Антагонист

Вечер стремительно превращался в катастрофу. Но к этому пониманию Мичиру пришла далеко не сразу — начиналось-то все очень даже неплохо. Макото встретил их у входа, одетый в дырявые черные джинсы и темную футболку с логотипом выступавшей сегодня группы; короткие рукава не скрывали его забитую татуировками руку. Он одобрительно присвистнул при виде сестры и ее подруги, на что первая отреагировала привычным закатыванием глаз, а вторая покраснела, всеми силами пытаясь скрыть предательский румянец. — Ого, тюлька, это что у тебя, грудь? Когда ты ее успела отрастить? — паясничал дурацкий и уже явно подвыпивший Мако, заслужив тумак от сестры. — Может, тебе повторно зрение проверить? А то, кажется, оно упало еще сильнее, — буркнула Мичиру, проталкиваясь мимо брата внутрь клуба. Ее тут же оглушило жужжанием разговоров и ненавязчивой музыкой, разогревающей толпу перед началом концерта. Разноцветные прожекторы окрашивали выдержанное в стиле хай-тек помещение калейдоскопом цветов, а воздух гудел от подавляемой энергии, исходившей от собравшихся в клубе поклонников группы. — Так под твоими мешковатыми шмотками тебя саму бывает сложно разглядеть, не то что сиськи твои, — парировал невыносимый Макото, сбавивший шаг, чтобы поравняться с Кируко, которая не замедлила подлить масла в огонь: — Она ведь и сюда собиралась свою противозачаточную рубаху напялить, я с трудом отобрала. — Нам с тобой надо собраться и выкрасть все ее разношенные рубашенции, — заговорщически предложил Макото, невзначай касаясь своим плечом оголенного плеча Кируко. — Ненавижу вас, — сладким голоском бросила Мичиру через плечо и закатила глаза, когда эта шальная парочка беспечально заржала сзади. Но злилась Мичиру не всерьез: ей нравилось, когда брат становился таким легкомысленным и игривым, будто сбрасывал с себя тяжелую броню законного наследника корпорации Хирокава и вновь превращался в обычного парня, не обремененного слишком большой ответственностью и слишком давящими отцовскими ожиданиями. Толком пообщаться они не успели, потому что группа уже выходила на сцену, перепроверяя свои инструменты, и через несколько минут в реве тяжелой музыки ничего нельзя было расслышать. Люди вокруг прыгали и толкались, потряхивая головами в такт ритму песен, разноцветные лучи прожекторов хаотично облизывали тела и лица. Макото и Кируко, давно бывшие фанатами этой группы, бесновались рядом с Мичиру, которая с удивлением для себя обнаружила, что это та же самая музыка, которую обычно слушал Изана на запредельной громкости, но почему-то сейчас, вживую, ей нравилась эта дикая музыкальная агрессия. Мичиру так и не сняла куртку и теперь совсем взмокла в этом скачущем и орущем море людей. Дернув за платье Кируко, она подтянула ее к себе и прокричала в ухо: — Я к бару, нужно освежиться! — Я с тобой! — с энтузиазмом поддержала идею Кируко и, прокричав Макото, куда они идут, потащила Мичиру следом за собой, уверенно прорезая толпу, будто могучий линкор — воды океана. Мичиру на ходу стянула с себя просторную вельветовую куртку, едва не застонав от удовольствия, когда теплый, но все равно такой желанный воздух коснулся разгоряченной кожи ее открытых плеч и спины. В такой жаре и стрелкам на глазах недолго поплыть, а тогда насмарку будут все старания Кируко. Найдя свободное местечко у барной стойки, они с Кируко подозвали долговязого бармена и обе заказали джин-тоник. Через пару минут парень вернулся к ним с коктейлями, игриво подмигнув покрасневшей от удовольствия Мичиру. Кируко тут же легонько подтолкнула ее локтем, покачиваясь в такт музыке, и промурлыкала в ее ухо: — Видала? Надо почаще перетряхивать твой нафталиновый шкаф, детка. Мичиру, окончательно расслабившаяся после первого же глотка коктейля, с приятной легкостью в голове подумала, что Кируко, пожалуй, права, о чем и собиралась ей сообщить, но так и застыла с открытым ртом, удивленно глядя на неожиданно зависшую подругу, уставившуюся куда-то ей за плечо с отъехавшей челюстью. — Ми, код синий, — с томным придыханием пролепетала Кируко. — Нереально горячий красавчик на десять часов. — Где? — не поняла туманную наводку Мичиру, и Кируко, нетерпеливо цокнув языком, ухватила ее за плечи и сама развернула в нужном направлении. Именно тогда, в этот самый момент, Мичиру и накрыло пониманием, что вечер грозит обернуться полной катастрофой. Ведь эти белоснежные волосы она узнала бы из тысячи. Ситуацию не упрощал и тот факт, что Кируко оказалась абсолютно права: он был нереально горячим красавчиком, черт бы его побрал. Зависнув, Мичиру потрясенно пялилась на Изану Курокаву, в расслабленной позе стоявшего у одного из высоких столиков, слегка покачивая головой в такт музыке. От этого движения плавно трепетали несколько спадающих на его лоб светлых прядей. На нем были узкие черные джинсы и белая майка, поверх которой он накинул рубашку сочного карминового цвета, оставив ее расстегнутой. Насыщенный тон рубашки красиво сочетался с его смуглой кожей и потрясающе контрастировал со снежной белизной волос. Несколько секунд ступора лопнули с тихим звоном, слышным только в голове Мичиру, и ее будто ошпарило кипятком, а следом погрузило в ледяные недра невидимого айсберга. — Это он, — просипела она, борясь с отказывающимся шевелиться языком. Голос тоже сопротивлялся, высохнув в ее горле. — Это он, мой сосед. Это Изана. Твою мать! Да как же он оказался именно тут, из всех возможных мест? Хотя... ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Он ведь каждый день слушал (и заставлял беснующуюся от гнева Мичиру слушать вместе с ним) песни этой группы — не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. — Что-о? — выпучила глаза Кируко, смешно булькнув пролившимся на ее платье джин-тоником. Она отставила стакан на стойку, от греха подальше, и теперь переводила безумный взгляд с побледневшей подруги на стоявшего в отдалении парня. — Ничего себе, Ми, да он же и впрямь горячее кипятка! Окей, я забираю назад все свои слова насчет твоего помешательства. Ну, кроме тех, что тебе надо его засоса… — Да Киру, опомнись! — едва ли не взвыла Мичиру, раздосадованная легкомысленностью подруги, и запустила пальцы в свои красиво завитые волосы, медленно, но неуклонно превращая гладкие локоны в растрепанное гнездо. — Забыла, что я тебе рассказывала об их конфликте с Макото? Кируко моргнула раз, другой, а через миг ее ярко-красные губы сложились в полное запоздалого осознания «о». — Ох, твою мать, — протянула она, поднося ладонь ко рту. — Мако ведь тоже здесь. — Именно! — прошипела Мичиру, бросая новый встревоженный взгляд на Изану, и тут же замерла, чувствуя, как желудок совершает дерзкий кульбит, не к месту вообразив себя уличным акробатом. Потому что он смотрел на нее. В прорезанном разноцветными огнями полумраке сложно было разобрать выражение его глаз, но Мичиру готова была поклясться, что Изана глядел на нее с насмешкой — впрочем, как и всегда. — Ладно, без паники, — затараторила Кируко, нервно заламывая пальцы. — Нужно просто сделать так, чтобы они не пересеклись в этом огромном клубе, всего-то. — Она проследила глазами за направлением взгляда Мичиру. — Ты же с ним знакома. Давай я отвлеку Мако, а ты тем временем отвлечешь… Пока она говорила, к Курокаве подошла фигуристая блондинка, плавно покачивавшая крутыми бедрами, обтянутыми красным платьем в тон его рубашке. Ее пальцы по-хозяйски легли на его грудь, очерчивая наманикюренными ногтями ворот белой майки. Мичиру вдруг позорно захотелось, чтобы он отшил эту наглую самоуверенную девицу, но Изана лишь лениво опустил ладонь на ее талию, притягивая ближе. Вот оно что… Значит, они знакомы и, должно быть, пришли сюда вместе. Блондинка томно