девушку без гадания. Эва повинуется, вытаскивает из колоды карты.        Карты лежат рубашкой вниз, она пытается рассмотреть изображения, но ничего не получается. Гадающий нависает над ними, заслоняя свет свечей. Как в таком мраке что-то можно видеть? Усмехнувшись, он поднимает голову.       Красные глаза сверкнули, улыбка становится хищной. Свет свечей бросает блики на красные волосы мужчины, делая его образ более жутким. Подцепляет пальцами в изящном жесте одну карту, вертит в руках.        Откидывается на спинку стула, смотрит прямо в душу Эвы, всем видом показывая: я всё про тебя знаю. — Сгинешь. — с насмешкой говорит. Эвтиду бросает в жар. Ей очень хочется кричать, но крик комом застрял в горле. Надо бы встать и уйти отсюда, но взгляд красных глаз не даёт даже кончиком пальца пошевелить.        Узнала. Узнала его.        Мужчина будто забавлялся с ее реакции на происходящее. Для него это все было забавой, приятной игрой в которой он — победитель. — Ну же, Эва, неужели не рада видеть старого знакомого? Даже не поздороваешься? — открыто насмехался над ней, упивался своей победой, словно хищник, загнавший добычу в угол. — Аш… — Эвтида чувствовала неспособность сказать целое предложение.       Чувство страха перед богом парализовало ее. Зачем она вообще села, надо было разворачиваться и уходить. Могла ли она вообще уйти отсюда, по своей воле? — Ходишь по грани. Эпистат стал твоей гибелью тогда, станет и сейчас, если не прекратишь. Считай, твои дни сочтены. — Аш будто бы хотел подвести ее к какому-то решению, но сказать прямо не мог. Не мог или не хотел — Эва не хотела знать истинной причины, ей понятно и так: ему что-то надо, иначе просто так не пришел.        Она молчала, не желая даже говорить с ним. Смысл говорить что-либо, если все равно принудит, найдет рычаг давления на неё? Уж лучше помолчать и послушать, что ещё Аш скажет.        Бог был недоволен молчанием, но говорить не заставлял. Лишь головой покачал, кинул осуждающий взгляд, ставит перед фактом: — Сгоришь быстро.       Эву выбросило из сна. Она резко села на кровати, глубоко вздыхая.        Холодной рукой схватилась за горло: казалось, будто ее душат.        В Санкт-Петербурге только рассвело. Из открытого балкона тянуло свежим утренним воздухом, птицы на дереве весело щебетали о чем то своём. Потихоньку, жизнь в городе просыпалась. Внизу шуршала метла дворника, оглушительно хлопнула дверь подъезда, до слуха долетел чей-то разговор по телефону.        Эва не могла выровнять дыхание, сердце бешено колотилось. «Это был всего лишь сон. Просто сон. Ничего не значащее бестолковое сновидение» — Эва пыталась себя успокоить, мысленно твердя себе одно и тоже. Легче от собственных аргументов не становилось: такие сны не проходят бесследно.