прижалась к нему, но Изана даже не смотрел на что-то шептавшую ему на ухо девушку. Он бесстыже смотрел прямо на застывшую у бара Мичиру, не отрываясь, и она тоже не могла отвести взгляд, будто заколдованная, чувствуя, как с каждым новым, таким до омерзения собственническим движением руки этой дамочки по его груди, что-то неприятно, колюче сжимается у нее под ребрами. А Изана вдруг усмехнулся одним уголком рта — снисходительно-насмешливо, издевательски и в то же время с вызовом. Как он умудрялся превращать что-то настолько дружелюбное и нормальное, как улыбка, в это? А в следующий миг, убедившись, что Мичиру все еще смотрит, он запустил пальцы в залакированную блондинистую гриву своей подружки, притянул к себе ее голову за затылок и демонстративно впился в ее губы несдержанным поцелуем. Кируко сдавленно крякнула сбоку, беспомощно обрывая саму себя на полуслове, и опасливо покосилась на Мичиру с сожалением и сочувствием во взгляде. Мичиру же лишь криво усмехнулась, отворачиваясь от неприятного ей зрелища, и сделала большой глоток из своего стакана. Надеялась алкоголем заглушить противную горечь, пленкой осевшую на языке от увиденного. В желудок будто опустилась холодная глыба льда и застряла там, замораживая внутренности. — Думаю, у него и так есть на кого отвлекаться, — хрипло бросила она, все еще давя вымученную искусственную ухмылку. — Идем назад к Макото, — просто сказала Кируко, и Мичиру была благодарна подруге за то, что та не стала пытаться обсудить увиденное, сочувствовать или утешать ее. Непонятно, чего ее так задело это зрелище. Изана Курокава просто в очередной раз доказал, какая же он скотина — ничего нового. Бандит, хам, грубиян и бабник. Все это Мичиру и так прекрасно знала. Но почему же, черт побери, так мерзко на душе, и почему так хочется оттащить от него его очередную девицу за эти белобрысые нарощенные патлы, а ему вломить такую пощечину, чтобы челюсть выскочила из сустава! Но стоило честно признать, что Изана волен делать все, что его душе угодно — с кем угодно, — и Мичиру вообще не должно быть никакого дела до того, с кем он лижется. Однако это не мешало ей мстительно желать ему цветущего букета венерических заболеваний, рано или поздно подхваченного от одной из его простишлюшек. Она даже думать не хотела о всех звуках, которые гарантированно услышит этой ночью из его квартиры. Уязвленная гордость болезненно трепыхалась где-то глубоко в груди, цепляясь за ребра: то есть, все эти девки, которых он регулярно таскает к себе домой, нравятся ему просто так, в то время как Мичиру заслуживает лишь его насмешек, грубости, издевательств и пролитого под дверью клея, потому что она сестра неприятного ему человека. Эта несправедливость заставила возмущенно и обиженно поджать губы, а через секунду Мичиру уже едва сдерживалась, чтобы не надавать себе пощечин за непроходимую тупость. Наоборот ведь хорошо, что она не заинтересовала кого-то, вроде него: невелико достижение понравиться нарушающему закон грубому и отвратительному типу! Если бы еще этот урод не был таким краси… Нет, стоп. Вот эти мысли уж точно никуда ее не приведут. Говоря начистоту, Мичиру сама себя стыдилась в такие моменты: как можно было докатиться до того, чтобы позволить чьей-то смазливой мордашке перевешивать омерзительные черты характера? Ей нет дела до Изаны Курокавы. Нет. Дела. Возможно, если она повторит это себе еще раз пятьсот, это действительно станет правдой. Макото что-то спрашивал у нее, пытаясь перекричать рев музыки, но Мичиру, погруженная в свои расстроенные мысли, не сразу это поняла, а Кируко, видя ее состояние, специально перевела на себя внимание ее брата. Буйная скачущая толпа вокруг, вразнобой подпевавшая песням и размахивавшая телефонами, на которые люди пытались заснять отрывки выступления, внезапно начала страшно раздражать Мичиру. Убедившись, что Макото не планирует сдвигаться с места, и, значит, опасность наткнуться на Изану для него сейчас не слишком велика, она уже собиралась протолкнуться к выходу с танцпола и заглянуть в туалет — но тут началась новая песня, неожиданно оказавшаяся медленной балладой, удивительно контрастировавшей с энергичной агрессией предыдущих композиций. Толпа успокоилась, будто по мановению волшебной палочки. Люди немного притихли, перестав прыгать и трясти головами: теперь все просто плавно покачивались из стороны в сторону в такт протяжной мелодии, а некоторые даже разбились на парочки и принялись танцевать. Среди таких внезапно оказались и Кируко с Макото: неслабо подвыпивший старший Хирокава вдруг решил проявить инициативу и уверенно притянул к себе подругу сестры. Мичиру с усмешкой показала Кируко большой палец, когда та уставилась на нее испуганно-восторженными глазами поверх плеча Мако. Какие ж они все-таки хорошенькие вдвоем! Умиление неровно дышащими друг к другу братом и подругой на миг даже помогло Мичиру забыть собственное расстройство. Движение сзади заставило ее вздрогнуть от неожиданности: какой-то подвыпивший парень слишком близко придвинулся к ней и беспардонно попытался приобнять, чтобы увлечь в танец. Мичиру уже готова была деликатно оттолкнуть его и попросить отойти, когда неожиданно ощутила на себе тяжесть чужого взгляда. Слегка повернув голову, она вновь встретилась глазами с Изаной, все так же стоявшим у столика далеко от сцены в компании своей девицы. Упомянутая мадам в этот момент как раз самозабвенно облизывала его шею, а он смотрел на Мичиру, в упор, прямо и не таясь, и взгляд этот, темный и хищный, неожиданно запустил волну мурашек по ее коже. А через миг пришло раздражение, подпитываемое все еще покалывающей изнутри обидой и неоправданной ревностью. Ну, и какого хера он пялится на нее? Пытается разглядеть рядом с ней Макото? Сама-то она ему уж точно не интересна, так ведь? В таком случае, пускай развлечется зрелищем, если ему так скучно с его сегодняшней подружкой! Подстегиваемая выпитым алкоголем и своими обиженно-уязвленными мыслями, Мичиру решительно развернулась лицом к пытавшемуся привлечь ее внимание парню и обворожительно улыбнулась ему. Остатки здравого смысла бились в истерике, вопя, что она совершает большую ошибку, но Мичиру осталась глуха к их крикам. Парень был рыжим, очень нетрезвым и абсолютно не в ее вкусе, но сейчас это не имело для Мичиру никакого значения. Главное, чтобы он увидел. Поэтому она позволила непредвиденному партнеру по танцу положить руки на ее талию и сама придвинулась ближе к нему, плавно покачивая бедрами. — Ты красотка, — смазанно протянул парень, перебирая пальцами по ее боку. Мичиру были неприятны его прикосновения, но она все же выдавила нейтральное: — Спасибо. Скользнув глазами поверх его плеча, она вновь наткнулась на взгляд Изаны, неожиданно потяжелевший, слишком внимательный. Ха! Как тебе такое, мудак? Она может нравиться парням и без двойных умыслов, выкуси! Мичиру одарила своего нежданного кавалера еще одной ослепительной улыбкой. Изана тоже усмехнулся — криво, одним уголком рта, и снисходительно, будто видел ее насквозь. Его ладонь потянулась ниже по алой ткани присосавшейся к нему девицы, съезжая на ее пышную задницу. Мичиру внезапно ощутила резкую тошноту. Возможно, ее затошнило от самой себя. Это насколько же надо было отчаяться и не уважать себя, чтобы позволить распускать руки незнакомому парню, который ей даже не нравится, чтобы вызвать ревность у Изаны. Тошнота усилилась, когда руки ее партнера по танцу осмелели, двинувшись ниже по ее талии в явном намерении облапать зад. Мичиру резко отстранилась от него, отодвигая наглую руку. — Прошу прощения, — невнятно пробормотала она и поспешно обошла возмущенного парня, проталкиваясь сквозь толпу. Ей было жарко и тошно, хотелось умыться, а еще больше хотелось домой. Вечер становился все более отвратительным, Мичиру было мерзко от всего произошедшего, мерзко от Изаны, но больше всего мерзко от самой себя. Как только она вывалилась в коридор из душного помещения, голые плечи обдало прохладой, и Мичиру поежилась — она забыла куртку где-то на баре и, вероятно, больше ее уже не увидит, — но она с облегчением вдохнула воздух, бывший здесь куда более свежим и бодрящим. Где-то тут должна быть уборная. Поискав глазами соответствующие знаки на стенах, Мичиру обнаружила нужный и двинулась в указанном направлении. Тошнить перестало, зато разболелась голова. Она злилась на себя за то, что ее так задело увиденное — настолько, что это затмило необходимость не допустить встречи брата с Курокавой. В голове Мичиру не к месту всплывали воспоминания обо всех мерзких секс-марафонах, которые несносный сосед устраивал у себя дома. Вот таких надутых силиконом девиц он и водил к себе? Какой же он мерзкий. А она мерзкая вдвойне, потому что сейчас на полном серьезе завидует этим девкам, конвеером проходящим через его постель. Почему ей так тошно? Она же вовсе не хочет становиться одной из таких подружек на одну ночь, чьи лица он забывает уже к утру! Она хочет, чтобы ее лицо он помнил. От этой мысли захотелось взвыть, а потом с разбегу влететь башкой в стену в надежде, что в ее протекающем котелке от такой встряски проклюнется хотя бы крошечный росток здравого смысла и самоуважения. Его нужно выбросить из своих мыслей. Люди, подобные Изане, не нужны Мичиру в ее и без того нелегкой жизни. Да она радоваться должна тому, что ему нет до нее дела! У туалета, ожидаемо, уже выстроилась очередь из нескольких девушек — даже если после апокалипсиса на земле останется лишь жалкая горстка женщин, их всех можно будет отыскать в очереди в туалет. Потирая гудящие виски, Мичиру пристроилась в конец очереди. Туалет, похоже, был общим и состоял всего из одной кабинки. Первая в очереди девушка юркнула туда, стоило выйти наружу слегка покачивающемуся парню, и вся вереница жаждущих припудрить носик подвинулась вперед на пару шагов. В главном зале сменилась музыка — группа повторяла одну из своих самых удачных композиций, вероятно, уже завершая выступление. Мичиру вдруг только сейчас поняла, что не сказала Мако и Кируко, куда ушла. Вытащив из сумочки телефон, она быстро набрала сообщение подруге, объясняя свое отсутствие. Кируко точно не станет задавать лишних вопросов, а Мичиру срочно нужно было освежиться и собрать в кучу мысли, разбегающиеся, будто тараканы из-под занесенного тапка. Наконец подошел ее черед, и Мичиру нетерпеливо толкнула дверь освободившейся уборной, мечтая о том, как сейчас погрузит лицо в прохладную воду — и плевать на стрелки на глазах. Но случилось нечто непредвиденное. Когда она уже закрывала дверь, та неожиданно оказала сопротивление и дернулась в обратном направлении, заставляя Мичиру потерять равновесие, и пропустила внутрь человека, которого она в последнюю очередь хотела бы видеть здесь и сейчас. С потрясенно отвисшей челюстью Мичиру смотрела, как Изана беспардонно вламывается к ней в уборную и блокирует дверь изнутри специальной защелкой сверху. Происходящее все еще не укладывалось у нее в голове. Какого черта вытворяет этот охреневший придурок? Изана тем временем уже вальяжно прислонился спиной к двери, будто желая еще больше подчеркнуть для Мичиру невозможность сбежать от него, и слегка склонил набок голову — длинные черно-красные серьги беззвучно мазнули по ткани карминовой рубашки, немного сползшей с одного плеча, открывая гладкую смуглую кожу. Он игриво закусил уголок нижней губы — Мичиру, ненавидя себя, беспомощно проследила за этим движением и отметила, что губы его были сейчас чуть ярче обычного, вероятно, после поцелуев с его силиконовой куклой. Изана же, заметив направление ее взгляда, усмехнулся лениво и самодовольно. — Что такое, принцесса, так быстро решила сбежать от своего кавалера? — бархатистым и сладким, будто густой мед, голосом протянул он, щуря на нее слегка затуманенные глаза. Он вел себя все так же игриво-насмешливо, как и раньше, будто и не было того странного, напряженного разговора между ними в щитовой неделю назад. Мичиру поджала губы, усилием воли не позволяя себе поддаться панике. Предыдущий опыт нахождения с ним наедине в запертом помещении оказался далеким от приятного. Она напряглась, не зная, чего ожидать от него в такой ситуации. И тем не менее где-то на задворках ее сознания все равно с ликующим улюлюканьем успела пронестись крайне неуместная, но очень удовлетворенная мыслишка о том, что он и впрямь обратил внимание на представление, устроенное ею на танцполе. Однако Мичиру удалось быстро взять себя в руки, и она с достоинством вскинула голову. — Какого черта, Изана? Выметайся отсюда, — велела она строгим голосом и расправила плечи, тут же отметив, как его взгляд мимолетно скользнул по ее открытой коже, которой в этом наряде было слишком много. Ха! Один-один, говнюк. Когда его взгляд вновь вернулся к ее лицу, Мичиру, не сдержавшись, ехидно добавила: — А то твоя леди вся испереживается, пытаясь понять, куда ты запропастился. Изана тихо хмыкнул, затем выпрямился, перестав подпирать спиною дверь, и нарочито медленным, тягучим движением провел большим пальцем по нижней губе, слегка оттягивая ее в сторону. Мичиру вдруг обратила внимание на его ногти, которые он специально для этого вечера выкрасил в черный цвет, и сдавленно сглотнула. Почему-то на нем это выглядело чертовски привлекательно, но она тут же решительно оборвала поехавший не туда поезд своих мыслей. — А что, ты хочешь дать ей повод попереживать? — Голос Изаны обернулся темным бархатом, наполненным порочными обещаниями, и его вибрирующий звук прошелся иголочками по загривку Мичиру. — Хочу, чтобы ты отвалил от меня и открыл дверь, — отчеканила она, мужественно сопротивляясь одуряющему эффекту, который на нее оказывал этот невыносимый человек. — А вот я этого не хочу, принцесса, — пожал плечами Изана, запуская руки в карманы узких черных джинсов и делая медленный шаг к ней. — Чего тебе от меня надо? — тут же ощетинилась Мичиру, в свою очередь отступая на шаг назад и к своей досаде упираясь поясницей в край раковины. Черт, это хреново. Здесь слишком мало места для маневров. Что он задумал? И куда, спрашивается, подевались все эти девицы, вечно толпящиеся у дверей в уборную, когда они так нужны? Что, всем вдруг резко расхотелось? Изана облизнулся, глядя на нее холодным острым взглядом из-под густых светлых ресниц — он снова это делал, снова выражение его глаз так пугающе не соответствовало расслабленности его позы и лица. Он сделал еще один шаг к ней, одновременно с этим вынимая руки из карманов, и Мичиру дернулась от его движения, позорно выдавая свои напряжение и страх. — От тебя — ничего, — недобро усмехнулся Изана, подступая еще на шаг и окончательно загоняя ее в ловушку между раковиной и его телом. Но уже в следующий миг эта усмешка стекла с его лица так быстро, что у Мичиру даже дрожь пробежала по позвоночнику от настолько резкой смены выражения. Изана между тем наклонился еще ближе к ней и тихо, почти доверительно прошептал: — А вот к твоему братишке у меня есть вопросы. Конечно же, зачем бы еще ему понадобилось загонять ее в эту унизительную ловушку! Уж точно не для того, чтобы позажиматься в туалете. Страх морозом пробежался по всем нервным окончаниям Мичиру, оседая льдом в кончиках пальцев. Она сдавленно сглотнула, отклоняясь назад, чтобы увеличить дистанцию между ним и собой. Сомнений не было: Изана уже знает, что Макото здесь. И явно не собирается так просто это оставлять. — Не лезь к Макото, — выдавила Мичиру неожиданно охрипшим голосом, в котором с трудом узнала свой собственный. Тревога паутиной расползалась по ее разуму, ловя в свои сети каждую мысль, как голодный паук — обреченных мушек. — Не лезть, хм? — Изана театрально сделал вид, будто всерьез задумался над ее словами. А затем прищурился хищно, недобро и уперся одной рукой в стену рядом с сушилкой, вынуждая Мичиру сдвинуться в другую сторону, чтобы избежать касания. — Думаешь, я оставлю без внимания тот факт, что он украл у меня восемь месяцев жизни? Злость в его голосе внезапно подстегнула ответную злость внутри Мичиру, ухватилась за нее острым крюком и потянула наружу, сминая и комкая до этого владевший ею страх. Да он совсем уже из ума выжил? Считает, будто это Макото виноват в том, что он прожигал лучшие годы своей жизни, занимаясь незаконными делишками, и однажды получил за это вполне заслуженное наказание? Серьезно? — Ты тогда загремел в колонию по своей собственной глупости! — прошипела Мичиру, перестав пятиться и отодвигаться, и вместо этого с вызовом вздернула подбородок, твердо встретила его потемневший взгляд. — Нечего было пытаться обокрасть офис компании Хирокава три года назад! — Твой уебок-братец специально свидетельствовал в полиции, чтобы засадить меня, хотя мог промолчать, — ледяным, жутким голосом отчеканил опасно нахмурившийся Изана. Мичиру раздраженно фыркнула, не веря, что он сейчас действительно озвучил нечто настолько дурацкое. — С чего бы ему было молчать? Макото все сделал правильно и согласно закону! — возразила она и, в адреналиновом запале подняв руки, уперлась ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть от себя, потому что сам он отходить явно не собирался. Кожу тут же обожгло исходившим от него жаром, и Мичиру с трудом протолкнула в горло внезапно ставшую вязкой слюну. Окей, наверное, касаться его все же было плохой идеей, особенно учитывая тот факт, что несмотря на все ее усилия Изана не сдвинулся даже на миллиметр. Она и опомниться не успела, как он резко перехватил ее руки, до треска в костях сжимая оба ее запястья в одной своей ладони. Затем Изана наклонился еще ниже, настолько, что свесившиеся на его лоб светлые пряди задели волосы Мичиру, а она смогла разглядеть собственное испуганное отражение в фиолетовой глади его радужек. Она сама не понимала, чего в ней больше — ужаса или взбудораженного волнения. Но глаз так и не отвела, мужественно встречая его тяжелый взгляд. — От твоей праведности зубы ломит, принцесса, — с неприятной улыбкой заявил Изана. Мичиру поджала губы и резко дернула руками, освобождая их из его хватки. Он, вопреки ее опасениям, действительно ее отпустил. — Сочту это за комплимент, — процедила Мичиру, мысленно поставив себе горделивый плюсик за отсутствие дрожи в голосе. Она должна была бояться его. Должна была опасаться и слово сказать в его присутствии, учитывая его репутацию, особенно после того, как своими глазами увидела пугающее выражение, которое временами угрожающей тенью оседало на дне его аметистовых радужек. Наверное, она просто сошла с ума, потому что все равно не чувствовала положенного в такой ситуации страха. В глубине души, несмотря ни на что, она не верила, что Изана может всерьез навредить ей. Должно быть, он был прав в своих оскорблениях: она просто наивная дура и за эту наивность в скором времени заплатит горькими слезами, но сейчас Мичиру продолжала сверлить его упрямым бесстрашным взглядом, всеми силами пытаясь не допустить, чтобы он почувствовал ее слабость. Еще несколько долгих, напряженных секунд они молча смотрели друг на друга, ведя немую битву взглядов, а затем Изана криво ухмыльнулся и вновь засунул руки в карманы джинсов. Подмигнул ей, снова нацепив на лицо фальшивую маску беспечной легкомысленности, и неторопливо шагнул к запертой двери. — Передавай привет братишке, — почти игриво бросил он, даже не оглянувшись на нее. Легкость его тона внезапно наконец-то испугала Мичиру как ничто другое, потому что под ней она различила страшное, окончательное решение, принятое этим ужасным человеком. Вынесенный им единолично приговор. — Не смей приближаться к Макото, Изана, — выдавила Мичиру, морщась от пробравшейся в голос испуганной дрожи, и сжала кулаки, пытаясь загнать поглубже разгорающийся в душе страх. Изана замер, так и не открыв дверь, слегка повернул голову. А затем вдруг развернулся и в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние, нависнув над невольно пискнувшей от удивления Мичиру. Какого черта? Губы его растянулись в насмешливой и вместе с тем угрожающей ухмылке. Он придвинулся еще ближе и лениво опустил глаза, скользя бесстыжим взглядом по прикрытой тонким черным топиком груди Мичиру, где ее сердце колотилось в этот момент так быстро, что инфаркт уже был явно не за горами. От него дьявольски приятно пахло. Дорогой, ненавязчивый мужской парфюм филигранно смешивался с запахом его кожи и через ноздри забирался в голову Мичиру, дурманя все ее мысли. Пусть отодвинется. Пожалуйста, пусть он отодвинется… В мозгу случился сбой системы, там что-то искрило и дымилось, выдавая ошибку за ошибкой. Мичиру замерла и перестала дышать, надеясь спастись от исходившего от него слишком приятного аромата, а Изана склонился к ее лицу, легонько мазнув носом по линии ее челюсти, и низким голосом прошептал в самое ее ухо: — Хм… а знаешь что, принцесса… Я могу подумать о том, чтобы перенести нашу с ним встречу. Тембр его голоса пьянил не хуже крепкого алкоголя, от тепла его дыхания по коже Мичиру пробежали предательские мурашки. Мозг плавился в бесполезный кисель, печально булькая тающими извилинами и сдаваясь на милость одуревшим гормонам. Она дернулась всем телом, внезапно ощутив на своем голом бедре его пальцы, пустившие разряды невидимого электричества в ее кровь. Изана невесомо, дразняще провел самыми кончиками пальцев по обнаженной коже с внешней стороны бедра, а затем его обнаглевшие пальцы юрко скользнули под слишком короткую штанину ее шортов. Мичиру задохнулась от силы обрушившихся на нее эмоций, так безнадежно спутавшихся в неразделимый клубок, что она даже не могла отличить гнев и страх от вожделения. — Я могу об этом подумать. — Голос Изаны дурманящим заклинанием проникал в ее голову, запудривая разум, а его губы почти касались ее уха, пока его теплые пальцы невесомо скользили по коже ее ноги. — Если ты хорошенько меня об этом попросишь. Именно эти слова наконец привели Мичиру в чувства, отрезвили не хуже сочной оплеухи. Какого черта она позволяет ему так обращаться с ней и вытворять такое? В голове прояснилось: охватившие ее гнев и возмущение быстро выветрили туман возбуждения из беспомощно скомкавшихся мыслей. За кого он ее принимает, чтобы отпускать эти отвратительные намеки? За одну из своих безотказных шлюх? Теперь она вдруг стала достойна его королевского внимания? Да пошел он! К тому же Мичиру ни на грамм не верила, что ее «просьба» смогла бы хоть как-то повлиять на его решение. — Я никогда тебя ни о чем не попрошу, даже если от этого будет зависеть моя жизнь! — яростно прошипела она ему в лицо, ожесточенно отталкивая от себя его руки и отступая в сторону. Лицо Мичиру полыхало жгучим румянцем — одновременно от ярости, смущения и остатков постыдного возбуждения, которое скрутилось в тянущий узел внизу живота. Внутри все клокотало от гнева. Изана же просто смерил ее непонятным, закрытым взглядом, облизнул пересохшие губы и снова беспечно ухмыльнулся. — Ты сделала выбор, принцесса, — непринужденно бросил он, а затем развернулся и, не проронив больше ни слова, вышел из уборной, оставив дверь открытой. Стоило ему выйти — и ноги Мичиру задрожали и подкосились так сильно, что ей пришлось ухватиться за раковину, чтобы не упасть. Похоже, до тела только сейчас дошел весь уровень стресса, через который она прошла за эти несколько минут. Делая глубокие, захлебывающиеся вдохи, Мичиру прижала ладонь к своему полыхающему лбу. Дверь распахнулась, и в уборную попыталась зайти какая-то взлохмаченная девица, но Мичиру с неожиданно вскипевшей внутри злостью рявкнула ей грубое: — Занято! Девчонка пискнула от неожиданности и поспешно захлопнула дверь. Теперь, конечно же, они все прутся в этот чертов туалет, зато когда Мичиру жизненно необходимо было, чтобы хоть кто-то отвлек от нее проклятого Изану и помешал его плану запугивания, ни одной из этих клуш в коридоре и в помине не было! Она включила воду и умылась, а затем долго гипнотизировала взглядом свое бледное лицо в зеркале, отстраненно подмечая, что стрелки так и не смылись, а вот консилер сдал позиции, являя миру ее синяки под глазами. Вибрация телефона в сумочке заставила Мичиру вздрогнуть. Черт, Кируко, должно быть, начала переживать. Нужно срочно забрать ее и Макото и убираться из этого проклятого клуба, пока Изана не наломал дров. Непослушными пальцами выудив из сумочки мобильный, Мичиру поспешно приняла вызов. — Я уже… — начала она, стараясь придать голосу его обычное звучание, но ее перебил высокий, испуганный возглас Кируко: — Я не могу найти Макото! Ноги моментально сковало холодом, а желудок рухнул вниз с такой силой, будто хотел добраться до земного ядра. Мичиру вцепилась в раковину заледеневшими пальцами. — Что? — выдохнула она в трубку. — Концерт закончился, и он сказал, что пойдет в уборную, но его нет уже очень давно, а его телефон вне зоны доступа! Где тебя носит, Ми? — Где ты? — отрывисто спросила Мичиру и, получив ответ, сбросила вызов. Не помня себя от страха, она выскочила из туалета и помчалась назад в большой зал, к бару, с раздражением расталкивая неповоротливых и подвыпивших посетителей клуба. Тревога сжимала сердце ледяными склизкими пальцами. Если Макото пошел в уборную, то вполне мог наткнуться по пути на Изану. Что этот подонок сделал с ее братом? Где они? Осознание того, что Изана просто играл с ней, решил развлечься и сделать запугивание в туалете аперитивом к основному блюду — расправе с Макото, — вспенило ее кровь полыхающей лавой. В этот момент Мичиру ненавидела Изану Курокаву всеми фибрами души, в которой не осталось места никаким другим чувствам к нему. Если он что-то сделал с ее братом, если только он… Возле бара Кируко бросилась к ней, в панике заламывая руки. — Мичиру! — подруга вцепилась в нее, чуть не плача. — Думаю, случилось что-то плохое! Я обошла уже весь клуб — Мако здесь нет! И его телефон отключен! Где нам его искать? Этот же вопрос каленым железом прожигал каждую мысль Мичиру, отдаваясь истеричным эхом от стенок ее черепа. Они могли быть где угодно. Изана мог оглушить его и увезти на другой конец города — Мичиру не сомневалась, что он может быть способен на самые страшные вещи. — Вызываем полицию, — решила она, негнущимися пальцами снимая блокировку на своем телефоне. Это самое правильное решение. Она сообщит в полицию, а пока они с Кируко будут их ждать, то обыщут территорию вокруг клуба, мало ли что смогут най… — Макото! Полный оглушающей радости и облегчения голос Кируко врезался в барабанные перепонки Мичиру, комкая и путая ее пропитанные страхом мысли. Резко развернувшись, она тихо охнула, чувствуя, как облегчение плавит в кисель все кости в ногах. Однако чем ближе подходил к ним ее брат, тем быстрее возвращалась тревога. На его лице живого места не было. Макото слегка прихрамывал и морщился от боли, многочисленные ссадины и начинающие опухать ушибы разукрашивали его кожу, нижняя губа разбита, очков и в помине нет. Тем не менее, он передвигался самостоятельно и не выглядел так, будто в любой момент готов отправиться на тот свет. Кируко первая бросилась к нему и под удивленными и заинтересованными взглядами посетителей клуба, решивших продолжить вечеринку после завершения концерта, подвела его к бару, поддерживая под руку. Мичиру смотрела на брата во все глаза, замерев от все еще цепляющихся за нее отголосков страха и плавящего сознание облегчения. — Что случилось? — дрожащим голосом спросила его Кируко, помогая сесть на барный стул. — Повздорил с одним старым знакомым, — уклончиво ответил Макото, осторожно касаясь языком рассечения на нижней губе. — Это Изана сделал? — в лоб выпалила Мичиру, сжимая кулаки. Мако бросил на нее предупреждающий взгляд, но она лишь нетерпеливо мотнула головой. — Да Кируко давно в курсе об этом деле! Так что? Это ведь он так сильно избил тебя? — Тебе обязательно нужно еще больше втаптывать в грязь остатки моего эго, напоминая, что этот мудак по-прежнему сильнее меня? — проворчал Макото, принимая стакан воды, уже подсунутый ему изволновавшейся Кируко. Мичиру раздраженно цокнула языком и придвинулась к нему ближе, хмуро разглядывая нанесенный чужими кулаками ущерб. Несмотря на довольно устрашающий вид ушибов и ссадин, она быстро определила, что серьезных увечий Изана ее брату не нанес: все зубы были на месте, и даже нос не сломан. Это позволило ей наконец-то сделать вдох полной грудью, до этого будто стиснутой железным обручем. — Что у тебя за дела с ним, Мичиру? — вдруг очень серьезно и мрачно спросил Макото, вырывая сестру из сосредоточенного изучения его синяков. — О чем ты? — растерялась она. Мако на миг досадливо поджал губы, но тут же зашипел от боли. Кируко взволнованно коснулась его плеча, и он машинально накрыл ладонью ее подрагивающие пальцы. — Я столкнулся с ним в коридоре, а потом, когда мы ушли на задний двор клуба, и он… со мной закончил, то велел поблагодарить тебя за то, что я так легко отделался. Мичиру удивленно заморгала, в непонимании тараща глаза на хмурого брата. Что это должно означать? Зачем Изана ему это сказал? Она думала, что после случившегося в туалете, он, наоборот, совершенно озвереет, и тем не менее Макото отделался очень легко, с учетом всего… Не став отвечать на вопрос брата, Мичиру нахмурилась и осуждающе сложила руки на груди. — Зачем ты вообще пошел с ним? — строго спросила она. — Нужно было сразу вызвать полицию! Макото отвел глаза, и на лице его появилось знакомое ей с детства упрямое выражение — с такой же физиономией брат огрызался отцу, когда они с ним скандалили перед тем, как он сбежал из дома в шестнадцать. — С этим нужно было разобраться по-мужски, — буркнул он. — Ты не поймешь. Мичиру раздраженно всплеснула руками, закатывая глаза к потолку. Уж куда ей понять! Парни и их тестостероновые бзики порядком ее подбешивали. Какого черта этот дурак поперся с Курокавой на задний двор? Ему так сильно жить надоело? Но злиться на брата всерьез она сейчас не могла — слишком сильным было облегчение от осознания того, что с ним все в порядке. Ну, сравнительно. — Нужно поехать в больницу, — подала голос молчавшая до этого Кируко. — Нет, никакой больницы, — категорично отказался Макото, аккуратно ощупывая припухшую скулу. — Не хватало еще, чтобы моя разукрашенная рожа попала в прессу, отца удар хватит. Просто поеду домой и отосплюсь. — Но у тебя раны на лице слишком серьезные! — встревоженно возразила Кируко, все еще непривычно бледная и испуганная. — Поезжай с ним, — вдруг сказала Мичиру, заслужив этим одновременно панические и смущенные взгляды от брата и подруги. Невозмутимо пожала плечами. — Что? Киру тебя подлатает, будешь как новенький. Кируко сделала ей большие глаза из-за спины Макото, но Мичиру лишь едва заметно дернула одним плечом, даже не поменявшись в лице. Может быть, после такой эмоциональной встряски эти двое перестанут ходить вокруг да около и душить ее исходящим от них сексуальным напряжением. — А ты почему этого не сделаешь? — ляпнула Кируко, и Мичиру едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ну что за дурочка, неужели испуг заблокировал ее способность принимать безмолвные сигналы, которые Мичиру усиленно ей посылала? — У меня голова раскалывается, похоже, я перебрала с алкоголем, — невозмутимо соврала она. — Думаю, никто из нас не обрадуется, если я заблюю Мако в процессе лечения. Макото состроил ей брезгливую рожу и тут же снова зашипел от боли. — Раз с тобой все, ну… относительно в порядке, — обратилась она к брату, — то я лучше поеду домой и как следует отосплюсь. — Мне не нравится, что ты живешь в одном доме с этим опасным типом, — хмуро пробурчал Макото, вновь становясь серьезным. — А мне не нравится, что ты строишь из себя Рэмбо, когда тебя не просят, — раздраженно огрызнулась Мичиру. — Так что давай закроем эту тему. На самом деле она думала, что ей нужно еще раз поговорить с Изаной. Он выполнил свою угрозу и причинил вред Макото, но далеко не такой сильный, как мог бы. Мичиру обязана выяснить, что он задумал и какие планы вынашивает касательно ее брата. Но не сегодня. Она просто хотела, чтобы этот день наконец-то закончился. Еще немного попререкавшись, они наконец вышли из клуба. Свою куртку Мичиру действительно так и не нашла, поэтому ночная прохлада довольно ощутимо покусывала голую кожу рук и спины. Они вызвали такси на два разных адреса: машина для Макото и Кируко нашлась сразу же, а вот водитель, принявший заказ Мичиру, через минуту от него отказался. Она мысленно чертыхнулась, но не стала говорить им об этом, иначе Макото принялся бы настаивать, что они сперва дождутся ее машину или попросят водителя их такси перестроить маршрут (что частенько было чревато отказом таксиста вообще брать заказ после всех этих изменений), а ей хотелось поскорее отправить брата домой, чтобы Кируко занялась его ранами. Поэтому когда их машина прибыла, Мичиру велела им ехать, не дожидаясь ее такси, и клятвенно пообещала сообщить, когда приедет домой. Они уехали, а она впервые за последний час вздохнула глубоко и свободно. Виски пульсировали зарождающейся головной болью, а весь пережитый стресс вытекал из тела неконтролируемой дрожью. Мичиру мечтала о горячем душе, обезболивающем и своей постели. Вновь вбивая свой заказ в приложение «Убера», она устало закурила, едва не застонав от облегчения, когда никотиновый дурман успокаивающе огладил ее раздерганные нервы. Приложение все еще искало ей машину, на удивление долго, но у Мичиру уже не было сил переживать еще и из-за этого, поэтому она просто стояла чуть поодаль от входа в клуб и курила, послав все и всех куда подальше. — Не найдется сигаретки? — вдруг прозвучал за спиной отдаленно знакомый голос. Мичиру дерганно развернулась — нервы у нее сейчас были совсем ни к черту. Перед ней стоял тот самый рыжий парень, с которым она танцевала, и как-то неприятно скалился, прохаживаясь по ней мутным взглядом. Мичиру поджала губы, зажимая в них сигарету. Тревога кольнула холодком где-то под ложечкой. Парень все еще не выглядел трезвым, и ей совсем не нравился его сальный взгляд, липнущий к ее открытым плечам и ногам. Проклиная свой слишком откровенный наряд, Мичиру сдержанно кивнула ему и полезла в сумочку, мимоходом коснувшись пальцами лежащего в ней перцового баллончика. Проще будет дать ему сигарету и не разжигать конфликт — возможно, тогда удастся быстрее от него отделаться и избежать грязных приставаний. Мичиру в сотый раз пожалела о своей необдуманной и безрассудной выходке там, на танцполе — не нужно было поощрять его, потому что парень явно вознамерился продолжить с ней знакомство. И чертово такси все никак не находилось. Сохраняя на лице нейтральное выражение, Мичиру протянула ему открытую пачку, но парень не шелохнулся, продолжая смотреть на нее с какой-то неприятной, гаденькой ухмылкой на покрытом веснушками лице. Затем влажно причмокнул губами. — Какая сговорчивая, ничего себе. А что ж так некрасиво кинула меня на танцполе? Дурное предчувствие холодком прошлось по загривку Мичиру, и она сдавленно сглотнула. Вот только подобных разборок в завершение этого дикого вечера ей и не хватало! — Послушайте, — начала она, намереваясь извиниться за произошедшее и попросить его оставить ее в покое. Но слова застряли в горле, когда парень, продолжая ухмыляться, вдруг проворно ухватил ее за руку. — Отпустите, — с нажимом потребовала Мичиру, внутренне холодея от страха. — Сначала ты передо мной извинишься за свою выходку, шлюшка, — угрожающе процедил парень, полностью перестав ухмыляться. — Я сейчас вызову полицию, — заявила Мичиру, сама едва не кривясь от абсурдности своей жалкой угрозы, да еще и сказанной таким дрожащим перепуганным голосом. — Не думаю, — фыркнул он и вдруг резко дернул ее, увлекая за собой. Мичиру споткнулась, вывернутую под неудобным углом руку обожгло болью, но она едва ли ее почувствовала — все заглушил животный страх, отравой растекавшийся по венам. Страх этот быстро перерос в настоящую панику, когда она увидела еще троих рослых парней, бесшумно двинувшихся следом за ними. Она упиралась изо всех сил, пытаясь вырваться, но этот отморозок был намного сильнее. Мир вокруг будто замедлился, стал каким-то ненастоящим. На улице было темно и безлюдно, ни души — да куда же все подевались? Почему людей всегда так много вокруг, но когда они действительно нужны — исчезают, как тени в пасмурный полдень? Нужно закричать, позвать на помощь. Мичиру даже открыла рот, но оттуда почему-то вырвался не крик, а лишь сдавленный, беспомощный хрип. — Станешь орать — пожалеешь, — тут же пригрозил рыжий, грубо толкая ее в темный узкий переулок. Он оканчивался тупиком — как и мысли Мичиру, ставшие абсолютно бесполезными. Ей казалось, будто она наблюдает со стороны за происходящим: вот рыжий толкает испуганную девушку (не ее, не ее, это ведь не может быть она) к стене, нависая над нею, трое его дружков с похабными усмешками на рожах полностью отрезают путь к побегу. Но это ведь просто не может происходить на самом деле. С ней такого произойти не могло. Это с другими случаются подобные ужасные вещи, но не с ней. С ней никогда такого не случалось. Никогда не должно было случиться. И тем не менее все это действительно происходило с ней, на самом деле. Осознание пришло в полной мере, когда чужая ладонь с оттяжкой хлестнула ее по лицу. Губа лопнула перезрелой вишней и запульсировала болью, разливая во рту металлический привкус крови. Мичиру провалилась в оцепенелый ступор, борясь с одолевшим ее ощущением нереальности происходящего. Голова была пустой, как опорожненная копилка, и в то же время до краев переполненной чем-то, чему Мичиру не находила описания. Страх волнами прокатывался под кожей, заставляя вибрировать и зудеть кончики пальцев. Они говорили что-то, какие-то гадости и пошлости, обращенные к ней, разглядывали ее жадно и сально, но Мичиру никак не могла разобрать слов. В голове шумело. Ее разбитые губы шевельнулись, пытаясь выпустить наружу высохший в горле голос, но изо рта по-прежнему не смогло вырваться ни звука. У нее в сумочке лежал перцовый баллончик. Это ее единственный шанс спастись, Мичиру вдруг осознала это с небывалой четкостью. Нужно достать его, нужно отвлечь их внимание хотя бы на миг, нужно… Внезапно появившийся силуэт на главной улице рефлекторно притянул к себе взгляд дрожащей от страха Мичиру, а через миг оформился в печально знакомую ей фигуру. Там стоял Изана Курокава, один, окутанный щупальцами опустившегося на город промозглого тумана, в своей уже слегка помятой темно-красной рубашке, полностью расслабленный и спокойный. Окружившие Мичиру отморозки его не видели, занятые обменом похабными шуточками и обращенными к ней оскорблениями. Изана охватил безразличным взглядом открывшуюся его глазам картину, плавно склонил голову набок, одновременно с этим медленно засовывая руки в карманы джинсов. При виде его надежда на спасение робко трепыхнулась в груди окоченевшей от ужаса Мичиру, но… Он просто смотрел. Продолжал стоять на месте, не двигаясь, и смотрел, как ее прижимают к стене, загнав в ловушку, из которой ей не выбраться целой, смотрел, как скользят по ее телу чужие грубые руки. Он смотрел и ничего не делал, а затем… … а затем красноречиво изогнул бровь в немом вопросе. И Мичиру вдруг с кристальной ясностью поняла, чего он хотел. «Я никогда тебя ни о чем не попрошу, даже если от этого будет зависеть моя жизнь». Часом ранее она запальчиво швырнула ему в лицо это обещание, полностью уверенная в сказанном и в себе самой. И теперь он ждал, чтобы она попросила его. Хотел, чтобы она просила его о помощи, засунув себе в глотку гордость и те строптивые слова, которые бросила ему во время их стычки в туалете. Гнев, возмущение и, почему-то, уязвленное чувство предательства охватили каждую клетку ее тела. Изана прекрасно видел, что здесь происходит. Отлично понимал, что у Мичиру нет шансов самостоятельно справиться с этими подонками, задумавшими воспользоваться тем, что она была значительно слабее их. Но вместо того, чтобы помочь ей, он поступал еще хуже этих отморозков: захотел унизить ее еще сильнее, заставляя вымаливать его помощь в такой страшной ситуации. И тогда Мичиру сделала нечто крайне глупое, но ее задетая, взбунтовавшаяся гордость перехватила штурвал у здравого смысла. Он не дождется от нее мольбы о спасении. В ее сумке лежит полный жгучей жидкости перцовый баллончик, и его заряда должно хватить на всех четверых уродов, уже вовсю пытавшихся облапать ее, вызывая спазмы отвращения во всем теле. Поэтому, продолжая смотреть на него поверх плеча ближайшего негодяя, Мичиру до боли в висках стиснула зубы и с вызывающим упрямством вздернула подбородок. Ее ответ на его неозвученный вопрос был четким и ясным. Она не станет просить. Мичиру полностью отдавала это решение в его руки: помочь ей, как сделал бы любой нормальный человек на его месте, или хладнокровно наблюдать, как с ней расправляются на его глазах. Где-то очень глубоко внутри Мичиру понимала, что ведет себя опасно глупо. Инстинкт самосохранения заходился в истерике. Это была не та ситуация, в которой следовало показывать характер и идти на поводу у своей уязвленной гордости. Но ее будто переклинило, здравый смысл выключился, лишая ее любой способности к разумному мышлению. Изана еще пару секунд глядел на нее, изучая невозмутимым взглядом ее бледное лицо, упрямое выражение на нем и ее измазанный кровью подбородок. Через миг он дернул уголком рта в намеке на слабую ухмылку, равнодушно пожал плечами, а затем развернулся и… Ушел. Он просто ушел. Мичиру проглотила приправленное горечью разочарование, но она была сама виновата. Это была только ее вина и ошибка. Глубоко внутри она, несмотря ни на что, надеялась, что он все равно поможет, что не оставит ее вот так, ведь… Неужели он и правда мог бы так поступить? Неужели ему и правда настолько все равно? Ответ на эти два вопроса он только что дал весьма однозначно. Мичиру в своей наивной глупости убедила себя, что он не такой уж плохой человек, как все думают, что он просто тщательно скрывает внутри себя что-то хорошее, чтобы окружающие об этом не догадались — одним словом, оказалась самой настоящей дурой, попытавшейся хоть как-то оправдать свое увлечение конченым, аморальным подонком. Вот только она придумала это все, создала взлелеянный в своих дурацких фантазиях образ, а настоящий Изана не обязан был подгонять себя под ее глупые, наивные мечты. Настоящий Изана не был хорошим человеком и только что доказал это наглядно и недвусмысленно. Она сама по себе и помощи ей ждать неоткуда. — Не рыпайся, сучка, а то хуже будет! — прохрипел рыжий, до треска дергая за тонкую ткань ее топа. Его дружки паскудно гоготали сзади. Рыжий одним резким движением развернул Мичиру, впечатывая ее лицом в стену, и она слабо охнула, когда шершавый бетон оцарапал щеку, но от этого движения ее сумочка оказалась удачно зажата между стеной и ее телом. Нужно только дотянуться до нее, вынуть баллончик. Сзади послышался звук расстегиваемой молнии на джинсах, и Мичиру с ужасом осознала, что ее обидчик — без пяти минут насильник — расстегнул ширинку. Ужас распирал ее голову, дрожащие пальцы не слушались, когда она пыталась раскрыть зажатую между нею и стеной сумочку, чужие руки уже нетерпеливо ощупывали ее зад, пуская волны омерзения под кожей, а потом… … раздался глухой звук удара, следом — приглушенный возглас, и через миг мерзкие руки убрались с ее тела. Подгоняя отказывающие от страха конечности, Мичиру резко и неуклюже развернулась, едва не упав. В пальцах наконец-то оказался спасительный баллончик, но она застыла, прижавшись к стене и во все глаза глядя на открывшуюся ей картину. Посреди темного загаженного переулка стоял вернувшийся Изана Курокава и лениво прокручивал между пальцев раздобытый где-то кусок железной трубы. Этой же трубой он, судя по всему, пару секунд назад съездил по затылку одного из отморозков, сейчас лежащего без сознания на асфальте. — Ублюдок, что за хуйня?! — в бешенстве прорычал рыжий и отпустил Мичиру, отвлекшись на новое действующее лицо в переулке. — Хороший вопрос, — незаинтересованно протянул Изана, в последний раз крутанув между пальцев железную арматуру. На них была кровь, на его пальцах. Костяшки содраны почти до мяса, и Мичиру почему-то не могла оторвать от них взгляда. Смотрела и смотрела на его израненные, окровавленные костяшки и с оцепенелой отстраненностью думала о том, что знает, откуда на них раны, потому что эти же кулаки получасом ранее в кровь разбивали лицо ее брата. А сейчас он стоял посреди этого мрачного переулка, расслабленный и уверенный в себе, с невозмутимым лицом, и растрепавшиеся белоснежные волосы ловили блики от тусклого, мигающего фонаря, создавая сюрреалистичный эффект бледного свечения вокруг его головы. Все случившееся дальше Мичиру видела будто сквозь туман, неожиданно окутавший ее сознание. Все трое бросились на Изану одновременно, и она на миг зажмурилась в ужасе, полностью уверенная, что отразить такую массовую атаку нереально, — но гулкие удары кулаков о плоть и сдавленные возгласы заставили ее вновь открыть глаза и уставиться в неверии и несмелом восхищении на то, как ее невозможный сосед разукрашивает физиономии несостоявшихся насильников. Он бил уверенно и сильно, четкими, экономными движениями, показывавшими, насколько привычны для него такого рода занятия. Мичиру пыталась сморгнуть застеливший глаза туман, не до конца понимая, что он отчасти появился из-за слез, которые все никак не утихали, продолжая беззвучно катиться по щекам. В какой-то момент ей показалось, что она уловила, как что-то странно блеснуло в руке одного из напавших на нее парней, но стоило моргнуть — и этот блеск пропал. Все закончилось очень быстро. Четверо отморозков лежали на земле, почти все без сознания — лишь один слабо стонал, не в силах подняться. Мичиру в ледяном оцепенении глядела на их покрытые кровью лица, а затем несмело перевела взгляд на стоявшего перед ней Изану. Его белая майка под карминовой рубашкой была покрыта алыми пятнами, смуглая кожа разрисована кровавыми мазками, будто эксцентричное полотно безумного художника. Длинные волосы растрепались, рваными прядями спадая на его лицо. Он стоял неподвижно и просто смотрел на нее, а в фиолетовой глубине его глаз бурлила пугающая, опасная тьма, от которой по коже Мичиру пронеслась целая волна колючих мурашек. Что ей делать теперь? Что сказать ему? Надо что-то сказать, надо… Гулкий звук, с которым ударился об асфальт кусок отброшенной им трубы, заставил Мичиру подпрыгнуть от неожиданности и жалко, испуганно пискнуть. А Изана растянул в неприветливой усмешке разбитые губы и принялся методично застегивать на все пуговицы красную рубашку. «Зачем он ее застегивает сейчас?» — пронеслась в голове Мичиру неуместная, заторможенная мысль, пока она зачарованно наблюдала за ловкими движениями его рук. Взгляд бесконечно цеплялся за содранные костяшки и запачканные кровью длинные пальцы с выкрашенными в черный цвет ногтями. — От тебя одни неприятности, принцесса, — глухо бросил Изана, даже не глядя на нее. А затем он развернулся и просто ушел, переступая через тела поверженных противников. Как ни в чем ни бывало оставил ее одну в этом переулке, в компании избитых им до беспамятства мужчин. Потрясенная и дрожащая от пережитого стресса, Мичиру глупо таращилась ему вслед, пытаясь ухватиться хотя бы за одну из мельтешащих в ее голове неуловимых мыслей. В ее руке тоненько тренькнул телефон, и она едва не выронила его от неожиданности, тут же удивившись уже тому, что вообще каким-то образом до сих пор сжимала его в ладони: эти уроды его не отобрали, а она вцепилась в корпус мобильного до онемения в пальцах. Держала его все это время, даже не осознавая этого. Будто в насмешку, приложение «Убера» сообщало, что ей только что нашли машину, и она прибудет по адресу через две минуты. Мичиру тупо уставилась в экран телефона, пытаясь уложить в голове все случившееся. С того момента, как рыжий мерзавец утащил ее в этот переулок, прошло всего каких-то жалких десять минут — ей же казалось, что она состарилась на целую жизнь. Машина была уже совсем близко, и Мичиру на автопилоте двинулась вперед, ничего не соображая, но инстинктивно обходя по широкой дуге лежащие на асфальте тела. Наверное, нужно позвонить в полицию. От этой мысли Мичиру слегка истерично ухмыльнулась, тут же морщась от боли в разбитой губе — сколько раз за сегодня она грозилась вызвать копов? С трудом двигая ногами, из которых будто вынули все кости и взамен напихали мягкой ваты, Мичиру споткнулась, наступив на что-то твердое. Опустив глаза, она увидела валяющийся на асфальте раскрытый нож-бабочку. Его лезвие было запачкано кровью. Мичиру нахмурилась, заторможенно рассматривая лежащее на земле оружие. У кого из них был нож? Им кого-то ранили? Должна ли она вызвать скорую, если ножом пырнули кого-то из этих четверых? Должна ли осмотреть их? Ведь она без пяти минут дипломированный врач… «Убер» тем временем отчитался о прибытии машины, и, приняв решение, Мичиру шаткой походкой двинулась к выходу из переулка. Поверженные нападчики остались лежать в освещенном тусклым фонарем полумраке. Выходя на проспект, Мичиру все-таки позвонила в скорую. Если кто-то из этих уродов серьезно ранен, то хотя бы не сдохнет. Но сама она к ним не притронется. В полицию она звонить не стала. Мичиру решила не привлекать копов к делу, в котором, пускай отчасти, был замешан Изана. Ведь он вмешался из-за нее, но то, что он сотворил с этими парнями, то, как сильно избил их, явно нанеся серьезные травмы… Нет, она не хотела, чтобы полиция ввязывалась в это и вышла на него после всего случившегося. У него и так проблемы с законом. Кое-как утерев кровь с лица обнаружившимися в сумочке салфетками, Мичиру обессиленно плюхнулась на заднее сидение машины и односложным мычанием пресекла все попытки неуместно болтливого таксиста завязать с ней разговор. Окончательное понимание произошедшего обрушилось на нее ознобом и дрожью во всем теле. Хотелось домой, запереться на все замки и не выходить из квартиры до конца года. От осознания, что она чудом избежала ужасной участи, темнело в глазах. Вот только ведь спасло ее вовсе не абстрактное чудо. Это сделал Изана Курокава. Он вернулся и помог ей после того, как заставил поверить в то, что бросил ее там на произвол судьбы. А затем просто взял и ушел, оставляя Мичиру в полнейшем раздрае и на грани истерики от пережитого стресса. Почему он так резко ушел? Ему было тошно задержаться с ней даже на минуту после того, как буквально спас ее от неминуемого надругательства? А она тоже хороша. Сейчас, когда паника и стресс немного отступили, Мичиру в ужасе спрашивала себя, как могла так поступить, как могла поставить свою гордость в приоритет здоровью и безопасности. Собственное поведение испугало даже ее саму. Что, если бы Изана так и не вернулся в итоге? Каких еще фокусов ей ждать от самой себя в условиях сильного стресса? Чем она думала, сознательно выбирая не просить помощи в такой жуткой ситуации? Уж точно не головой… Прокручивая в мыслях поступок Изаны и собственную глупость, она даже не сразу заметила, что такси уже остановилось у ее дома. Пробормотав благодарность водителю, Мичиру неуклюже выбралась из машины и заторопилась к подъезду. Она как следует обдумает все случившееся завтра. А сейчас ей хотелось лишь простоять полчаса под горячим душем и после укутаться в ворох одеял на кровати, где она могла бы спрятаться от эмоционального напряжения этого вечера. Зайдя в подъезд, Мичиру зашагала к лифту, но, рассеянно опустив глаза, приметила нечто, заставившее ее в растерянности остановиться. На полу алели капли крови. Медленно, с опаской двинувшись вперед, Мичиру поняла, что кровавый след ведет к лифту. Дурное предчувствие и тревога скрутили желудок в узел. Кнопка вызова лифта тоже была измазана красным, будто ее нажимали окровавленными пальцами. Холодея от закравшегося в голову страшного подозрения, Мичиру надавила на кнопку вызова самым кончиком дрожащего пальца. На нем остался красный отпечаток — кровавый след был свежим. Кабина грузно притарахтела на первый этаж и неохотно раздвинула створки дверей. Пол внутри тоже был измазан кровью. Мичиру несколько секунд отупело гипнотизировала застывшим взглядом свежие капли на прорезиненном покрытии. Их было много, а значит, и кровотечение у человека, оставившего эти следы, было достаточно сильным. Уже зная, что увидит, Мичиру медленно подняла взгляд и сдавленно выдохнула, глядя на измазанную кровью кнопку девятого этажа. Изана жил на девятом. Лифт поднимался бесконечно, а в воспаленном воображении Мичиру проносились лихорадочными стоп-кадрами воспоминания обо всем увиденном в переулке. Вот она замечает странный блеск в руке одного из напавших на нее отморозков. Вот Изана торопливо застегивает до этого распахнутую красную рубашку, пряча под ней безнадежно испорченную белую майку. Только ли испачканную майку он пытался спрятать? Почему так поспешно ушел? Ответ лежал на поверхности. Мичиру уже знала его, почти бегом мчась к своей квартире. Перед глазами застыло изображение лежащего на земле раскрытого ножа-бабочки. С лезвием, испачканным кровью. Кровь на полу в подъезде. Кровь на кнопке его этажа. Слишком много крови. Почему этот идиот не поехал в больницу? Едва оказавшись в своей квартире, Мичиру торопливо проверила аптечку в ванной, желая убедиться, что внутри есть все необходимое. А затем, не переодевшись и даже думать забыв о горячем душе, она вновь спешно покинула квартиру, сжимая аптечку в наконец-то переставших дрожать руках. Поднявшись на его этаж по лестнице, Мичиру уверенно двинулась по отчетливому кровавому следу, точно зная, куда он ее приведет. Этот вечер и впрямь обернулся полнейшей катастрофой. Уверенно занося кулак над испачканной кровью надписью (его стараниями уже совсем не такой обидной) на двери Изаны, Мичиру оставалось лишь надеяться, что она сможет справиться с последствиями этой катастрофы.